Символика небесных светил в поэтическом тексте Н.С. Гумилева: лунарная символика
Г.О. Папшева,
О.Н. Матвеева
Аннотация
В статье выявляются основные функции символизма луны в поэзии Н. Гумилева как части концепции космизма. Описаны основные семантические группы, проведен сравнительный анализ сходных и противоположных мотивов в интерпретации луны, определяется влияние биографических фактов на трактовку традиционных народных представлений, обосновываются индивидуально-авторские концепции лунной "бледной девы", вводится понятие сугубой значимости мотива путешествия как способа познания мира. Интерпретируются статические данные, определяющие характер и количество упоминаний концепта "луна" в поэтическом тексте. Вводится гипотеза о плодотворности дальнейших наблюдений за интерпретацией небесных светил и иных космических объектов в творчестве Н. Гумилева в аспекте построения художественной модели. поэзия гумилев космизм
Ключевые слова: символика, эмблема, астральные образы, мифология, поэзия Н.С. Гумилева.
G.O. Papsheva, O.N. Matveeva
SYMBOLS OF HEAVEN OBJECTS IN MASTERPIECE BY N.S. GUMILEV: MOON's SYMBOLS
In this article there are the main symbolical meanings of the moon in N. Gumilev's poetry as parts of `cosmism' model. The main semantic groups are represented, similar and opposite meanings of the moon are compared, influence of the biographic facts on interpretation of national folklore is defined, individual and author's concept of lunar "Pale maiden" is proved, the especial importance of travelling as way of world's researching is showed. The static data defining quantity of mentions of the moon in the poetry are interpreted. The hypothesis of further observations of heavenly bodies and other space object's interpretation in N. Gumilev's masterpiece as an aspect of individual art model is represented.
Keywords: symbolic, emblem, astral images, mythology, N.S. Gumilev's poetry.
Образ небесных светил является важным аспектом русской национальной картины мира, элементом системы поэтических ориентиров и культурных установок, способом обозначения действительности. Лексика, служащая для номинации космических тел "солнца" и "луны", воплощает взаимосвязь традиционного (народного) и поэтического (индивидуально-авторского) восприятия пространства. Не является исключением в этом плане творчество представителя Серебряного века Н.С. Гумилева - поэта и путешественника. Принимая во внимание концепт "перемещение" в пространстве художественного мира, нельзя не отметить, что астрономические образы становятся не только традиционными эмблемами, но и конкретно-осязаемыми координатами странствия. Солярно-лунарные образы воспринимаются как неотъемлемая часть поэзии Н.С. Гумилева, будь то элемент "психологического пейзажа", метафорическая образность или часть исторического контекста.
Репрезентанты образа "луны" в творчестве Н.С. Гумилева представлены широким спектром единиц в прямом и переносном значении, объединенных семантической общностью, структурными отношениями, дифференцированы на несколько тематических групп сообразно их традиционному или индивидуально-авторскому значению.
Значимость и особый статус лунарной символики в творчестве поэта определили актуальность данного исследования, цель которого состоит в воссоздании специфики художественного воплощения образов небесных светил в лирике Н.С. Гумилева.
В качестве основной проблемы исследования выступает попытка моделирования художественного пространства текста, где основными координатами выступает образ "луны" и его модификации как воплощение философских и эстетических взглядов поэта.
Цель исследования состоит в комплексном описании прямых и вторичных наименований небесных светил с позиций структурно-семантического и функционального своеобразия, воплощенного в поэтических текстах Н.С. Гумилева, как часть концепции "космизма", востребованной в рамках литературного периода Серебряного века.
Поставленная цель исследования определяет следующие задачи:
1. Определить состав тематических групп, репрезентирующих образ "луны" в поэтических текстах Н.С. Гумилева, с учетом культурологической и индивидуально-авторской специфики, проследить тенденции частотности их употребления;
2. Выявить и описать особенности прямых ("луна", "месяц") и семантически связанных ("ночное светило", "Бледная Дева луны") образов небесных светил в лирических произведениях Н.С. Гумилева;
3. Воспроизвести индивидуально-авторскую модель как часть популярной в начале ХХ в. концепции "космизма", постулирующей взаимосвязь всего сущего, единовременное познание мира и внутреннего "я" лирического героя; выявить особенности трактовки народных традиций в поэтическом тексте;
Выделить индивидуальные мифопоэтические трактовки небесных светил и "луны" в творчестве Н.С. Гумилева, как символов "духовного странствия", как фона для отображения исторических концепций, как воплощение особенностей художественных приемов и методов построения поэтического текста.
В работе используются следующие: описательно-классификационный, представленный такими приемами, как сбор и рассмотрение, сопоставление, обработка, систематизация и интерпретация материала; метод структурно-семантический; когнитивный, включающий концептуальный анализ для выявления признаков концептов, их классификации и интерпретации, классификацию языковых репрезентантов концептов, лингвокультурологический анализ лексических единиц языков, статистический анализ частотности употребления.
В качества материала исследования послужили номинативы небесных светил (123 наименования "луны", представленные различными моделями словоупотреблений), извлеченные методом сплошной выборки из поэтических текстов Н.С. Гумилева. Для сопоставительного анализа в ряде случаев привлекались произведения других авторов первой половины XX в.
Лунарный (лунный) пейзаж традиционно считается антиподом солярного (солнечного) пейзажа. Данное обстоятельство, с одной стороны отражает противопоставление "солнца" и "луны", с другой стороны, свидетельствует о взаимосвязи данных небесных светил. В мифологическом сознании эта тенденция часто находит отражение в изображении семейных уз, возникающих между светилами. Так, в египетской мифологии богиня луны - Тефнут и ее сестра Шу - одно из воплощений солнечного начала, считаются близнецами. В индоевропейской и балтийской мифологии широко распространен мотив ухаживания Месяца за Солнцем. В римской мифологии Луна приходится сестрой богу солнца Гелиосу [12, с.123].
В то же время фольклорные лунарные образы ("месяц светлый", "месяц ясный", "луна-девица", "луна-печальница", "луна-купальница") могут вступать в полемику с индивидуально-авторскими особенностями мировосприятия поэта, в результате чего в текстах нельзя не отметить амбивалентность трактовки небесных светил в целом и в творчестве поэта в частности.
Вопреки общепринятому представлению о Н. Гумилеве, как о "солнечном поэте", луна играет в его творчестве не менее значимую роль, отчасти продолжая солярную символику ("луна" как символ недостижимой любви, сакрального, божественного начала, путешествия), отчасти полемизируя с интерпретацией дневного светила. Возможно, сходство восприятия небесных тел обусловлено физическим свойством ночного светила служить источником отраженного света, соответственно, позволяет судить о возникновении и трансформации ночных проекций "солнечных" событий [9, с. 95]. В количественном плане упоминание луны в различных словоформах составляют более 40 % от проанализированного материала, при этом "солнце" на практике обладает более широким спектром синонимических понятий ("заря", "восход", "рассвет", "закат"), в то время как "луна" дает редуцированный круг словоформ. Собственно говоря, в поле исследования оказались три наиболее употребительных концепта: "луна" (и формально сходные "полнолуние", "новолуние") - около 88%, "месяц" - 9 %, метафорическое "ночное солнце" - 5%.
Принимая во внимание всю полноту символики, традиционно приписываемую, лунному пейзажу, нельзя не отметить его разнообразие. В мифологии луна играет неоднозначную роль, с одной стороны, ночное светило трактуется как владычица ночи, "солнце мертвых", покровительница колдовства и темных сил, с другой, луна - извечный символ женского материнского начала, помощница рожениц и молодых матерей. Амбивалентность луны отражается в одновременном сосуществовании различных ипостасей персонифицированного божества. В западной (древнегреческая и древнеримская) мифологии Луна-Селена выступает как богиня женственности, Артемида, сестра солнечного бога Аполлона, считается символом девственной природы, непорочности, Геката интерпретируется как демоническая богиня тьмы и призраков, покровительница иллюзий и обманов. В литературе возникает и трансформируется разделение лунного образа как символа непорочности (Артемида), смерти (Геката) и одновременно несчастной любви (Селена) [12, с. 236]. В сущности, негативность лунно-женского начала трактуется как пассивность, изменчивость, неустойчивость, что, в свою очередь, становится элементом "вечной женственности" Серебряного века, таинственной Незнакомки А. Блока [7, с. 200].
Для поэтов и писателей привлекательной казалась взаимосвязь лунарной символики и мира грез - второй натуры творческой личности. Также образ луны вызывал интерес сообразно своей способности прибывать, убывать и исчезать, как отражение всеобщего закона рождения, становления и смерти. В отличие от луны, "Солнце всегда одно и то же, всегда равно себе, никогда ни в каком смысле не пребывает в становлении" (М. Элиаде).В творчестве Н.С. Гумилева на первый план выступает именно любовный трепет, просыпающийся в свете грустного сияния ночного светила (около 39 %). Сугубую значимость лунарной символики можно ощутить в стихотворении "Свидание", где номинатив "луна" в различных формах упоминается 12 раз. В отличие от солнечной "великой жены, одеянной в свет", луна воплощает робкую влюбленность, окутанную мраком тайны и мистицизма. Это "бледная царица", неземная дева с серебристыми волосами, чей голос тих, краски тусклы. Особое значение приобретает родовая принадлежность концепта "луна", если "солнце" в лирике Н.С. Гумилева существует в концептах с различной гендерной характеристикой, то лунный пейзаж практически всегда лиричен и женственен.
Влюбленность, протекающая под покровом ночи, окрашена оттенками печали и грядущей разлуки, ("томлюсь от луны") облик луны зыбок и непостоянен, но лишен негативных эмоций. Символ луны - бледный лотос, расцветающий на болоте, жемчуга в сложном кружеве подвесок, тихий ненавязчивый звук арфы или флейты ("Сказка о королях"). Ночной пейзаж вообще достаточно насыщен звуковыми элементами - шорох часов, стук сандалий, пение, шепот, еще более отчетливых на фоне "неземной тиши". В отличие от златокудрой, с очами цвета неба "Девы Солнца", визуально облик "Дочери месяца" не конкретизирован, среди постоянных атрибутов упоминаются только тонкие бледные руки возлюбленной ("Вечер", "На берегу моря"), акцентируется не лицо, а тело, томящее неясной белизной, как лепестки белых цветов ("Портрет"). При этом лунная любовь более доступна, осязаема ("словно приблизилась тайна"), лирический герой ведет длительные беседы с возлюбленной в свете "закатно-лунных вечеров, может коснуться единственных в подлунном мире губ.
Вместе с описанием любови к земной женщине, которое осуществляется при лунном пейзаже, в поэзии Н. Гумилева достаточно распространен прием олицетворения этого образа: луна может являться не элементом фонового пейзажа, а персонализированной возлюбленной лирического героя ("уронила луна из ручек", "я никогда о певице не думал, луну в облаках полюбив", "легкой поступью к тебе нисходит <.. .> луна").
В тех случаях, когда луна выступает не как персонифицированный субъект, а как фоновый элемент, усиливается мотив одиночества, обреченности любовного чувство - все слова и обещания становятся ложью в свете солнца ("лишь бред весны и сны").
На ином смысловом уровне продолжается тема влюбленности в другой группе стихотворений, объединенной концептом божественного, сакрального начала. В количественном плане это группа существенно меньше той, что интерпретирует солярную символику. Она, беднее и по наполнению. Отчасти это связано с второстепенной ролью луны-источнику отраженного света. Образ ночного светила встречается практически в тех же конструкциях, где доминирующую роль играет солнце. Например, в стихотворении "Слово" упоминается об останавливающем солнце Слове. Луне же здесь вручается оберегающая функция: ".звезды жались в ужасе к луне". Луна передает идентичные солярной символике христианские или мифологические мотивы ("знаменем Христа сияла нам луна", "отступник богомольный <...> сдружившийся с луной", "вот Ева <...> то лунная дева, то дева земная"). Идентичны и сказочные персонажи: жираф, змей из одноименных стихотворений, дух леса из поэмы "Мик", уже фигурировавшие в анализе солярной символике. Однако присутствуют и оригинальные литературные и мифологические герои: лунный воин Отелло, герой ирландского эпоса Ку- хулин, фея Маб на лунном лепестке, бессмертный скиталец Вечный Жид.
Для семантического поля луны характернее представлять ее символом мистики и иллюзорности потустороннего мира. Тень в лунных пейзажах содержит дополнительное значение нереальности, материальные объекты распредмечиваются, теряют очертания. Тени, как и отблеск, отзвук, противопоставляются неясно ощущаемым свету, звуку, зрительно осязаемым предметам, точно также, как солярная символика божественного начала противопоставляется мистицизму луны. Призрачность и обманчивость лунного света находит воплощение на разных уровнях: от безумных плясок ночного маскарада до явления злобного ночного духа с оскаленной пастью гиены. Луна способна увлечь иллюзией, подарить ложные надежды: старая дева видит себя прекрасной нимфой в свете луны; душа странника, подобно лунатику, бесцельно бродит по заброшенным садам. Но пробуждение безжалостно, "тайна некрасива", и пробудившийся от грез лишь "ненужный атом", что никогда не имел семьи, детей и "никогда не звал мужчину братом". Зыбкость существования человека в мире иллюзий изображается в стихотворении "Душа и тело", где его способность познать истину ставится под сомнение, ибо он уподобляется псу, тщетно воющему на луну - символ призрачности его надежд и устремлений.