Социальное иждивенчество в активной форме распространено в модульных городах, общежитиях и других социально организованных местах скопления внутренне перемещенных лиц, которые стали объектом внимания целого ряда организаций, оказывающих им помощь.
Вторая группа, «возвращенцев», пребывает в граничном состоянии и с течением времени постепенно пополняет группу иждивенцев. Они живут в ожидании чуда, часто в депрессии, иллюзиях и мечтах вернуться домой. Имеют хронический посттравматический синдром и нуждаются в психологической помощи и стимулировании. Как показало исследование, это люди разного возраста, но преимущественно старше 45 лет. В прошлом часто госслужащие, со средними доходами или ниже среднего, социально не активны, аполитичны. Сейчас они проживают в местах социального жилья - общежитиях, санаториях, гостиницах и модульных городках. Последний тип поселения, компенсирует дороговизну жилья в областном центре, но при таком варианте женщины, как правило, не работают, а мужчины перебиваются временным непостоянными заработками. Регулярные выплаты от государства, гуманитарная помощь благотворителей покрывают расходы на проживание. Такие переселенцы не могут, а чаще не хотят адаптироваться.
О. Будник делает вывод: «Практика предоставления гуманитарной помощи в других странах показывает, что внутренне перемещенным лицам для их максимальной ассимиляции нужна не «рыбка», а «удочка» для того, чтобы быть в состоянии самостоятельно себя обеспечивать» [2].
И хотя явление иждивенчества неизбежно в любом обществе, социальный эффект от него стал вызывать все большее опасение. Кроме непосильной нагрузки на государственный бюджет, оно провоцирует распространение морали эгоизма, пассивности, апатии и иные деструктивные последствия. На постсоветском пространстве, пережившем беспрецедентный государственный патернализм, количественные методы реакции на социальное иждивенчество (пособия, компенсации, дотации, продуктовые пакеты, работа сети благотворительных фондов) оказываются не столь продуктивны, как качественные: переобучение, переквалификация, психологическая коррекция, помощь в ресоциализации.
Вывод. Таким образом, критика зависимости от социальной помощи стала одним из главных способов пропаганды необходимости реформирования системы социальной политики. Большинство программных изменений социального государства ориентированы на активную помощь - помощь в успешной адаптации и социализации в новых экономических и культурных условиях. Такая социальная политика ориентирует реципиента не получать, а создавать, производить, зарабатывать и содержать себя и свою семью самостоятельно.
Явление социального иждивенчества не есть однозначным. Оно может быть детерминировано как индуцированными обстоятельствами, таки сознательным выбором человека. Бесспорно, что конформным типом поведения, иждивенчество является в социальных условиях патерналистского общества. Социальное иждивенчество непрерывно воспроизводит ориентацию на то, что удовлетворение тех или иных потребностей
- сущностная обязанность государственной системы [14, с. 207]. Если рассматривать иждивенчество, как поведение продуманное и преднамеренное, то становится очевидным, что провоцируют его потребительские установки. Аксиологические мотивы социального иждивенчества, направлены на владение, а не на деятельность, которая обуславливает это владение.
Э. Фромм подчеркивает, что личности с непродуктивной (иждивенческой) ориентацией не способны к созиданию, только потребляют созданное другими, паразитируют на чужом труде, мыслях, достижениях. По Э. Фромму, люди с психологией «вымогателя» также убегают от свободы, поскольку свобода связана, прежде всего, с необходимостью принимать решения, брать ответственность на себя. Феномен иждивения присущ, наверное, всем обществам, но прежде всего
- тоталитарным, в котором и человек, и государство смотрят друг на друга через призму категории обязанностей, оставляют за собой «права». Тоталитарное общество отбирает у человека право на принятие решений, а зато человек, отчужденную функцию принятия решений и ответственности, перекладывает на государство и требует от него полного обеспечения своих потребностей [13].
Традиционная система социальной политики пыталась перенести риски с индивида на государство или общество. Безопасность определялась как уменьшение или отсутствие рисков. А риск, между тем, включает в себя также много положительных аспектов. Люди часто вынуждены идти на риск, чтобы улучшить свою жизнь. Кроме того, в среде, которая быстро меняется, очень важно, чтобы индивиды были в состоянии приспособиться к этим изменениям и активно использовать их в собственных интересах. Это правило касается как наемных работников, так и предпринимателей. Креативное отношение к рискам, однако, отнюдь не означает отсутствие безопасности. Осознание того, что когда дела пойдут плохо, всегда можно рассчитывать на помощь, часто может быть предпосылкой готовности людей рисковать. Цель государства при этом, с помощью права, экономических факторов, культивирования системы ценностей, проводить такую социальную политику в рамках которой, возможности для развития социального иждивенчества объективно будут сведены к минимуму.