Такие подходы разработчиков этого стратегического документа отчасти объясняют тот факт, что в положениях принятой через четыре года Стратегии пространственного развития Российской Федерации на период до 2025 г.7 (далее - Стратегия пространственного развития) сельские территории практически не рассматриваются в качестве объектов стабилизации пространственного развития.
Из содержания Стратегии пространственного развития следует, что основное направление совершенствования системы расселения заключается в государственной поддержке крупных городских агломераций и крупнейших городских агломераций8. Предваряется такое решение констатацией общемировых тенденций пространственного развития, заключающихся в концентрации экономики и населения в крупнейших формах расселения - крупнейших городских агломерациях. Однако для безоговорочной поддержки таких форм расселения одной констатации наличия общемировых тенденций явно недостаточно. Необходим анализ, прежде всего, проблем, порождаемых агломерациями [6]. Определение способа управления такими агломерациями имеет первостепенное значение для сбалансированного развития таких территорий [7; 8; 9].
Необходимо отметить, что отношение к таким формам расселения и осуществления хозяйственной деятельности среди ученых неоднозначное. Особую тревогу высказывают ученые-экологи, оценивая мегаполисы и городские агломерации «как самые худшие и губительные явления... не только для человека, но и окружающей природной среды» [10]. Объективность этих предостережений подтверждается катастрофической ситуацией последнего времени с распространением инфекционных заболеваний в местах с большой плотностью населения. Более того, некоторые исследователи опровергают распространенные декларации о том, что только развитие агломераций является экономически оправданным [11; 12].
Как представляется, поддержка тенденций концентрации производства и населения, характерных для капиталистического способа производства, в условиях нашей страны, учитывая ее географические, демографические и др. особенности, может повлечь дальнейшие значимые негативные последствия для территорий, характеризующихся малой и сверхмалой плотностью населения [13].
При разработке Стратегии пространственного развития не были учтены положения проекта Концепции Стратегии пространственного развития Российской
Федерации на период до 2030 г. (далее - Концепция), который был разработан Минэкономразвития в 2016 г. В указанном документе, который был разработан с привлечением российских ученых, в качестве одного из главных вызовов пространственного развития России указан беспрецедентный центростремительный вектор, который проявился не только в Москве, но и на уровне многих субъектов Российской Федерации - в виде интенсивного укрепления экономической и политической роли региональных столиц и элит, а также многих муниципальных образований с центрами - крупными городами, которые в условиях новой рыночной экономики оказались удачно расположенными на ключевых торговых и транспортных путях. Результатом этих процессов явилось значительное сжатие ранее освоенного пространства, многочисленными подтверждениями чего стали заброшенные поля в сельской местности и промышленные зоны крупных, средних и малых городов и др. В Концепции особо обращается внимание на то, что формирование адекватного ответа на со всей остротой вставшего вопроса о судьбе беспрецедентно разросшейся «периферии России» имеет фундаментальное значение для масштабного, но слабо инфраструктурно обустроенного пространства России.
Реализация курса, обозначенного в Стратегии пространственного развития, на государственную поддержку крупных городских агломераций и крупнейших городских агломераций приведет к усилению двух негативных взаимосвязанных процессов. Во-первых, к усилению центростремительных тенденций (стягиванию населения в крупные и крупнейшие города), которые будут сопровождаться обострением социальных проблем. Во-вторых, дальнейшим сжатием освоенного пространства, увеличением зон «обезлюдивания», что, учитывая территориальные особенности России, в дальнейшем обострит геополитические проблемы. Для восстановления устойчивости системы расселения потребуется восстановление тех населенных мест, которые к настоящему моменту большинство населения по объективным причинам покидает. Но, как известно, поддержка требует меньших ресурсов, чем восстановление. Этот тезис подтверждается теми процессами, которые были инициированы властями в системе здравоохранения, в результате которых в настоящее время требуется восстановление учреждений медицинской помощи не только в деревнях, селах, но и в городах.
В заключение обратим внимание на то, что до сих пор отсутствует утвержденная в установленном порядке стратегия социально-экономического развития Российской Федерации. Как представляется, необходима корректировка Стратегии пространственного развития, учитывающая необходимость государственной поддержки не только агломераций, но и малонаселенных территорий. Такое изменение государственной политики должно быть отражено и в Стратегии социально-экономического развития Российской Федерации.
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
1. Алексеев А.И. Изменение сельского расселения в России в конце XX - начале XXI века / А. И. Алексеев, С. Г. Сафронов // Вестник Московского университета. Серия 5. География. -- 2015. -- № 2. -- С. 66-76.
2. Россия и её регионы в XX веке: территория - расселение - миграции : монография / под науч. ред.: О. Глезер, П. Полян. -- Москва : ОГИ, 2005. -- 816 с.
3. Мельникова Л.В. Географический неодетерминизм, пространственная мисаллокация и закон Ципфа / Л. В. Мельникова // ЭКО. -- 2011. -- № 2 (440). -- С. 137-146.
4. Дементьев А.Н. Территориальная организация местного самоуправления в Российской Федерации (1990-2018 годы): монография / А.Н. Дементьев. -- Москва: Норма, 2020. -- 230 с.
5. Дементьев В. С. Оптимизация административно-территориального деления Псковской области: оценка последствий / В. С. Дементьев // Географический вестник. -- 2019. -- № 1 (48). -- С. 14-25. -- DOI 10.17072/2079-7877-2019-1-15-25.
6. Никифоров А.В. Общественно-политическая полемика по вопросу о социальных последствиях субурбанизации в США во второй половине 40-х - 50-е гг. XX в.: автореф. дис. ... канд. ист. наук : 07.00.03 / А. В. Никифоров. -- Москва, 2000. -- 28 с.
7. Шугрина Е. С. Модели управления российскими агломерациями / Е. С. Шугрина // Государственная власть и местное самоуправление. -- 2018. -- № 2. -- С. 39-43.
8. Шугрина Е. С. Общая характеристика российских агломераций: соотношение dejuro и defacto / Е. С. Шугрина, Г. В. Миронова // Местное право. -- 2018. -- № 1. -- С. 3-24.
9. Петухов Р. В. Правовое регулирование агломераций: теоретические подходы и за-рубежные практики / Р. В. Петухов, Е. В. Луценко // Местное право. -- 2017. -- № 6. -- С. 93-102.
10. Лисина Н. Л. Исследование проблем правовой охраны окружающей среды в го-родах: методологический аспект / Н. Л. Лисина // Экологическое право. -- 2018. -- № 4. -- С. 24-29.
11. Дегтярев П. Я. Анклавный вектор пространственного развития России / П. Я. Дегтярев // Вестник Челябинского государственного университета. -- 2018. -- № 7 (417). -- С. 67-73.
12. Мельникова Л. В. Размеры городов, эффективность и экономический рост / Л. В. Мельникова // ЭКО. -- 2017. -- № 7 (517). -- С. 5-19.
13. Мазаев А. Г. Отечественный опыт оптимизации национальной системы расселения / А. Г. Мазаев //Академический вестник Уралниипроект РААСН. -- 2017. -- № 3 (34). -- С. 20-25.
REFERENCES
1. Alekseev A. I., Safronov S. G. Changes in Rural Settlement Patterns in Russia During the Late 20th - Early 21st Centures. Vestnik Moskovskogo universiteta. Seriia 5. Geo-grafiia = Moscow University Bulletin,. Series 5, Geography, 2015, no. 2, pp. 66-76 (in Russian).
2. Glezer O., Polian P. Rossiia i ee regiony v XX veke: territoriia - rasselenie - migratsii : monografiia [Russia and its Regions in the XX Century: Territory - Settlement - Migration: Monograph]. Moscow, OGI Publ., 2005, 816 p.
3. Mel'nikova L. V. Geographical neo-determinism, spatial misallocation and Zipfs law. EKO = ECO, 2011, no. 2 (440), pp. 137-146 (in Russian).
4. Dement'ev A. N. Territorial'naia organizatsiia mestnogo samoupravleniia v Rossiiskoi Federatsii (1990-2018 gody): monografiia [Territorial Organization of Local Self-Government in the Russian Federation (1990-2018): Monograph]. Moscow, Norma Publ., 2020, 230 p.
5. Dement'ev V. S. Optimization of Administrative - Territorial Division in the Pskov Region: Assessment of Consequences. Geograficheskii vestnik = Geographical Gazette, 2019, no. 1 (48), pp. 14-25 (in Russian). DOI 10.17072/2079-7877-2019-1-15-25.
6. Nikiforov A. V. Obshchestvenno-politicheskaia polemika po voprosu o sotsial'nykh posledstviiakh suburbanizatsii v SShA vo vtoroi polovine 40-kh - 50-e gg. XX v.: avtoref. dis. ... kand. ist. nauk : 07.00.03 [Socio-Political Controversy on the Social Consequences of Subur-banization in the United States in the second half of the 40s - 50s. XX centures: abstract of diss. of cand. of history]. Moscow, 2000, 28 p.
7. Shugrina E. S. Models of Russian Agglomerations Management. Gosudarstvennaia vlast i mestnoe samoupravlenie = State Power and Local Self-government, 2018, no. 2, pp. 3943 (in Russian).
8. Shugrina E. S., Mironova G. V. General characteristic of Russian agglomerations: ratio dejuro and defacto. Mestnoepravo = Local Law, 2018, no. 1, pp. 3-24 (in Russian).
10. Petukhov R. V., Lutsenko E. V. Legal Regulation of Agglomerations: Theoretical Ap-proaches and Foreign Practices. Mestnoepravo = Local Law, 2017, no. 6, pp. 93-102 (in Russian).
11. Lisina N. L. Review of Issues of Legal Environmental Protection in Cities: a Methodo-logical Aspect. Ekologicheskoe pravo = Environmental Law, 2018, no. 4, pp. 24-29 (in Russian).
12. Degtiarev P. Ia. Enclosive Disposition of Spatial Development of Russia. Vestnik Cheliabinskogo gosudarstvennogo universiteta = CSU Bulletin, 2018, no. 7 (417), pp. 67-73 (in Russian).
13. Mel'nikova L. V. Sizes of the Cities, Efficiency and Economic Growth. EKO = ECO, 2017, no. 7 (517), pp. 5-19 (in Russian).
14. Mazaev A. G. Domestic Experience of Optimization of the National System of Set-tlement. Akademicheskii vestnik Uralniiproekt RAASN = Academic Bulletin Uralniiproekt RAASN, 2017, no. 3 (34), pp. 20-25 (in Russian).