Статья: Социокультурная деятельность Российского Императорского консульства в Инкоу (Китай) в период Временного русского управления (1900-1904 гг.)

Важной составляющей социальной политики Временного русского управления было построение эффективной системы противоэпидемиологических мероприятий, позволяющей быстро купировать очаги возникновения инфекционных заболеваний и оказания своевременной помощи заболевшим.

Еще в 1901 г. было начато оборудование чумного госпиталя и устройство карантина, куда во время эпидемии переводились люди с пароходов и фанз, заболевшие чумой или холерой. Для борьбы со страшными заболеваниями принимались самые широкие меры дезинфекции, проводились медико-санитарные осмотры во всем городе. В помощь работавшим здесь врачам из Харбина был направлен особый медицинский персонал.

Несмотря на то что еще в 1863 г. Роберт Харт11 учредил Таможенную медицинскую службу (Бюро здравоохранения) и разместил медицинского сотрудника на каждой таможне для проверки санитарного состояния территории морского порта, в Инкоу постоянно происходили серьезные нарушения санитарного контроля. Английский санитарный врач пропускал все прибывающие грузы, поскольку вопросы бизнеса играли первостепенную роль.

Большую роль в ухудшении эпидемиологической обстановки играло и сопротивление местного населения, вызванное традиционным отношением китайцев к смерти: они считали ее продолжением жизни в загробном мире и относились к болезни как к данности, в которую нельзя вмешиваться. Поэтому местные жители категорически отказывались подчиняться новым законам: «Создание Бюро здравоохранения встретило сопротивление со стороны китайских чиновников и граждан. Они считали, что если иностранные законы будут использоваться для принуждения китайских граждан к их соблюдению, то общественное мнение неизбежно пойдет против них. В центре спора между Китаем и зарубежными странами находились две меры: госпитализация инфицированных в больницы для лечения и захоронение мертвых непосредственно на кладбище. Китайцы заявляли, чтобы им было позволено выбирать самим, как лечить пациентов и проводить обряды прощания с ушедшими родственниками» [4, p. 115]. Это не могло не беспокоить русские консульские чины, которые постоянно били тревогу по этому поводу, боясь распространения эпидемии за пределы Маньчжурии.

Находясь на посту управляющего консульством в Инкоу, Х.П. Кристи писал в 1901 г. в одном из своих донесений об угрозе продвижения чумы из Китая в Россию: «Весь порт представляет из себя настоящую клоаку, зловоние которой стало не так ощутимым только теперь, так как наше Управление усердно занимается чисткой города и приведением в порядок нужных ассенизационных канав. Для России вопрос состоит не только об удовлетворительном, но даже отличном санитарном состоянии этого порта, что представляет задачу крайней важности ввиду связи нашей железной дороги с Сибирью и Приамурьем, куда очень легко может проникнуть та подозрительная болезнь (бубонная чума), которая оставила свой след в 1899 <...> помимо опасности заноса чумы в наши пределы по железной дороге, мы можем привезти к себе эту ужасную гостью на пароходах, совершающих рейсы между Нючжуаном и Владивостоком» [V, л. 85-87].

Безусловно, отсутствие надлежащего санитарного контроля на транспорте представляло угрозу занесения эпидемий в Россию и через Порт-Артур, и через Дальний, которые были соединены с Нючжуаном. Поэтому приведение в порядок порта и города стало главной заботой Временного русского управления.

Однако царивший до русского градоначальства беспорядок привел к вспышке чумы в Инкоу в августе 1901 г. Наличие построенной по распоряжению Наместника Алексеева бактериологической лаборатории, находящейся около железнодорожной станции, способствовало быстрому проведению необходимых исследований. После подтверждения тревожных слухов о чуме в Инкоу, из Порт-Артура 17 августа прибыла комиссия врачей во главе с заведующим медицинской частью Сэр Роберт Харт, 1-й баронет (1835-1911) -- британский дипломат и чиновник в цинском правительстве Китая, занимал должность второго генерального инспектора Китайской имперской таможенной службы с 1863 по 1911 г. действительным статским советником Ларионовым и нашла полученные препараты достаточно убедительными, чтобы признать их за чумные. 8 сентября в Инкоу был командирован доктор Падлевский, в 1899 г. принимавший участие в борьбе с эпидемией чумы в Инкоу [10, с. 46].

Первые анализы показали, что люди были инфицированы от больных крыс, которые жили около жилых помещений, питаясь пищевым мусором. Заболевшие китайцы также подтвердили, что в своих дворах они находили дохлых крыс, которых просто выбрасывали на улицу. Для борьбы с распространением эпидемии русское градоначальство в срочном порядке приняло необходимые меры. По всему городу были выставлены посты, ходили патрули, которые останавливали и проверяли всех выезжавших и въезжавших для предупреждения ввоза больных или вывоза мертвых.

На Ляохэ была организована речная полиция, а весь город разбит на участки, которыми заведовали командированные в Инкоу русские врачи, участковые врачи постоянно осматривали с полицией каждую фанзу на своем участке.

В срочном порядке устраивались бараки для подлежащих обсервации, открывались госпитали для больных, организовывались команды фельдшеров и санитаров, среди которых были и русские, и китайцы.

Градоначальник Гроссе объявил о назначении высоких денежных наград местным жителям за предоставление сведений о больных и мертвых: «Были оплачены счета за доставку сведений об умерших от чумы и больных китайцев» [VI, л. 101]. Это способствовало тому, что информация о заболевших быстро доходила до полицейских, несмотря на то что родственники инфицированного ее скрывали.

Основная работа была развернута в госпитале, где находились на лечении больные. Большая часть расходов по содержанию госпиталя, карантина и чумной лаборатории оплачивались из средств Временного русского управления (табл. 1).

Таблица 1. Опись счета израсходованных средств по чумной лаборатории и 9-му участку (выдержки) [VI, л. 38]

Питанию госпитализированных больных уделялось особое внимание. В числе употребляемых ими продуктов было мясо, белый хлеб, яйца, курица, картофель, сало топленое, масло кухонное, мука подправочная, уксус, рис, капуста, специи, лук. Каждому больному полагалась питьевая вода и чай.

Интересен тот факт, что практически в каждом счете для оплаты содержатся расходы на покупку капусты для кроликов. Это объяснялось тем, что кроличье мясо полезно больным чумой, поэтому в специальном помещении при карантине была построена ферма кроликов, которых откармливали для питания заболевших. Специальное меню было как для европейских, так и для китайских пациентов, чтобы они могли есть привычно приготовленную для них пищу. Китайские больные стремились подольше задержаться в карантине, так как уход и регулярное питание были им недоступны в домашних условиях.

Персонал госпиталя, среди которого были русские и китайцы, получал за свою работу хорошее ежемесячное денежное вознаграждение (табл. 2).

Таблица 2. Список служащих в карантине, получивших наградные деньги, на 25 января 1902 г. [VI, л. 114]

* Правописание китайских имен дается как в оригинале.

Эпидемия, длившаяся более полугода, была блокирована умелыми и своевременными действиями русских врачей, быстро обучивших санитарный персонал и энергично развернувших скоординированный с местными властями план действий. Рискуя собственной жизнью, врачи оказывали населению самую широкую помощь и поддержку, спасая людей от эпидемии. Большую роль играло в этом русское градоначальство, которое благодаря своевременным и правильным действиям сумело предотвратить большие жертвы среди жителей Инкоу и не допустить дальнейшего распространения эпидемии по другим провинциям Китая и в Россию.

Подводя итоги этой нелегкой борьбы, градоначальник В.Ф. Гроссе в одном из своих отчетов представил таблицу, в которой были отражены основные суммы, затраченные на проведение противоэпидемиологических мероприятий и приведение в порядок городских помещений (табл. 3).

Таблица 3. Ведомость по расходам, произведенным на благоустройство г. Инкоу, пособие китайским обществам, ремонт помещений (1902-1903) [VII, л. 7]

По данным таблицы 3 можно судить о том, как планомерно и эффективно действовало Временное градоначальство по улучшению городской инфраструктуры и санитарного состояние города, стараясь привести в порядок именно те объекты, где эпидемия могла появиться быстрее всего.

Русская администрация серьезно занималось социальной политикой как в интересах русского, так и китайского населения, прекрасно понимая, что, пока не будет наведен порядок в китайском секторе, трудно рассчитывать на изменения в городской жизни. Одним из таких важных городских событий стало открытие Дома трудолюбия для китайцев, состоявшееся 8 сентября 1903 г. Рассказывая о цели его создания, Гроссе писал в одном из своих донесений: «Ежегодно русский градоначальник давал 200 долларов китайским старшинам для раздачи пищи бедным, что не контролировалось. С этой целью заново были отремонтированы три китайских дома вместе со двором, окруженные высокой стеной -- Дом трудолюбия и призрения неимущих, рассчитанный на 45 мужчин и 15 женщин в летнее время и 85 человек в зимнее время. Стоимость: 10 центов в сутки. Принимаются старики в возрасте от 60 лет и выше, страдающие физическими недостатками или не могущие найти себе заработок. Дом делится на два отделения: для престарелых и увечных обоего пола и для трудящихся, выполняющих под руководством опытного мастера работы путем ремесла, которые введены в заведении» [II, л. 193].

Дом трудолюбия пользовался большим спросом у местного населения, так как давал им возможность получить новую профессию, иметь кров и пищу. Донося о деятельности нового социального заведения в Инкоу, градоначальник писал в МИД: «Материалы доставлялись городской гражданской администрацией, а выручка с продажи изделий, деньги обращались в доход дома. Отчетностью заведовал управляющий домом, получал 25 долларов в месяц. Он же следил за точным исполнением правил, контролировал мастеров» [II, л. 195].

В область забот Временного русского управления входили и вопросы социокультурной деятельности. Ремонтировались кумирни, открылись китайские школы. Однако сближение местных русских и китайских жителей тормозилось отсутствием русских, знавших китайский язык, и незнанием русского языка китайцами.

В.Ф. Гроссе, имевший опыт создания русско-китайской школы в Тяньцзине, существовавшей там до Боксерского восстания, писал: «Один из главных недостатков, неизбежно ощущаемый нами везде в Маньчжурии и тормозящий всякое начинаемое нами дело, заключается в полном незнании туземцами русского языка. Можно только надеяться, что будущая китайская администрация пойдет навстречу сделанным градоначальникам попыткам в устранении этого недостатка и не откажет уделять должное внимание открываемой ныне первой Русско-китайской школы в Инкоу» [VII, л. 5 об. -- 6].