Материал: Социальные и правовые основы взаимодействия общества и правоохранительных органов

Социальные и правовые основы взаимодействия общества и правоохранительных органов

Контрольная работа

Социальные и правовые основы взаимодействия общества и правоохранительных органов

Содержание

1. Концепция организации деятельности полиции «communitypolicing»

. Формирование открытого и подотчетного правительства и создание общественного контроля в Российской Федерации

. Правовые основы осуществления общественного контроля в Российской Федерации на примере региона РФ

Литература

. Концепция организации деятельности полиции «communitypolicing»

Согласно представлениям Томаса Гоббса политика - это государственное общение между людьми. Целью государства он называет обеспечение безопасности [Гоббс Т. Левиафан или материя…, с. 119]. Само государство он определяет как множество людей, объединенных в одном лице на условии, что один человек скажет другому: «я уполномочиваю этого человека или это собрание лиц и передаю ему мое право управлять собой при том условии, что ты таким же образом передашь ему свое право и санкционируешь все его действия» [Гоббс Т. Левиафан или материя…, с. 123]. Также он дает ему определение: «государство - единая личность, чья воля на основании соглашения многих людей должна считаться волею их всех, с тем чтобы оно имело возможность использовать силы и способности каждого для защиты общего мира» [Гоббс Т. Сочинения…, с. 331].

«Для Гоббса возникновение собственности, а вместе с ней государства на основе «общественного договора» означало создание гражданского общества, т. е. совокупности граждан, передавших часть своих прав и свобод государству, которое использует законы для преодоления состояния войны в обществе и регулирования отношений между равными гражданами» [Васильев, 2014, с. 39].

Т. Гоббс говорит о человеческих отношениях в целом и построении определенного объединения людей: «добровольное сообщество образуется либо из-за взаимной нужды, либо ради славы, ибо всякий, вступающий в него, стремится либо извлечь отсюда какую-то пользу» » [Гоббс Т. Сочинения…, с. 41].Гражданские общества в свою очередь он характеризует не как простые объединения людей, «но объединения, основанные на договоре, для создания которых необходимы взаимные верность и соглашения» [Гоббс Т. Сочинения…, с. 41]. Однако, по его мнению, государство отделено от гражданских законов. В то же время Гоббс утверждает, что в гражданском состоянии в отличие от естественного право жизни и смерти, и всякого телесного наказания принадлежит государству» [Гоббс Т. Сочинения…, с. 49].

По Гоббсу, правовому порядку присуще такое качество как законность, отождествляя при этом правовую власть не с силой и насилием, а с властью, наделенную авторитетом. В этом заключается суть условий монополии государства на легитимное насилие. Передача права легитимного использования насилия отдельному демократическому агентству - «левиафану» уменьшит искушение атаковать, поскольку любая агрессия будет наказываться, что сведет ее эффективность к нулю.

В естественном состоянии, по мнению Томаса Гоббса, каждый человек имеет право на все. Так как состояние человека есть состояние войны всех против всех, а право всех на все сохраняется, нет никакой гарантии, что человек сможет прожить все то время, которое природа ему предоставляет. «Следовательно, предписание, или общее правило, разума гласит, что всякий человек должен добиваться мира, если у него есть надежда достигнуть его; если же он не может его достигнуть, то он может использовать любые средства, дающие преимущество на войне» [Гоббс Т. Левиафан или материя…, с. 90]. Таким образом, Гоббс выделяет 19 естественных законов, предписывающих мир как средство сохранения людей в массе и относящиеся лишь к учению о гражданском обществе [Гоббс Т. Левиафан или материя…, с. 112]. Один из естественный законов - закон о справедливости.Т.Гоббс отмечает что «справедливость и собственность начинаются с основания государства» [Гоббс Т. Левиафан или материя…, с. 101]. Так как соглашения между людьми основывается на доверии, а люди находятся в состоянии войны всех против всех, невозможно лишиться опасения невыполнения их одной из сторон. В этом случае, говорит Гоббс, «прежде чем слова справедливое и несправедливое смогут иметь место, должна быть какая-нибудь принудительная власть, которая угрозой наказания, перевешивающего благо, которое люди ожидают от нарушения ими своего соглашения, принуждала бы всех в одинаковой мере к выполнению соглашений и упрочила бы ту собственность, которую люди приобретают путем взаимных договоров взамен отказа от всеобщего права» [Гоббс Т. Левиафанили материя…, с. 101]. И, важно, что такая власть может появиться лишь с основанием государства: «где нет государства, нет собственности, ибо там все имеют право на все». [Гоббс Т. Левиафан или материя…, с. 101].

Следуя этой логике, Гоббс формулирует еще один закон - о подчинении арбитражу. «Не смотря на большую склонность людей к соблюдению законов могут тем не менее возникнуть вопросы в отношении действий того или иного человека, для их разрешения есть третий, решению которого они подчиняются - арбитр. Таким образом, закон звучит так: «в случае спора стороны должны подчинить свое право решению арбитра» [Гоббс Т. Левиафан или материя…, с. 111].

«Одновременно множество людей стремятся к обладанию одной и той же вещью, однако чаще всего они не могут ни пользоваться одновременно этой вещью, ни разделить ее между собой» [Гоббс Т. Сочинения…, с. 289].

Еще Аристотель писал «Люди заботятся всего более о том, что принадлежит лично им; менее заботятся они о том, чтоявляетсяобщим». Это утверждение точно описывает проблему «трагедии общин». Данная проблема переросла из проблем пастбищ и рыболовства, актуальных для 60-х годов прошло века, на сферы общественной жизни людей [Ostrom, 1990, pp. 2-3]. К трудностям, которые встают перед индивидами в ситуации «трагедия общин» близка проблема «коллективного действия». «Олсон ставит под сомнение предположение, согласно которому возможность получения групповой выгоды достаточна для того, чтобы породить коллективное действие, для достижения этой выгоды» [Ostrom, 1990, p. 6]. Аргументация Олсона в основном опирается на то, что кто не может быть исключен из потенциальных приобретателей выгоды от коллективного блага, как только оно будет произведено, имеет мало стимулов для того, чтобы добровольно вкладываться в его производство [Ostrom, 1990, p. 6]. Большинство общих ресурсов, которыми владеют люди, похожи на те, что описываются в этих моделях. Предположение о том, чтобы избежать трагедии общин, необходим некий внешний Левиафан, приводит к рекомендациям, что центральное правительство должно контролировать большинство систем ресурсов [Ostrom, 1990, p. 9].

Модель взаимодействия «принципал-агент» пришла в политическую науку из экономики и стала широко применяться американскими учеными в 80-е годы прошлого века.

Центральным аргументом теории «принципал-агент» является то, что руководящие законодательные должности создаются для преодоления дилеммы коллективного действия, с которыми сталкиваются законодатели [ClucasR.A, 2001, p. 325].Теория коллективного действия гласит: в отсутствие принципала, озабоченного проблемой коллективного блага, поведение людей зависит от того, что они думают о наиболее вероятных действиях других членов общества в сходных ситуациях [Нистоцкая, 2014, c. 49].

Однако вертикальная структура отношений внутри этой системы «не способна к утверждению социального доверия и сотрудничества» [Патнэм, 1996, с.216], - утверждает Р. Патнэм.

Органы правоохраны, и в частности полиция в России является случаем иерархической структуры, внутри которой взаимодействие осуществляется по модели «принципал-агент». Иными словами, агент, находящийся в подчинении у принципала, осуществляющего делегирование прав и обязанностей, берет их на свое исполнение. Как правило, в данной ситуации агент обладает большим количеством информации и ресурсами. Асимметрия информации порождает агентский оппортунизм, то есть при выполнении поставленных перед агентом задач, он стремится минимизировать свои издержки, что приводит к снижению эффективности содержательной части работы. Во избежание этого неблагоприятного эффекта, возникает необходимость в создании и осуществлении контроля над агентом [Кузьминов, 2006, c. 300].

Схема №1. Модель принципал-агентских отношений [Кузьминов, 2006, c. 301].

В рамках данной модели удачно описывается существующая в России «вертикаль власти»: «А (агент) подотчетен Б (принципалу) при соблюдении двух условий. Во-первых, А обязан (по крайней мере в некоторой степени) действовать от лица Б. Во-вторых, Б имеет возможность - через формальные институты или неформальные правила - наградить или же наказать А за его действия» [Бусыгина И., Филиппов М., 2012].

По мнению И.М.Бусыгиной, модель отношений между принципалом и его агентом «хорошо объясняет, почему политические правила игры (то есть институты, их задающие) работают не по отдельности, а только в комбинации друг с другом и с другими факторами, то есть только как система» [Бусыгина И., Филиппов М., 2012]. Так, например, при постепенном институциональном изменении не следует ждать положительных результатов, пока новая политическая модель не будет построена до конца. Более того, будут возрастать издержи в силу неактуальности старых правил и действия новых не в полном объёме. Соответственно, частные изменения и совершенствования не в состоянии запустить механизм игры по новым правилам [Бусыгина И., Филиппов М., 2012].

Спецификой вертикальной системы, как отмечает Р.Ф. Туровский, является «политическое неравноправие, которое ставит агента в подчиненное положение, давая принципалу дополнительные возможности для воздействия на агента, вплоть до манипуляции условиями контракта» [Туровский, 2015, с. 37]. Также Туровским были предприняты попытки применить теорию принципал-агентских отношений к местному самоуправлению в России. С точки зрения данной модели отношений органы местного самоуправления могут выступать агентами трех принципалов. Во-первых, местное сообщество, которым оно формируется и действует в его интересах. Во-вторых, региональная государственная власть, с которой они находятся в прямом взаимодействии. В-третьих, федеральная власть, которая устанавливает общие принципы местного самоуправления. Во втором случае возникают сложности, поскольку принципалу становится сложнее контролировать агента [Туровский, 2013, с. 160].

Как правило, в политических взаимоотношениях трудно выйти на полностью справедливые контрактные условия. Зачастую агенту приходится прибегать к оппортунизму в силу влияния внешних факторов на решения поставленных перед ним задач. Однако агент не всегда выступает в качестве подчиненного, он имеет немало скрытых возможностей для увеличения своего влияния и приобретения различных ресурсов [Туровский, 2013, с. 161]. В свою очередь перед принципалом встает задача по ужесточению контроля над агентом и сбору информации об его деятельности в условиях взаимного недоверия сторон [Туровский, 2013, с. 161].

В условиях ограниченности своих ресурсов принципал вынужден контролировать оптимальное расходование этих ресурсов. В результате возникает конфликт интересов между принципалом и агентом, что негативно сказывается на политических взаимоотношениях.

В литературе выделяют две модели обеспечения контроля за осуществлением агентом «правил игры»: «полицейский патруль» («policepatrol») и «пожарная тревога» («firealarms») [McCubbinsM.D., SchwartzT., 1984, p. 166].

Первая модель «полицейский патруль» подразумевает учреждение принципалом системы, которая включает в себя специальные учреждения, осуществляющие контроль за работой агента. В данном случае действия агента должны быть строго регламентированы. В другой модели следить за агентом обязана целевая группа, для которой он работает. Для этого необходимо создание органов, которые обеспечат целевой группе возможность информирования принципала о низкой эффективности деятельности его агента. Эффективность данной стратегии зависит от доверия политических деятелей, когда они угрожают наказать агента за невыполнение предписаний его надзирателей [McCubbinsM.D., NollR.G., WeingastB.R., 1989, pp. 434-435].

В действительности концепция «полицейский патруль» не помогает разрешить проблему взаимодействия по принципу «принципал-агент», а лишь усложняет ее. Это объясняется тем, что создание институтов контроля за агентом требует у принципала дополнительных издержек в виде осуществления контроля за созданными органами. Следовательно, модель «полицейский патруль» является затратной, а также предлагает централизованный механизм деятельности акторов. По этой причине данная стратегия считается малоэффективной [Стародубцев А. Бесполезное достижение?, 2012].

В модели «пожарная тревога», наоборот, лежит принцип децентрализации, она включает в себя менее активное и прямое вмешательство[McCubbinsM.D., SchwartzT., 1984, p. 166]. Данная система учитывает интересы целевых групп, что немаловажно для демократии. По сравнению с моделью «полицейский патруль», модель «пожарная тревога» имеет экономические преимущества для законодателей. Также в этой системе заинтересованные третьи лица, такие как группы интересов, несут львиную долю расходов на изучение бюрократической деятельности. Люди, которые получили возможность играть роль «пожарной сигнализации» также наделены возможностью извлечь выгоду из их способности обмануть законодателей [Lupia.A., McCubbinsM.D, 1994, p.98]. По мнению В. Гельмана, к данной модели управления прибегают лишь в случае, когда саморегулирование дает системный сбой [Гельман, Эффект слабительного].

Контроль не означает вторжение в политику государства, систему его органов власти и служащих, но он предоставляет возможность оказывать на них влияние в целях обеспечения интересов граждан.

«Аудит органов внутренних дел является традиционным инструментом контроля гражданской власти за соблюдением законов со стороны полиции и администрации в зарубежных странах. Кроме административного контроля (в материковой Европе) аудит играет все более важную роль при консультировании министров внутренних дел, при управлении и оценке результатов деятельности полиции, а также в оценке государственной внутренней политики в целом» [Ильченко, 2015, c.139].

Относительно взаимоотношений общества и полиции в современных демократических государствах широко распространена концепция организации полицейской деятельности под названием «communitypolicing». Под ней понимается признание и одобрение роли общества в оказании влияния на философию управленческой деятельности полиции [SeagraveJ., 1996, p.33].

Признавая, что полиция редко может решить вопросы общественной безопасности в одиночку, данная концепция поощряет интерактивные партнерские отношения с соответствующими сторонами [Communitypolicingdefined, 2014, p.2].

Стоит отметить, что на сегодняшний день в отечественной науке не существует единственного правильного варианта русскоязычной интерпретации данного понятия. Встречаются различные формулировки: «полицейская работа в местном сообществе» [Кисилёв, 2012, с.71], «работа полиции с населением по месту жительства» [Роль работы полиции…,2002, с.7], «общинная полиция» [Роль работы полиции…,2002, с.9] и др. Несмотря на множественные попытки теоретического осмысления концепции «communitypolicing», систематизации ее основных принципов и положений и даже апробации ее отдельных форм в различных государствах, она остается недостаточно изученной [Зимин, 2014, с. 90].

Предпосылки возникновения общественно ориентированных взглядов на полицию складываются в «1960-е годы - период массовых народных волнений, борьбы за гражданские права и, как следствие - масштабных демократических преобразований в сфере публично-властных отношений развитых стран Западной Европы и Северной Америки» [Зимин, 2014, с. 89]. Общепринятый образ органов полиции как глубоко профессионализированной, изолированной от общества организации, исполняющей карательную функцию, перестал соответствовать изменившейся реальности. Со стороны общественности возрастали недовольства неэффективностью борьбы с преступностью, злоупотреблением должностных полномочий, нарушением прав человека. В результате полиция как институт исполнительной власти достигла состояния кризиса [Зимин, 2014, с. 90].

Работы первых исследователей, изучавших вопросы деятельности полиции, ее роли в обществе приходятся на 60-е годы прошлого века: британский профессор Майкл Бентон («Полицейский в обществе», 1964), американский профессор социологии Джон Кларк («Обособленность полиции:Сравнение британских и американских ситуаций» 1965). Также австралийский исследователь ЛоррэйнБейер указывает на то, что слово «community» впервые стало употребляться со словом «policing» именно в этот период времени [Зимин, 2014, с. 89].