Статья: Социокультурный облик сибирских парламентариев в начале XX в

Социокультурный облик сибирских парламентариев в начале XX в

О.А. Харусь

На основе определения ключевых социографических параметров предпринят анализ состава депутатов Сибири в Государственных думах первых четырех созывов. Выявлены типичные для депутатского корпуса страны в целом и специфичные для представителей региона социокультурные характеристики. Определены основные мотивы электоральных предпочтений в Сибири и тенденции в изменении электорального поведения граждан в начале XX в.

Ключевые слова: Государственная дума; депутаты; электорат; Сибирь; XX в. социографический депутат государственный

The author aims to identify peculiarities and dynamics of the electoral sentiments in Siberia at the beginning of the 20th century basing on the analysis of the social and cultural characteristics of the Siberian deputies in the first four State Dumas. The empirical base of the research was formed by the improvement and systematization of the odd bits of information on the Siberian deputies from the scientific literature. To reconstruct the socio-cultural image of deputies, the author developed a form containing the following personal characteristics: name, date and place of birth, nationality, confession, education, occupation, social activity experience, political orientation. The analysis showed that, in many aspects, the specificity of composition of the Siberian deputy corps was determined by the public sentiments that were dominating in the region. In all elections, voters always supported those candidates who had liberal and socialrevolutionary views. Such electoral behavior was mostly motivated by dissatisfaction with the discriminatory policy of the central authorities towards the region. In comparison to other deputies of the Duma, Siberian representatives were younger. It can be explained by the desire of the voters to delegate authority to people who had enough energy and ambitions to defend regional interests. Comparative analysis of the sociographic characteristics of the corps of Siberian deputies in the first four State Dumas allows for the conclusion that voters' preferences shifted in favor of the candidates who had more intellectual resources and some experience in public activity. It is evident from the higher level of education that deputies of the Third and Fourth Duma had compared to their forbearers, and from the notable increase of the number of deputies who were famous for their reputation of active members of cultural, educational, professional, and charity organizations. In addition to that, the process of the political self-identification of voters intensified. On the elections to the first State Duma, 5 of the 15 winning candidates did not have clear political preferences, and, during the Second Duma campaign, 7 of the 20 elected deputies stated their political neutrality. But, among the elected deputies of the Fourth Duma, there were no Siberian representatives who had not made their political affiliations or interests clear to the voters. In the whole, basing on the analysis of the socio-cultural characteristics of the corps of Siberian deputies in the first four Dumas, the author concludes that the parliamentary culture in Russia was progressively developing in the beginning of the twentieth century. Among other things, it showed itself in the increase of rational motives in electoral preferences and behavior.

Keywords: State Duma; deputies; voters; Siberia; twentieth century.

Устойчивый исследовательский интерес к истории парламентаризма в России не является случайным. Обращение к этой проблематике связано с поиском ответов на ключевые вопросы о судьбах и перспективах политической модернизации страны. Важной составляющей процесса формирования гражданского и правового сознания, зарождения демократической культуры общества в начале XX в. стали выборы в Государственную думу. Избирательные кампании и их итоги как в общероссийском масштабе, так и на региональном уровне получили основательное освещение в многочисленных научных трудах. Не составляет исключения в этом плане и электоральный процесс в Сибири. Специалистами собран и систематизирован значительный массив фактического материала, позволяющего формировать комплексное представление о ходе выборов в Государственную думу всех четырех созывов [1. Однако обращает на себя внимание то обстоятельство, что при анализе результатов предвыборной борьбы исследователи, как правило, смещают основной акцент на определение партийно-политических ориентаций кандидатов, одержавших победу над конкурентами, а сами результаты трактуют, прежде всего, как показатель «расстановки партийно-политических сил» в конкретно-исторической ситуации.

Такой подход, по-видимому, в известной степени можно считать наследием советской историографии, для которой было характерно рассмотрение социальнополитических процессов исключительно через призму классовой борьбы и, соответственно, в контексте расстановки партийно-политических сил. Между тем едва ли есть основания преувеличивать степень вовлеченности населения Российской империи в политическую борьбу и оценивать электоральное поведение в терминах осознанного выбора в пользу представителей определенных политических партий и течений, поскольку вплоть до 1906 г., когда состоялись выборы в IГосударственную думу, у граждан страны не было ни повода, ни, тем более, реальной возможности для политическойсамоидентификации. Большинство избирателей, высказываясь в поддержку того или иного кандидата, вероятнее всего, руководствовались не столько симпатиями к определенной политической партии, поддержкой ее программных положений и стратегий поведения, сколько субъективными, зачастую неотрефлекси- рованными представлениями о том, кому из претендентов на депутатское кресло можно доверить отстаивание их интересов. Это предположение подтверждается свидетельствами современников, которые, в частности, констатировали: крестьян «не программа интересует, а живой человек» [4. С. 27]. Именно поэтому для выявления предпочтений электората, повлиявших на результаты выборов, значимыми представляются социокультурные характеристики депутатов Государственной думы. Анализ этих характеристик до сих пор не находился в фокусе исследовательских интересов. Пожалуй, единственным исключением в этом отношении можно считать публикацию Ю.П. Родионова, в которой представлена краткая сравнительная характеристика облика депутата-крестьянина и депутата-интеллигента от Сибири по таким параметрам, как возраст, уровень образования, политические предпочтения [5].

Безусловно, проецировать итоги избирательной кампании непосредственно на оценку доминировавших в конкретный период общественных настроений невозможно. Результаты выборов в представительные органы власти определяются совокупным действием целого ряда факторов объективного и субъективного характера: особенности избирательного законодательства, установленная процедура выборов и практика реализации нормативных актов, использование административного ресурса для «корректировки» хода избирательной кампании, состав заявивших о своем намерении принять участие в выборах акторов (индивидуальных и коллективных), интенсивность и качество их агитационно-пропагандистской деятельности,уровень активности избирателей и их заинтересованности в ходе и исходе выборов и т.д. и т.п. Тем не менее состав избранных депутатов может рассматриваться как индикатор предпочтений электората в заданных обстоятельствах конкретной избирательной кампании. Поэтому реконструкция социокультурного облика сибирских парламентариев призвана внести определенный вклад в исследование настроений общественности региона в ходе выборов в Государственную думу.

Т а б л и ц а 1

Возрастной состав сибирских депутатов

Кроме того, сравнительный анализ социографиче- ских параметров, характеризующих состав депутатов Сибири в Государственных думах четырех созывов, может служить основанием для выявления изменений в электоральных настроениях и электоральном поведении граждан в начале XX в., а следовательно, и для определения тенденций в развитии политической культуры населения. Несомненный интерес представляет и сопоставление социокультурного облика сибирских парламентариев с социокультурными характеристиками всей совокупности депутатов Российской империи. Решение этой исследовательской задачи позволяет определить, насколько «типичным» на общем фоне российских парламентариев был состав депутатов, избранных населением региона с ярко выраженными особенностями статуса, социальной структуры, экономических и политических условий. Наконец, комплексная характеристика состава сибирских депутатов с учетом различных социокультурных параметров имеет значение и для оценки их потенциальных способностей к представительству интересов региона и компетентному участию в законотворческой деятельности.

Необходимый фактографический материал для реконструкции социокультурного облика сибирских парламентариев к настоящему времени широко представлен в публикациях специалистов, занимавшихся изучением различных аспектов общественно-политической жизни в регионе начала XX в. Большая работа по обобщению имеющихся в распоряжении исследователей фактов была проведена в рамках проекта, инициированного Законодательной думой Томской области в 2010 г. Одним из его практических результатов стало размещение на сайте биографических справок о всех сибирских депутатах Государственной думы в начале XX в. [6]. Взаимодополнение, уточнение и систематизация имеющихся в распоряжении исследователей сведений о сибирских депутатах Государственной думы первых четырех созывов обеспечили основу для реализации исследовательского замысла данной статьи.

Для комплексной реконструкции социокультурного облика сибирских парламентариев был разработан формуляр, охватывающий такие персональные характеристики, как: Ф.И.О., дата и место рождения, национальность, вероисповедание, уровень образования, род занятий, опыт общественной деятельности, подверженность репрессиям, партийная принадлежность / политические предпочтения. Такой набор переменных определяется пониманием социокультурного облика как совокупности признаков, характеризующих положение представителей определенной группы людей в обществе, их социальные связи, ценностные ориентации, одним из ситуативных компонентов которых являются и политические предпочтения. Все учитываемые при характеристике социокультурного облика парламентариев параметры относятся к моменту их избрания в депутаты Государственной думы соответствующего созыва. Показатели рассчитывались с учетом численного состава депутатов от Сибири (от населения Тобольской, Томской, Енисейской, Иркутской губерний, Акмолинской и Забайкальской областей, Сибирского и Забайкальского казачьих войск), избранных в ходе общих выборов (данные о депутатах III Думы, избранных взамен выбывших по разным причинам представителей региона, приводятся отдельно): 15 депутатов I Думы, 20 - II [1. С. 87], по 11 - III и IV [2. С. 77].

Диапазон возрастных параметров сибирских парламентариев отличался широтой. Самому молодому депутату I Думы крестьянину Д.Н. Немченко (Томская губерния) было 26 лет, а его земляку крестьянину Г.И. Ильину в 1906 г. исполнился 61 год. Во II Думе разрыв в возрасте сибиряков оказался не столь существенным: самым молодым представителем региона стал крестьянин А.Г. Мягкий (30 лет), а самым старшим по возрасту - правительственному агроному Н.Л. Скалозубову и крестьянину Е.И. Шишкину - было по 46 лет. Возраст самых молодых депутатов в III и IV Думе составил 28 лет (Н.В. Некрасов - в III,

В.Н. Пепеляев - в IV), при этом самым старшим в III Думе был В.К. Штильке (57 лет), а в IV Думе -В.И. Дзюбинский, которому на момент избрания исполнилось 52 года.

При анализе возрастного состава сибирских парламентариев обращает на себя внимание заметное преобладание в первых двух Думах депутатов в возрасте до 40 лет (66,7% - в I Думе, 70% - во второй). Однако едва ли на этом основании можно делать однозначные выводы о повышенном радикализме их настроя и, соответственно, настроя избравших их сибиряков. Политическая биография некоторых сибирских парламентариев позволяет поставить под сомнение наличие корреляционной зависимости между зрелым возрастом и усилением консервативных настроений. С одной стороны, пример депутата IIIДумы от Енисейской губернии, бывшего народовольца, члена кадетской партии с1905 г. В.А. Караулова (1854 г.р.), заметно «поправевшего» к финалу своей политической карьеры, выглядит, казалось бы, убедительным доказательством тезиса о влиянии количества прожитых лет на степень радикализма взглядов представителей интеллигенции [5.С.160-161]. С другой стороны, члену фракции партии народной свободы В.К. Штильке то обстоятельство, что он был на четыре года старше В. А. Караулова, не помешало сохранить приверженность либеральным идеям. С возрастом не претерпели сколько-нибудь существенных изменений и политические позиции В.И. Дзюбинского, вступившего в начале 1880-х гг. в народовольческую организацию, активно пропагандировавшего социалистические идеи и ставшего одним из активнейших членов фракции трудовиков в III, а затем и в IV Думе.

Примечательно, что сибирские депутаты в возрасте до 40 лет явно доминировали по отношению к другим возрастным группам также в III и IV Г осударственных думах (54,6 и 63,6% соответственно), выборы в которые проходили на основе принципиально иного избирательного закона от 3 июня 1907 г. Ситуацию в пользу парламентариев в возрасте от 40 до 50 лет в III Думе несколько изменили дополнительные выборы, в результате которых численность представителей двух возрастных категорий - от 30 до 40 лет и от 40 до 50 - сравнялась и составила по пять человек в каждой. Однако в целом состав сибирских депутатов «омолодился», поскольку вновь избранные представители Сибири были заметно моложе своих предшественников. Так, избранный от Томской губернии в 1908 г. Священник В.В. Климов был на 18 лет моложе В.К. Штильке, которого он заменил в Думе в связи со смертью последнего. Депутату от Томской губернии А.А. Скороходову было 40 лет на момент избрания вместо отказавшегося от депутатского кресла (по болезни) Ф.И. Милошев- ского, который стал депутатом в 45 лет. Разница в возрасте скончавшегося в 1910 г. В. А. Караулова и заменившего его в качестве депутата от Енисейской губернии в 1911 г. С.В. Востротина составляла 10 лет, первому на момент избрания в IIIДуму было 53 года, второму - 47 лет. В целом же по возрастным параметрам сибиряки заметно выделялись на общем фоне депутатов, большая часть которых перешагнула 40-летний рубеж [7].

Вместе с тем национальный и конфессиональный состав сибирских парламентариев не отличался своеобразием в сравнении с общими характеристиками депутатского корпуса: абсолютное большинство в их среде составляли русские (IДума - 86,6%, II- 80%, III - 91%, IV - 100%) и православные (I Дума - 93,3%, II - 80%, III - 91%, IV - 100%). Не обнаруживает сколько-нибудь существенной специфики и анализ образовательного уровня представителей Сибири в Думе. Показатели относительной численности лиц с высшим и с самым элементарным образованием в составе сибирских депутатов и депутатского корпуса России в целом являются вполне сопоставимыми, хотя процент сибиряков с высшим образованием или когда-либо обучавшихся в высших учебных заведениях был несколько ниже (в среднем примерно на 5%), как, впрочем, и процент лиц с низшим образованием (табл. 2).

В данном случае есть основания экстраполировать выводы исследователей по поводу уровня образования депутатского корпуса всех четырех дум в целом на характеристику сибирских депутатов по этому параметру. Во-первых, уровень образования членов Государственной Думы был значительно выше, чем в целом по стране, 70,7% граждан которой оставались неграмотными (в Сибири же грамотные составляли всего 12,3% населения). Во-вторых, очевидно повышение образовательного уровня парламентариев с каждыми новыми выборами. Можно предположить, что эта тенденция была связана с постепенным формированием у избирателей мнения о способности депутатов, обладавших специальными знаниями, определенным культурным уровнем, широким кругозором, навыками публичного выступления, более компетентно представлять их интересы. По мере накопления опыта парламентаризма электоральное поведение становилось менее эмоционально окрашенным, а выбор избирателей приобретал рациональный характер.