Социальная семиотика «мигрантских» церквей в Армении
Yulia Antonyan
The Social Semiotics of the “Migrant” Churches in Armenia
Yulia Antonyan -- Yerevan State University (Armenia).
Based on a field study of the Gegharkunik region of Armenia, the research addresses the process of building new churches in the context of contemporary social and economic life of the Armenian village. The main characters of the research are initiators and sponsors of the church construction, represented by several social types and, in particular, the type of an affluent emigrant, who thus wants to be represented at their home village with a new status. Building a church usually becomes a social project, through which they construct a positive image of themselves, strengthen the personal and family influence among local authorities and business people, thus becoming a part of the local elites, while being outside physically. Each new church has a “legend” which clarifies motives of the donator referring to such values as his piety, mystical connection to the saints, deference to the memory of ancestors, and compassion to people's needs. The main places of cult in villages of the region have always been family shrines, usually constructed in a form of a small chapel and devoted to a saint-protector. Newly-constructed church, therefore, eventually takes on functions of such a family shrine, regardless its sizes.
Keywords: church, Armenian Apostolic Church, church construction, charity, gift exchange, cult of the saints, migrants, elite, power.
церковь армения спонсор мигрант
О чем может говорить резкий рост строительства церквей с точки зрения антропологии и социологии? Только ли о возросшей степени религиозности среди населения или o потребности людей принадлежать церкви не только номинально? Или дело вообще не в этом?
Согласно информации, озвученной в мае 2015 года председателем Союза архитекторов Армении Мкртычем Минасяном, количество церквей в Армении, построенных с начала 1990-х гг., приближается к ста1, причем большая их часть приходится на последнее десятилетие. Широкомасштабное строительство новых церквей -- явление, распространенное не только в Армении. В бывших советских республиках, как, например, в России, Грузии и других, этот процесс получил не меньший, а даже больший масштаб. В связи с этим в последнее десятилетие вышел целый ряд работ, обсуждающих социальный и культурный контекст этого явления. Так, Т. Кельнер в своих работах о бизнесменах и церковных приходах в России рассмотрел пожертвования на строительство церквей в качестве одного из вариантов обмена дарами между церковью и предпринимателями, экономическая составляющая которого трактуется в терминах религиозной морали К сожалению, официальной статистики на этот счет мне не удалось найти. Kollner, T. (2011) “Built with God or Tears? Moral Discourses on Church Construction and the Role of the Entrepreneurial Donations”, in J. Zigon J. (ed.) Multiple Moralities and Religions and Post-Soviet Russia, pp. 191-213. New York: Berghahn Books..
В своем исследовании российской приходской общины Д. Тошева обратилась к теме коллективного восстановления храма, как механизму создания приходской и общинной идентичности Тошева Д. От восстановления храма к созданию общины: самоограничение и материальные трудности как источники приходской идентичности // Приход и община в современном православии: корневая система российской религиозности / Под ред. А. Агаджаняна, К. Русселе. М.: Весь мир, 2011. C. 277-297.. Обращаясь к явлению строительства новых церквей в Грузии, П. Маннинг, в частности, рассмотрел вопросы восприятия старого и нового в контексте дихотомизации сакрального и секулярного, духовного и материального, в какой-то мере противопоставляя функциональность старых церквей и святилищ и новых церквей, построенных с помощью олигархического капитала Manning, P. (2008) “Materiality and Cosmology: Old Georgian Churches as Sacred Sublime, and Secular Objects”, Ethnos 73(3): 327-360..
Один из номеров франкоязычного журнала Archives de sciences sociales des religions Archives de sciences sociales des religions (2010), Juillet-Septembre, 151. целиком посвящен проблематике основания и строительства мест культа, где последние рассматриваются в контексте самых разнообразных ситуаций (этноконфессиональные конфликты и войны, мультикультурность, диаспора и миграция, экономический кризис, политические и националистические движения и т.д.). В вводной статье номера (автор С. Андезян) обозначены основные аспекты темы, вокруг которых объединены остальные статьи номера. Исследования, на основе которых они написаны, ограничены так называемыми религиями Книги (христианством, иудаизмом и исламом), в рамках которых, как отмечает С. Андезян, присутствует изначальный отказ от конкретной территориализации божественного присутствия и практикуется возведение культовых зданий, «переносящих» это присутствие через время и пространство. Эти строения являются маркерами политических образований и служат поддержкой коллективных идентичностей, так же как материализуют собой религиозные доктрины и конфликты между ними Andйsian, S. (2010) “Introduction: Procиs de Foundation”, Archives de sciences sociales des religions 151: 10.. В целом эти и другие исследования проблемы основания, строительства и функционирования новых мест культа, в частности церквей, мечетей, приводят к основному выводу о том, что причины и факторы, стимулирующие этот процесс, находятся по большей части в области секуляр- ного и инструментализируют сакральное в самых разнообразных культурных, социальных и политических контекстах.
Я уже обращалась к теме строительства церквей в своих публикациях, рассматривая ее, в частности, в рамках анализа дебатов о сакральности старых и новых церквей, соотношения личных мотивов и социальных причин финансирования церквей Antonyan, Yu. (2014) “Church, God and Society: Toward the Anthropology of Church Construction in Armenia”, in A. Agadjanian (ed.) Armenian Christianity today, pp. 3556. Farnham, GB: Ashgate., а также рычагов и механизмов легитимации и поддержания власти крупных экономических и политических фигур Antonyan, Yu. (2015) “Political Power and Church Construction in Armenia”, in A. Agadjanian, A. Jodicke, E. van Der Zveerde (eds.) Religion, Nation and Democracy in South Caucasus, pp. 81-95. London & New-York: Routledge.. В настоящей статье я попробую рассмотреть процесс строительства новых церквей в определенном социальном контексте -- контексте миграций, в частности, акцентируя внимание на мигрантах как инициаторах и спонсорах церковного строительства -- явлении, распространенном в Армении практически повсеместно.
Исходя из проблематики работ упомянутых выше авторов, церковное строительство можно рассматривать не просто как часть современных десекуляризационных процессов, оно включает в себя множество аспектов, связанных с современными социальными, политическими и культурными процессами, иногда не имеющими прямого отношения к религии.
Социальный аспект. Строительство церкви в данном аспекте представляет собой социальную практику, тесно связанную, во-первых, с практиками власти и престижа, а во-вторых, с практиками и процессами организации и реорганизации общины. В данном случае представляет интерес социальное происхождение «строителя» (ekeghetsi karutsogh -- строитель церкви, или hovanavor -- покровитель), то есть инициатора и спонсора строительства, трансформация его места, статуса и роли в обществе, его социальные мотивации, роль и место построенной им церкви (акцент на слове «им») в общине, трансформации в социальной структуре общины В контексте данной статьи под общиной в основном понимается население территориально-административной единицы (города, села), где строится (построена) церковь, за исключением описанного ниже случая строительства пятидесятнической церкви в с. Лчашен, где под общиной пятидесятников имеется в виду их группа, проживающая в этом селе. вследствие строительства церкви. В контексте этого аспекта важно и то, насколько и как община участвует в становлении новопостроенной церкви в качестве общинного сакрального места, какие процессы организации, самоорганизации и реорганизации общины имеют место при постройке новой церкви. В социальном аспекте можно рассматривать церковь/часовню как объект социального и ритуального обмена (например, церковь в обмен на привилегии и статус). Именно в этом контексте рассматриваются, к примеру, вклады российских бизнесменов в поддержку (в том числе и строительство) церквей у Тобиаса Кельнера Kollner, T. (2011) “Built with God or Tears? Moral Discourses on Church Construction and the Role of the Entrepreneurial Donations”..
Мифологический аспект. Здесь речь идет о том, как нарративы, сопровождающие строительство церкви или часовни, вписываются в местный мифо-религиозный контекст. В данном случае важны нарративы о чудесах, снах, видениях, чудесных исцелениях и т.д., сопровождающих появление нового сакрального места, которые обосновывают его легитимность как части местного сакрального пространства, наделяют его «именем», определяют его принадлежность местному этосу и социальной структуре (например, семье или роду), очерчивают функциональные рамки святыми, особенно в связи со святым, которому она посвящена.
Ритуально-символический аспект. В данном случае в центре вопрос о том, насколько церковь/часовня внешне и процессуально соответствует своей функции, какие ритуальные практики сопровождают ее строительство и дальнейшее использование, кто и какую роль играет в процессе легитимизации церкви как сакрального места, что может помешать этому процессу, степень, в которой контролируется «правильность» эксплуатации нового сакрального места и каковы практики контроля и ухода, насколько новая церковь с самого начала и впоследствии вписывается в местный ритуальный календарь, каков ее статус с точки зрения ритуального использования (например, насколько престижно в ней венчаться или крестить детей), какие внешние детали церкви могут предопределить ее дальнейшую ритуальную судьбу. В этом смысле представляет интерес уже упомянутая работа П. Маннинга о грузинских церквях, в которой сравниваются (в том числе и ретроспективно) нарративы, складывающиеся вокруг «старых» и «новых» церквей, определяющие наличие или отсутствие особых «духовных» качеств церкви в зависимости от степени ее древности11.
Идеологический и репрезентативный аспекты. Этот аспект анализа затрагивает более глобальные уровни восприятия процесса строительства церквей в контексте религиозной, этнической и национальной идентичности, этнокультурной или цивилизационной репрезентации, а также на фоне шкалы ценностей (что более ценно: построить церковь или, например, бизнес-предприятие?). Этот аспект может затрагивать и межконфессиональные отношения, когда строительство церкви становится идеологическим инструментом соперничества религиозных групп или таковым в борьбе против религиозного инакомыслия. Сюда же можно отнести эксплуатацию процесса строительства церквей в политическом поле, для формирования соответствующего политического имиджа «спонсора» церкви.
Большинство этих аспектов, или даже все сразу, могут быть актуальными при антропологическом исследовании того или иного Manning, P. (2008) “Materiality and Cosmology: Old Georgian Churches as Sacred Sublime, and Secular Objects”, Ethnos 73(3): 327-360. Здесь уместно привести устный комментарий Сильвии Серрано о том, что ситуация в Грузии несколько изменилась со времени написания данной статьи П. Маннингом, и новые церкви постепенно приобретают легитимность в глазах паствы. частного случая, и только их детальное исследование может дать ответ, в частности, на следующие вопросы, актуальные конкретно для ситуации в Армении.
Почему при уменьшающемся вследствие миграции населении растет количество новопостроенных церквей?
Почему значительная часть тех, кто инвестирует в строительство церквей в Армении, не являются ее постоянными резидентами, а значит, с большой долей вероятности они не будут участвовать в ритуальной жизни церкви либо это участие будет эпизодическим и чисто символическим?
Почему при кажущейся высокой степени религиозности и декларируемой принадлежности к религиозной общине среди населения количество церквей, построенных на общинные средства и общинными силами, ничтожно мало? Здесь я могу сделать ссылку не только на обобщенные социологические исследования, но и на собственные опросы людей и наблюдения в поле.
Почему подавляющее большинство новопостроенных церквей воспроизводят одни и те же традиционные формы и никогда не делаются попытки осовременить их архитектурные решения?
Уже при общем взгляде на эти вопросы можно понять, что церковь в их контексте фигурирует как материальный объект, наделенный определенными символическими и знаковыми характеристиками, которые делают его инструментом в сложной сети социальных взаимоотношений как между людьми, так и между людьми и богами. Проанализировав ниже несколько частных случаев строительства или реконструкции церквей в селах Гегар- куникского региона с точки зрения ряда отмеченных аспектов, я попытаюсь дать как можно более полную интерпретацию поставленных вопросов с точки зрения полевого материала.
Данная статья в основном основывается на полевых данных, собранных в 2014 г. в Гегаркуникском марзе (административном регионе) Армении, хотя для сравнения или более полной аргументации будут приведены и данные других марзов. Это один из наиболее богатых районов Армении в смысле разнообразных проявлений религиозности. Кроме того, он интересен своей социальной ситуацией как регион с одним из самых высоких в Армении уровнем сезонной миграции. Еще одной особенностью является наличие многочисленных общин иных религиозных направлений: харизматического христианства (пятидесятников), свидетелей Иеговы и физически исчезающих, но все еще сохраняющих культурную память о себе традиционных религиозных групп молокан и субботников. Именно эти три фактора сыграли основную роль в выборе поля для анализа.
Хотя среди новопостроенных в Гегаркунике церквей с точки зрения инициативы и спонсорства есть разные их типы, акцент в данной статье будет сделан на церквях, построенных (то есть инициированных и профинансированных) мигрантами, во-первых, потому, что таких большинство, а во-вторых, именно эти случаи вызывают вопросы, поставленные выше. Кроме того, отмечу, что, кроме случаев строительства церкви с нуля, я принимала во внимание и случаи ремонта и реконструкции уже существующих старых церквей, так как в большинстве исследуемых ракурсов эти два явления совпадают в смысловом и знаковом контекстах.
Антропологи и социологи исследуют миграцию в качестве отдельной темы, в основном сосредотачиваясь на социальных и культурных практиках мигрантов в стране проживания, их стратегиях адаптации, социализации, инкультурации и т.д. Тем не менее в случаях, когда миграция принимает серьезные размеры, она из частного превращается в явление фоновое для страны исхода, что необходимо учитывать в исследованиях. Так, в некоторых селах Гегаркуникского региона в состоянии постоянной или временной (сезонной) миграции находится до двух третей населения. Это значит, что повседневная жизнь общины, ее социальные и культурные трансформации настолько тесно связаны с миграцией, что именно это явление предопределяет новый социально культурный облик села. В исследовании А. Тадевосяна о разных аспектах взаимосвязи миграции и повседневности, к примеру, наглядно продемонстрировано, как сезонная миграция формирует в селе новые иерархии, связанные с практиками престижности, создает новые типы и практики накопления социального и культурного капитала, производит перегруппировку рабочей силы, особенно мужской, приводит к трансформации гендерных ролей и традиционного института семьи Tadevosyan, A. (2014) Migration and Everyday Life: Movement Through Cultures and Practices, pp. 95-107. Yerevan: Gitutiun.. Однако практики престижности у сезонных и постоянных мигрантов различны. Одна из целей сезонных мигрантов -- заработав за границей денег, часто путем резкого понижения своего социального статуса и жестких материальных и физических ограничений, повысить свой личный статус в родном селе, как правило, в пределах семейнородовой и возрастной групп посредством демонстрации основных признаков улучшенного материального благосостояния (покупка иномарки, золотых украшений, ремонт дома, обновление мебели, одежды, техники и т.д.) Tadevosyan, А. (2014) Migration and Everyday Life: Movement Through Cultures and Practices, рр. 95-107.. Что касается мигрантов, постоянно проживающих в стране эмиграции и лишь время от времени навещающих родное село, то практики престижности у них носят совершенно иной характер. Как правило, те, кто остались на постоянное жительство в другой стране, больше склонны каким-либо образом демонстрировать свой высокий социальный и материальный статус (настоящий или мнимый), которого им удалось достичь «там». Поскольку, приезжая на время к родственникам, они находятся на положении гостей, следовательно, демонстрация ремонта, автомобиля, техники для них скорее всего не актуальна либо недостаточна.