Вместо этого или в дополнение к этому, они стремятся каким- либо образом сделать так, чтобы их имя в селе носило знаковый характер, чтобы вместо статуса просто гостя (бывшего односельчанина с акцентом на слове «бывший») они получили статус почетного гостя, который дистанционно входит в местную элиту и даже занимает в ее структуре важную позицию. Это, как правило, достигается через позиционирование себя в качестве благотворителя, причем спонсирующего в основном публичные институции, которые связаны с базовыми ценностями, а потому находятся вне критики и которые способны создать более широкую огласку их имени (или имени их семьи) и таким образом резко изменить их место в локальной социальной структуре (даже не присутствуя в ней физически). Это чаще всего могут быть учреждения в сфере образования или религии, то есть школы и церкви, а также все, что с ними схоже функционально -- часовни, святилища и т.д. По нашим наблюдениям, в Гегаркунике религиозная сфера имеет явный приоритет над образовательной. Так, многие благотворители начинают с постройки церкви и лишь затем переходят в иные сферы (см. пример ниже). Спонсирование может иметь разные уровни: от постройки церкви с нуля до реставрации уже имеющихся храмов или святилищ и оборудования/обновления интерьера путем дарения церковной утвари, предметов интерьера и культа, икон и т.д. И такая последовательность действий не всегда связана только с религиозными мотивациями.
Мотивация строительства церкви является одной из наиболее важных проблем в контексте данного исследования. Как правило, она не только должна отражать позитивный облик и имидж спонсора, но и стать базой для имиджа самой церкви. Посему оформление мотива в определенный нарратив, сопровождающий «легенду» церкви, -- обязательная часть процесса. В большинстве случаев мотивации связаны с неожиданным мистическим выявлением особой миссии этого человека (через сон или видение). Таким образом, миссия благотворителя выражается в мистической связи его со святыми, которые и требуют постройки церкви/святилища. Эта мотивация не просто облагораживает, она придает человеку ореол святости, исключительности, избранности, что в конечном итоге резко влияет на его статус и восприятие в селе. Мотивом постройки святилища/церкви может быть дань уважения к памяти предков, исполнение их желания, мечты. Так, к примеру, церковь в селе Кохб Тавушского марза, по свидетельству ее архитектора, была построена мигрантом, бывшим жителем села в память об отце, который мечтал иметь в селе церковь. В с. Сарухан Гегаркуникского марза, пример которого описан ниже, тоже встречаются случаи восстановления/строительства родовой святыни в память предков. Еще одной характерной мотивацией может быть обет, данный Богу или святому в благодарность за ожидаемую или уже оказанную услугу (обеспечение успеха в делах, выздоровление от болезни, спасение жизни). Церковь Григора Лусаворича в с. Кармир была построена бывшим жителей села, мигрантом, с надеждой на исцеление. Пещерное святилище св. Ованеса неподалеку от г. Гавар тоже было реконструировано мигрантами, выжившими после аварии на чужбине.
Однако мотивационные нарративы не включают в себя социальные цели и мотивы этой деятельности, о которых мигранты не могли не помышлять, и об этом свидетельствует ряд деталей (подробная ктиторская надпись на церкви, вовлечение в процесс строительства и торжеств по основанию и открытию церкви духовной и властной элит села и марза, активное привлечение внимания односельчан к новопостроенной церкви и т.д.). Исходя из этого, можно предположить, что социальным мотивом постройки новых церквей часто становится не просто желание продемонстрировать свой материальный достаток и новый статус в стране эмиграции, но скорее стремление воспользоваться теми возможностями, которые создает строительство церкви в контексте приобретения власти и высокого статуса на родине.
Попробуем проиллюстрировать вышесказанное на примере процессов реконструкции и строительства двух больших церквей в с. Сарухан. Село Сарухан Гегаркуникского региона -- одно из наиболее крупных и старейших сел в Армении. В селе на данный момент имеется одна действующая церковь, одна строящаяся и одна реконструированная часовня св. Тухманука, довольно крупная и сопоставимая по своим размерам с церковью. Ныне действующая церковь св. Геворка, построенная в 1830 г. переселенцами из Баязета, была в 2008 г. основательно реставрирована мигрантом из села Усиком Петросяном, живущим на Украине. Новую же церковь Богородицы в центре строит тоже мигрант, Араик Аветисян, обосновавшийся в Казахстане. Оба этих мигранта -- успешные бизнесмены, которые к тому же координируют большую часть мигрантских потоков из села. К сожалению, ни того, ни другого нам застать не удалось, они хоть и приезжают на родину время от времени, но не часто. Однако мы поговорили с рабочими, строящими церковь, некоторыми жителями села и взяли развернутое интервью у местного священника, отца Нерсеса, который владеет наиболее полной информацией о процессе и деталях строительства церквей.
Отец Нерсес очень тесно следит за всеми событиями в селе, так или иначе связанными с почитанием святынь, в том числе появлением новых. Судя по интервью, он сам испытывает живой интерес к любым проявлениям сакрального, даже тем, которые обычно не приветствуются официальной церковью. Отец Нерсес родом из Эчмиадзина, но за несколько лет работы священником в селе успел хорошо изучить местное население, его особенности, особенно в сфере религиозного. Согласно его сообщению, история двух церквей следующая. Один из мигрантов будто бы еще в детстве, работая пастухом и видя заброшенную, полуразрушенную церковь, дал обет, что если Господь пошлет ему успеха и денег, то он обязательно восстановит эту церковь. И когда он разбогател, то решил выполнить свой обет. Что касается второго мигранта, то, как рассказал отец Нерсес, ему было видение о Богоматери, после чего он решил построить церковь Богоматери в родном селе. Епископ, с которым он поделился своим желанием, посоветовал ему восстановить разрушенную имеющуюся церковь (это было до того, как объявился мигрант, давший обет). Однако тот отказался, мотивируя тем, что церковь известна под именем св.
Геворка, а ему явилась Богоматерь и, следовательно, новая церковь должна быть посвящена именно ей.
Самым интересным в этой истории является последовательность событий. Первый мигрант вспомнил о том, что дал обет реконструировать церковь, именно тогда, когда началось строительство новой церкви его «соперником». Их можно условно назвать соперниками потому, что из всей когорты мигрантов они оказались наиболее успешными и в какой-то мере скрыто соревнуются, демонстрируя свои финансовые и социальные возможности. Они оба физически не живут в селе, и их бизнес (в основном строительство и торговля) связан с селом только косвенно, через рабочую силу, поставщиком которой оно является Согласно моему предположению, которое еще надо подтвердить дополнительными исследованиями, координация миграционных потоков тоже в какой-то мере является проявлением власти, к которой стремятся состоятельные мигранты..
О том, что строительство церкви является личным социальным проектом, свидетельствуют дальнейшие действия благотворителя. После того как У. Петросян отреставрировал церковь и заасфальтировал пространство вокруг нее, он обратился к мэру села с просьбой предоставить ему список важнейших проблем села сроком лет на десять, которые он может помочь решить. На что мэр ответил ему, что как он может дать план на десять лет, когда он сам избран всего лишь на пять. Это очень характерное соотношение, когда разбогатевший мигрант считает себя благодетелем села, а местные власти -- лишь своими помощниками, тогда как мэр, наоборот, склонен смотреть на него, как на свой личный фонд, благодаря деньгам которого он может укрепить свой авторитет и власть. В конечном итоге подобное сотрудничество, несмотря на разницу восприятий, может оказаться взаимовыгодным в социальном плане. Такую же ситуацию удалось обнаружить, к примеру, и в селе Гарни Котайкского марза, где бизнесмен-мигрант, тоже воспринимаемый местной властью в качестве будущего «фонда» для села, в первую очередь строит церковь непосредственно рядом со своим домом, прямо за крепостными стенами известного языческого храма, являющегося главной достопримечательностью и источником дохода этого села. Таким образом, церковь, несмотря на личные и семейные мотивации, становится в какой-то мере визитной карточной мигранта-предпринимателя в том, что он делает заявку на обладание определенной финансовой мощью, делясь которой с местными властями он претендует на свою долю влияния в селе.
Второй мигрант-благотворитель в с. Сарухан, усилиями которого строится новая церковь довольно внушительных размеров, пока подобных заявок не делал, однако через некоторое время, когда будет закончено строительство и у него появятся свободные средства, вполне возможно, что соперничество за влияние будет обострено. Уже сейчас можно заметить ряд характерных особенностей. Так, за строительством номинально следит его двоюродный брат и его друзья из села, которые держатся группой по типу «братвы» (Шрег Шуип), и их поведение и манера общаться с людьми выдает желание продемонстрировать их «важность» Это было заметно в общении, в частности, с нами, исследователями.. При этом нанятая для строительных работ бригада никакого отношения к селу не имеет, это бригада из Гюмри, имеющая определенную репутацию в сфере строительства церквей, которая, по словам священника, строила в Эчмиадзине часовню для крещения (мкртаран), что придает вес и престиж будущей церкви. Мастер, который стоит во главе бригады, по кличке Базальт Ашот -- потомственный строитель, специализирующийся на духовных постройках:
Они честные, богобоязненные люди, ленинаканцы (Ленинакан -- советское название г. Гюмри) -- прирожденные строители, умеют, что называется, «разговаривать с камнем». Базальт Ашот говорит мне: «Браток, отец Нерсес джан, вот я захожу в церковь, зажигаю свечи и ожидаю, что за то, как я работаю над домом Божьим, мне воздастся. А если я буду цемент красть и просить Бога послать мне здоровье, так он пошлет разве? Не пошлет. (Из интервью с о. Нерсесом.)
Отец Нерсес, рассуждая о мотивациях состоятельных спонсоров церквей, выразился следующим образом:
Обычно, когда в старину строили церкви, ограничивались надписью на одном хачкаре «Помни князя такого-то». Сейчас пишут имя, фамилию, всю историю. История хороша, конечно, для истории, но многие сейчас строят церкви исходя из тщеславия. Пусть то, что я сказал, не прозвучит в адрес Араика и Усика, церковь для них ценность, так как один дал обет, а другому было видение. Но многие строят, лишь бы потом сказали: «Молодец, что смог церковь построить!». Один в память отца строит, другой -- брата, чтобы помнили и повторяли, молодец, мол... Но церковь все равно -- благо, она останется стоять и люди будут приходить туда молиться.
Тем не менее «благородные» мотивации помогают не только спонсору, но и самой церкви состояться в качестве сакрального места. Так, интересно, что в незаконченной церкви Богоматери, которую строит Араик Аветисян, согласно своему мистическому видению, уже активно зажигают свечи, хотя она не только не освящена, но и не закончены основные строительные работы по возведению стен и кровли. Как поясняет отец Нерсес, будто бы свечи стали зажигать сами рабочие, а их примеру последовали сельчане. Рабочие же ссылаются на сельчан, которые приходят и зажигают свечи.
Итак, две полноценные церкви вскоре будут функционировать в селе, две трети населения которого практически постоянно находятся вне его границ, региона и страны. На кого рассчитаны эти церкви? Насколько острым ожидается соперничество за паству? Ответ на этот вопрос тесно связан с особенностями восприятия функциональности церкви в исследуемой социально-культурной среде.
Чтобы понять всю гамму отношений к церкви в армянском селе, стоит пояснить, что религиозная жизнь в селе в течение многих советских десятилетий была сосредоточена на семейных и родовых святынях, которые продолжают доминировать в качестве сакральных мест и сейчас. По большей части это небольшие по размеру (часто высотой не более 2 м, а площадью -- 1.5-2 кв. м) каменные или бетонные часовенки, расположенные на территории приусадебного участка или непосредственно примыкающие к дому. Центром такой святыни (сурб или матур по арм.) является какой-либо сакральный предмет, воплощающий собой святого: обломок хачкара, рукописная книга или ее часть, происхождение которых связано с чудесной историей (спасением во время резни, обнаружением в земле вследствие видения или сна). Почитание подобных святынь, однако, не ограничивается одной только семьей или родом, туда ходят и соседи и даже паломники из других сел, особенно если святыня прославилась чудотворством или излечением каких-то болезней По поводу родовых и домашних святилищ существуют следующие публикации: [Феномен «домашних святых»: история и современные проявления]. Достаточно сказать, что таких святынь может быть от 5-6 до нескольких десятков на одно село. Более того, в последнее время они активно продолжают возникать, чему опять же способствует явление миграции. Многие мигранты, не будучи в состоянии вкладывать в строительство большие деньги, ограничиваются ремонтом, перестройкой семейных святынь или постройкой новых. Из исследованных нами святынь почти каждая вторая была построена или реконструирована мигрантом, постоянным или сезонным.
Культовые практики, сложившиеся в связи с почитанием домашних или родовых святынь, -- зажигание свечей и приношение даров святыне (в том числе и жертвоприношения) вне зависимости от ее статуса в официальной церковной иерархии, с легкостью переносятся и на открывающиеся церкви, как старые, так и новые. Фактически, то, насколько церковь достроена, готова ли она ритуально к выполнению своих функций, не имеет никакого значения, так как в восприятии сельчан важна не постройка, а само место, где обнаружена связь, например, с Богоматерью, что функционально роднит ее с родовыми и домашними святилищами. И это «родство» проявляется на самых разных уровнях.