С точки зрения пожилых респондентов, сопоставимую роль в системе социальной защиты должны играть близкие родственники, органы власти и сами граждане. Сочетание различных моделей соци-альной защиты отражено и при ответе на прямой вопрос о том, какую из трех моделей пожилые люди считают наиболее приемлемой для кенийского общества. За модель государственной поддержки выска-залось 46,5 %, за самодостаточность пожилых людей - 33,5 %, за тра-диционные семейные формы - 20 %. В отличие от пожилых людей, эксперты однозначно высказались за институциональную модель поддержки, включающую в себя как властные институты, так и ин-ституты гражданского общества.
Ставка экспертов на институциональную модель подкрепляется их высокой убежденностью в прогрессе системы социальной защи-ты: 82 % считают, что ситуация в этой сфере за последние десять лет «значительно улучшилась». Основными механизмами социальной защиты для современной Кении, по оценкам экспертов, должны вы-ступать: социальные пенсии (96 % указали этот вариант), индивиду-альное пенсионное страхование (70 %) и безусловные денежные вы-платы (48 %).
Обсуждение
Анализ данных, полученных в ходе двух исследований, позволил получить три главных результата, которые представляют интерес как с точки зрения понимания институтов социальной защиты в разви-вающихся странах, так и с точки зрения разработки и имплемента-ции социальной политики. Первый результат связан с восприятием старения и проблем пожилых людей в Кении. В логике политики, основанной на концепции успешного старения, наступление пожило-го возраста не должно приводить к резкому падению уровня жизни, физической и интеллектуальной активности, исключению из соци-альных связей и участия в общественной жизни. Успешное старение предполагает, что пожилой человек не просто живет в достатке и со-храняет здоровье, но и живет в обществе, которое уважает его чело-веческое достоинство, гарантирует безопасность и возможности для самореализации.
Когда речь идет о развивающихся странах, внимание в большин-стве случаев сосредоточено на решении ограниченного круга задач, связанных, прежде всего, с удовлетворением базовых материаль-ных потребностей пожилых людей и повышением доступности ме-дицинского обслуживания. Это хорошо видно и на примере Кении. На протяжении последних 15 лет в стране был реализован целый ряд программ, направленных на решение этих задач: реформа системы со-циального и медицинского страхования (NSSF и NHIF), программа де-нежных переводов для пожилых OPCT, субсидирование медицинской
страховки HISP, медицинское страхование для пожилых людей и лю-дей с ограниченными возможностями OPSD, новая универсальную пенсию для людей 70 лет и старше IJSC и ряд других.
Учитывая сложности социально-экономического развития и боль-шую долю бедного населения, фокус на этих задачах кажется обосно-ванным и подкрепляется экспертным консенсусом. Однако результаты нашего исследования показывают, что представления самих пожилых людей о достойной старости и ожидания от системы социальной за-щиты в гораздо большей степени соответствуют современной кон-цепции успешного старения, чем мнения экспертов и фактическое содержание реализуемых программ. Пожилые люди демонстрируют высокий и в значительной мере неудовлетворенный запрос на аспек-ты старения, которые выходят далеко за рамки удовлетворения базо-вых материальных потребностей и получения медицинской помощи. Проблемы отсутствия возможностей для самореализации, активного образа жизни, участия в общественной и культурной жизни, трудовой деятельности оказываются во многих случаях более важными, чем материальные и медицинские проблемы.
И даже в отношении материальных проблем пожилые люди склон-ны отдавать предпочтение более универсальному механизму гаранти-рованного дохода, а не конкретным проблемам питания, жилищных условий и т. п. - как это характерно для экспертного мнения. Мы по-лагаем, это также свидетельствует о важности независимости и воз-можностей самостоятельно распоряжаться денежными средствами для решения тех проблем, которые сами пожилые люди считают для себя более важными. Как экспертное сообщество, так и разработчики социальной политики недооценивают такое более сложное восприя-тие старости пожилыми людьми.
Второй важный результат касается оценки системы социальной защиты в современной Кении. В Кении, как и большинстве других стран субсахарской Африки, социальная защита традиционно опи-ралась на семейные связи и помощь со стороны детей как элемент системы межпоколенческого обмена [Cattell, 1990]. Формирование институциональной системы социальной защиты началось только во второй половине XX в. Долгое время этот процесс носил медленный и неэффективный характер, охватывая лишь небольшую часть населе-ния, преимущественно работающего в государственном секторе или в небольшом количестве крупных компаний. Значительный прогресс в развитии институтов социальной защиты и формировании целост-ной социальной политики начался уже в XXI в. [Wanyama, 2017].
Однако анализ данных опроса показывает, что с точки зрения непо-средственных адресатов, успехи в институционализации социальной защиты носят пока очень скромный характер. Ни государство, ни другие институциональные акторы не воспринимаются как сколь-нибудь зна-чимый источник поддержки. Но и традиционные формы поддержки уже не являются надежным источником социальной поддержки в старости. Эту ситуацию можно охарактеризовать как следствие незавершенного перехода от одной модели социальной защиты (традиционно-семейной) к другой, институциональной. Процессы социально-экономических трансформаций второй половины XX в. (урбанизация, миграция, демо-графическая политика, направленная на снижение рождаемости), вкупе с интеграцией в международные институты, привела к постепенному размыванию и обесцениванию традиционно-семейной модели [Kha- siani, 1987]. Однако недостаточно быстрое и эффективное становление институтов социальной защиты пока не смогло заменить их и гаранти-ровать приемлемое качество жизни в старости с учетом растущих ожи-даний и запросов со стороны кенийского общества. Следствием стала вынужденная опора на собственные силы и фактическое доминирова-ние индивидуалистической модели социальной защиты. Это подтверж-дается и высокой долей людей, которые сохраняют экономическую активность в пожилом возрасте. Эксперты же склонны недооценивать роль собственных усилий пожилых людей в решении своих проблем, и переоценивать роль институциональных акторов, равно как и традици-онных семейных форм.
Третий, главный, результат заключается в нормативной модели со-циальной защиты, которую пожилые люди и эксперты считают наи-более подходящей для кенийского общества. Представления самих пожилых людей о том, как должна выглядеть социальная защита, явля-ются комбинацией государственно-институциональной, индивидуали-стической и традиционно-семейной моделей. Точнее, среди пожилых людей есть достаточное количество сторонников каждой модели, но на уровне всего кенийского общества общее представление отсутствует. Запрос на современную институциональную модель социальной защи-ты существует, однако фактическое содержание институциональных усилий пока не воспринимается как достаточное и отвечающее слож-ности проблем, вызывая разочарование и недоверие в возможности государства. То же самое можно сказать в отношении традиционных форм поддержки. Как следствие, у пожилых людей отсутствует ясное видение того, какой должна быть система социальной защиты.
В экспертном сообществе, напротив, достигнут полный консен-сус относительно будущего социальной защиты в Кении. Эксперты однозначно высказываются за мультистейкхолдерную институцио-нальную модель, которая включает в себя не только органы власти, но также международные и некоммерческие организации. Оптимальная модель социальной защиты, по консенсусному мнению кенийских экспертов, должна быть основана на сочетании социальных и стра-ховых пенсий при безусловном преобладании первых, дополненная механизмами безусловной материальной помощи. При столь высоком уровне неформального сектора в экономике и значительном межре-гиональном неравенстве в Кении необходима система социальной защиты, гарантирующая минимально необходимый уровень дохода всем пожилым людям без исключения. Это экспертное видение соот-ветствует декларируемым принципам социальной ориентации кений-ского государства и последним инициативам, таким как пенсии IJSC.
Однако экспертная и политическая нормативная модель социаль-ной защиты, фокусируясь на решении базовых материальных проблем и повышении доступности здравоохранения, склонна недооценивать субъективную оценку и восприятие проблем социальной защиты сами-ми пожилыми людьми. Несмотря на декларацию необходимости повы-шения включенности пожилых людей в меморандуме, принятом в 2016 г. Африканским Союзом, модель социальной защиты, реализуемая в Кении, пока не вполне соответствует принципам современной концеп-ции успешного старения и склонна недооценивать важность немате-риальных аспектов, связанных с самореализацией, активным образом жизни, общественным и экономическим участием пожилых людей.
Заключение
Существенный прогресс в развитии сектора социальной защиты, наблюдаемый в последние полтора десятилетия в Кении, не вызывает сомнений. Он проявляется в расширении охвата пожилого населения мерами социальной поддержки, внедрении новой системы универ-сальных пенсий, развитии институциональных механизмов и повы-шении эффективности управления сектором социальной защиты, по-вышении доступности медицинского обслуживания и др. Однако этот прогресс, очевидный для экспертов, пока не так заметен для самих пожилых людей. Если у экспертов не вызывает сомнений ведущая роль государственных институтов в обеспечении социальной защиты в настоящем и будущем, то для пожилых людей эта роль неочевидна. Уровень доверия к институциональным формам социальной защиты пока не очень высок, в силу чего представления о социальной защи-те являются сочетанием институциональной, индивидуалистической и традиционной (семейной) моделей. Дальнейшее развитие институ-циональных механизмов требует поэтому не только повышения их финансовой устойчивости, охвата и действенности, но и более каче-ственного информационного сопровождения.
Современная концепция социальной защиты, отраженная, в част-ности, в принципах ООН и в материалах Африканского Союза, пред-полагает ее многоаспектный характер, не сводящийся к удовлетворе-нию базовых материальных потребностей. Как это ни удивительно, но представления пожилых людей в Кении об относительной зна-чимости отдельных проблем и ключевых направлений социальной защиты в большей степени соответствуют пониманию ООН, неже-ли восприятие и фактическая деятельность экспертов. Последние склонны фокусироваться почти исключительно на решении базовых материальных проблем и медицинском обслуживании. При всей их важности, экспертное сообщество и разработчики политики склонны недооценивать важность проблем, связанных с возможностями лич-ностного развития, трудовой деятельности, участия в общественной и культурной жизни.
Список источников
1. United Nations. World Population Prospects 2019. Volume II: Demographic Profiles. New York: UN, 2019.
2. Bulow M., Soderqvist T. Successful ageing: a historical overview and critical analysis of a successful concept // Journal of Ageing Studies. 2014. Vol. 31. P 139-149.
3. Ellis F, Devereux S. White P Social Protection in Africa. Cheltenham- Northampton: Edward Elgar, 2009.
4. International Labour Organization. World Social Protection Report 2017-19: Universal social protection to achieve the Sustainable Development Goals. Geneva: ILO, 2017.
5. Organisation for Economic Co-operation and Development. Social Protection in East Africa: Harnessing the Future. Paris: OECD, 2017.
6. Cirillo C., TebaldiR. Social protection in Africa: inventory of non-contributory programmes. Brasilia: UNDP, 2016.
7. Republic of Kenya. Kenya Social Protection Sector Review - 2017. Nairobi: Ministry of Labour, Social Security and Services, MLSSS, 2017.
8. Chang A. Y. [et al.]. Measuring population ageing: an analysis of the Global Burden of Disease Study 2017 // Lancet Public Health. 2019. Vol. 4. Pe159-e167.
9. Cattell M. G. Models of old age among the Samia of Kenya: family support of the elderly // Journal of Cross-Cultural Gerontology. 1990. Vol. 5. P 375-394.
10. Wanyama F. O., McCord A. The politics of scaling up social protection in Kenya. WIDER Working Paper No 2017/114. UNU-WIDER, 2017.
11. Khasiani S. A. The role of the family in meeting the social and economic needs of the aging population in Kenya // Genus. 1987. Vol. 43. P 103-120.
References
1. United Nations (2019). World Population Prospects 2019. Vol. II: Demo-graphic Profiles. New York: UN.
2. Bulow, M., Soderqvist, T (2014). Successful ageing: a historical overview and critical analysis of a successful concept. Journal of Ageing Studies, 31, 139-149.
3. Ellis, F., Devereux, S., White, P (2009). Social Protection in Africa. Chelten-ham-Northampton: Edward Elgar.
4. International Labour Organization (2017). World Social Protection Report 2017-19: Universal social protection to achieve the Sustainable Development Goals. Geneva: ILO.
5. Organisation for Economic Co-operation and Development (2017). Social Protection in East Africa: Harnessing the Future. Paris: OECD.
6. Cirillo, C., Tebaldi, R. (2016). Social protection in Africa: inventory of non-contributory programmes. Brasilia: UNDP.
7. Republic of Kenya (2017). Kenya Social Protection Sector Review - 2017. Nairobi: Ministry of Labour, Social Security and Services, MLSSS.
8. Chang, A. Y. [et al.] (2019). Measuring population ageing: an analysis of the Global Burden of Disease Study 2017. Lancet Public Health, 4, e159-e167.
9. Cattell, M. G. (1990). Models of old age among the Samia of Kenya: family support of the elderly. Journal of Cross-Cultural Gerontology, 5, 375-394.