По мнению диссертанта, наибольшую опасность в контексте криминализации социального пространства Северного Кавказа представляет восприятие северокавказской молодежью потенциально криминальных традиций и обычаев своих этносов как составного компонента национальной идентичности при проживании вне пределов национальных республик. Покидая традиционную среду обитания, молодые северокавказцы уходят и из-под неформальной системы контроля над поведением, складывавшейся веками и выражавшейся в неписанных кодексах чести северокавказских народов, в почитании и уважении к старшим представителями своего этноса.
Завершая параграф, автор подчеркивает, что социокультурная детерминация криминализации северокавказских обществ заключается в сохранении криминогенных компонентов традиционной культуры этнических групп Северного Кавказа. В условиях ренессанса этнической идентичности как рефлексии на ассимиляционные процессы обращение к национальным традициям, в том числе и к криминальным, становится формой национального обособления и противопоставления «российскому колониализму». Во многом, приверженность криминальным традициям и поведенческим установкам является и следствием распространения в общественном сознании за пределами Кавказа мачистского и криминализованного образа кавказца.
В параграфе 3.2 «Фактор религиозного экстремизма в криминализации социального пространства на Северном Кавказе» автор рассматривает влияние на криминогенные процессы в северокавказских республиках распространения религиозно-экстремистской идеологии (исламского радикализма).
Диссертант отмечает, что в контексте социальных трансформаций 1990-2000-х гг. в республиках Северного Кавказа получили достаточно широкое распространение религиозно-экстремистские организации исламистского толка, значительная часть которых занимается преступной деятельностью террористического характера. Популяризация религиозного экстремизма происходит в общем контексте национального возрождения, возвращения к поиску этнической идентичности, стремления к противопоставлению северокавказских этносов России как «империи». В данном случае совершение преступлений оправдывается высокими целями религиозного плана, однако фактически религиозно-экстремистские организации и по специфике деятельности, и в кадровом отношении смыкаются с организованной преступностью.
Распространение экстремизма имеет общность с распространением преступности, поскольку «экстремизм характеризует крайнее устремление индивида в условиях социально-экономического кризиса. Религиозный экстремизм представляет собой специфическую форму отчуждения, направленную на уничтожение обыденной идентичности». Вступление в религиозно-экстремистскую организацию для многих молодых людей является и попыткой обретения самоидентификации, и заполнением аксиологического и идеологического вакуума, и способом материального обеспечения.
Автор обращает внимание на тесное взаимодействие религиозно-экстремистских организаций с организованной преступностью, прежде всего в направлении совершения насильственных преступлений, торговли оружием и наркотическими веществами. Данная ситуация позволяет автору определить существующую ситуацию как симбиоз этнической организованной преступности и религиозно-экстремистских организаций, действующих в северокавказских республиках и являющихся нелегальным сегментом социального пространства, сложившегося в контексте российской политики в регионе.
Успех противодействия преступности в северокавказском регионе прямо зависит и от того, насколько эффективно федеральные и местные власти, правоохранительные органы, конфессиональные и общественные организации выстроят и реализуют стратегию профилактики экстремистских и радикально-фундаменталистских настроений среди населения региона. Первостепенное внимание в этом контексте должно быть уделено пресечению не только преступной, но и пропагандистской деятельности отечественных и зарубежных экстремистских организаций националистической и религиозно-фундаменталистской направленности, агентуры иностранных спецслужб на территории республик, краев и областей Северного Кавказа и других регионов Российской Федерации. Наиболее эффективным средством противодействия распространению экстремистских настроений среди населения региона, на наш взгляд, может стать формулирование и популяризация на Северном Кавказе концепции общероссийской наднациональной и надконфессиональной идентичности.
В заключение параграфа диссертант делает вывод о выходе религиозного экстремизма в число основных социокультурных факторов детерминации криминализации социального пространства на Северном Кавказе. Симбиоз этнической преступности и религиозного экстремизма представляет особую опасность для социального порядка в регионе и России в целом. Религиозный экстремизм также создает морально-этические предпосылки оправдания совершения преступных действий джихадистскими и антиколониальными лозунгами, в особенности в условиях господства в массовом сознании негативной идентичности с разделением общества по принципу бинарной оппозиции «свои - чужие». Следовательно, профилактическим значением может обладать лишь выработка концепции единой наднациональной и надконфессиональной общероссийской идентичности.
В заключение третьей главы диссертации автор формулирует следующие выводы:
Возрождение криминогенных традиций и обычаев северокавказских этносов в современной России есть следствие процессов этнического ренессанса, поиска идентификации и противостояния ассимиляционизму и колониализму российской политики, рефлексия северокавказского населения на сформированный в общественном сознании образ кавказца и связанные с ним ожидания. Консервации традиционной культуры и архаизации социального бытия северокавказских обществ способствует и специфика российской политики в регионе.
Религиозный экстремизм как один из факторов криминализации социального пространства Северного Кавказа представляет собой результат наслоения фундаменталистской идеологии и ценностей ренессанса религиозной и этнической идентичности на криминальное поведение части северокавказского населения, в результате чего формулируется система «антиценностей», отвергающая российские законы и легитимность российской власти, оправдывающая совершение в отношении государства и немусульманского населения преступных действий.
Литература
криминогенный социальный северокавказский
1. Гасанов С.С. Социокультурные корни преступности на Северном Кавказе // Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки. - 2012. - № 3. - 0,4 п. л.
2. Гасанов С.С. Влияние национализма и религиозного экстремизма на криминогенную обстановку в северокавказских республиках // Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки. - 2012. - № 4. - 0,5 п. л.
3. Гасанов С.С. Социально-экономические детерминанты преступности на Северном Кавказе // Историческая и социально-образовательная мысль. - 2012. - № 3. - 0,4 п. л.
4. Гасанов С.С. Влияние политических и религиозных факторов на экстремистские настроения населения Северного Кавказа // Вестник Краснодарского университета МВД России.
5. Гасанов С.С. Социальные источники преступности на Северном Кавказе (концептуальный подход) // Сборник материалов 3-й Всероссийской читательской конференции. Россия: вчера, сегодня, завтра : прил. к журн. «Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки». - Краснодар : ООО «Наука и образование», 2012. - 0,3 п. л.