Одна из респондентов, жительница среднего по размерам города на границе с Китаем, рассказывала: «Из нашего города люди стали ездить на работу в СССР с 1970-х годов, а то и раньше. По соседству с нами в начале 2000-х годов жило три таких семьи. В одной семье мужчина, который работал в России, стал там алкоголиком и вскоре после возвращения умер, но вот две другие семьи разбогатели благодаря заработанным в России деньгам и привезенным оттуда [для перепродажи] товарам. Я помню, как один из них приехал домой с целым грузовиком, полным товаров из России. Они продали большую часть товаров, а затем на эти деньги купили две большие китайские вязальные машины и стали дома делать перчатки и трикотажную одежду для продажи на рынке. Семья эта разбогатела. Еще один мужчина, который работал на стройках в России, после возвращения купил своей семье хороший дом, а его жена начала заниматься крупной торговлей на рынке. У обоих этих мужчин был плохой сонбун (семейное происхождение. -- А. Л.), у одного из них даже были родственники в Южной Корее, поэтому им пришлось платить большие взятки, чтобы их отправили в Россию работать» (Я9).
В ответ на вопрос о том, почему он решил искать возможностей для поездки на работу за рубеж, респондент Я6 сослался на пример своих соседей по дому. Рядом с ним в Пхеньяне жили люди, которые некоторое время проработали за границей в качестве рабочих. Он увидел, что они все вернулись обеспеченными людьми, самим своим видом наглядно подтверждая уверенность жителей КНДР в том, что работа за границей, какой бы тяжелой и опасной она ни была, с большой вероятностью может стать путем к процветанию.
Этот же респондент заметил, что его работавшие за границей соседи обычно вкладывали деньги в какой-то частный бизнес. Он объяснил: «...в противном случае деньги были бы рано или поздно потрачены, но если деньги вложены в дело, они будут приносить доход всегда» (116). Например, один из его соседей, отработав несколько лет в России, на привезенные домой деньги открыл небольшую мастерскую, занимающуюся производством мебели, и немало преуспел (И6). О тенденции вкладывать деньги в семейный бизнес говорили и иные наши респонденты -- благо, «ползучая приватизация» северокорейской экономики в период после 1990 г. создает для этого немало возможностей.
Респондент Я8, китайский бизнесмен (этнический кореец), который уже много лет активно использует труд рабочих из КНДР, в 2016 г. так описывал намерения и надежды своих северокорейских работников: «Они в основном хотят по возвращении купить прилавок, т. е. постоянное место на рынке. Если речь идет о Пхеньяне, то на покупку такой точки нужно 3000 долларов, и еще 2000 долларов надо вложить, чтобы начать бизнес. Они отдают своим женам то, что заработали за рубежом, и жены приобретают точку и управляют ею или занимаются иным бизнесом, а рабочие стараются опять выехать за границу, чтобы заработать денег на расширение бизнеса. На следующем этапе они могут купить еще одну торговую точку, а могут открыть и ресторан» (118).
Какими бы скромными ни казались нам доходы северокорейских рабочих, для большинства из них поездка на работу за рубеж является единственным шансом на радикальное и долговременное улучшение материального положения и социального статуса своей семьи. Миновали «лихие девяностые», когда для вхождения в ряды новой мелкой северокорейской буржуазии -- появившейся как раз в то время -- требовался лишь очень скромный, почти символический, начальный капитал. В наше время для того, чтобы начать свой бизнес, нужны суммы, которые измеряются тысячами долларов и, соответственно, находятся за пределами того, что за приемлемый срок может накопить большинство рядовых жителей страны. Для человека, который не имеет соответствующих связей, поездка на работу за границу является едва ли не единственной возможностью получить такой стартовый капитал. В случае финансово успешного завершения поездки -- исход, который не гарантирован, но весьма вероятен, -- бывший рабочий может рассчитывать на то, что киоск или мастерская будет приносить семейству стабильный и неплохой доход. Например, киоск или место на рынке в Пхеньяне в 2015-2016 гг. стоили те самые 4-5 тыс. долл., которые в среднем привозил из поездки в Россию рабочий- строитель. При правильном вложении такие коммерческие минипредприятия давали владельцам доход на уровне 150-200 долларов в месяц, т. е. обеспечивали для семьи уровень доходов, в два-три раза превосходящий средний уровень в столице.
Отбор на работу: взятки, блат и конкурентная борьба
Таким образом, значительная часть жителей КНДР хотела бы быть отправленными на работу за рубеж, и, как и следовало ожидать, многие из потенциальных кандидатов делают все возможное, чтобы попасть в число отправляемых за границу рабочих. Если учесть и крайнюю привлекательность такой работы, и ее ограниченную доступность, то легко понять, что за право работать по 10-12 часов в день в сибирской тайге или, скажем, аравийской пустыне, шла -- и идет -- жесткая борьба.
Чтобы попасть в число отправляемых за границу рабочих, кандидаты активно используют свои связи и практически всегда дают взятки тем официальным лицам, благожелательное отношение которых увеличивает их шансы на успех. Следует иметь в виду, что никакого открытого набора на работу за границу в КНДР не проводится: кандидаты на работу за рубежом отбираются государственными и партийными органами в соответствии с поступающими к ним разнарядками. Теоретически считается, что к кандидату на работу за границей с соответствующим предложением должны обратиться по месту работы, причем инициатива должна исходить «сверху», от начальства кандидата. Однако на практике все наши респонденты не ждали милостей от природы и начальства, а активно добивались того, чтобы попасть в число лиц, направляемых на работу за границу.
Для того чтобы в принципе рассматриваться в качестве возможного кандидата на работу за границей, гражданин КНДР должен соответствовать ряду формальных критериев, которые время от времени пересматриваются. Главная цель этих критериев очевидна -- снизить вероятность того, что кандидат, оказавшись за пределами страны, решит бежать или станет вести себя неподобающим (с точки зрения властей) образом.
В первую очередь, у кандидата должен быть хороший «сонбун», т. е. происхождение: наличие родственника, который был осужден по политическим или даже обычным обвинениям, значительно снижает шансы на получение работы за рубежом, даже если с момента такого инцидента прошло много десятилетий. Вместе с тем, парадоксальным образом из отбора также исключаются и представители некоторых, казалось бы, привилегированных групп населения. В частности, не подлежат отправке за границу (в качестве рабочих, разумеется) дети высокопоставленных партийных работников и сотрудников силовых структур, а также те, кто ранее имел доступ к сведениям, составляющим государственную тайну (Ш; 112). Подчеркиваю, что здесь, как и во всей настоящей статье, речь идет о физической работе за границей -- куда более выгодные и куда более престижные места в зарубежных представительствах КНДР мы здесь не рассматриваем.
Кандидат должен состоять в браке и иметь детей -- таким образом, власти снижают вероятность того, что, оказавшись за рубежом, рабочий решит не возвращаться на родину. В целом, как показал опыт, эта политика -- фактически, система заложничества -- неплохо работает. «Это же Северная Корея. Если, находясь за рубежом, я сделаю что-то не так, что случится с моей семьей? Честно говоря, если бы у меня не было семьи, я бы, наверное, не вернулся бы домой из моей поездки в Россию» (112). Автору в свое время лично приходилось плотно общаться с северокорейским строителем, который, не слишком симпатизируя режиму семейства Кимов, рассматривал вопрос о том, чтобы отказаться от возвращения на родину, но в итоге отверг эту идею -- главным образом потому, сказал он автору, что такой побег негативно отразится на будущем его детей и членов семьи.
Кандидат также не должен иметь близких родственников за границей (112; Я5). Это требование стало проблемой для респондента, у которого имелся родственник, проживающий в России, на Сахалине, но проблема была им решена с помощью небольшой дополнительной взятки (Я5). Кроме этого, желательно, чтобы кандидаты положительно проявили себя в «общественной работе» (К1; Я6).
Для отправки на работу в некоторые регионы (в частности на Ближний Восток) в отдельные периоды кандидат должен был быть членом правящей Трудовой партии Кореи (ТПК) (112; Я7). Однако на кандидатов на работу в России это требование не распространяется, и членство в ТПК не является для них обязательным требованием -- по крайней мере, с конца 1990-х годов.
В любом случае членство в партии, не являясь обязательным, значительно повышает шансы на то, чтобы быть отобранным на работу за рубежом. В силу этого члены ТПК составляют заметное большинство -- примерно 80% -- среди находящихся в России северокорейских рабочих (К1; ЯЗ; Я5; Я6). Уже один этот факт опровергает часто встречающиеся в мировой прессе утверждения о «рабском» характере труда северокорейских рабочих -- членство в партии по определению означает, что человек относится к полупривилегированным или привилегированным слоям северокорейского общества, т. е. выезд на работу за границей рассматривается как привилегия, которая должна быть доступна, в первую очередь, политически надежному и лояльному к власти населению.
Еще одним признаком относительно привилегированного положения тех северокорейцев, которые в качестве рабочих отправляются трудиться за рубежом, является преобладание среди них жителей Пхеньяна. Жители столицы составляют среди рабочих большинство, около 70-80 %, хотя в последнее время, по некоторым данным, их доля ощутимо сократилась -- в основном из-за снижения финансовой привлекательности работы за рубежом, но также и из-за появления более привлекательных альтернатив в самом Пхеньяне, который в первые годы правления Ким Чен Ына переживал некое подобие экономического бума (Я6). Тем не менее, несмотря на преобладание среди рабочих выходцев из привилегированного Пхеньяна, государственные учреждения и предприятия за пределами столицы также получают из центрального аппарата квоты на отбор кандидатов для отправки за границу, и конкуренция за такие квоты за пределами столицы является еще более жесткой, чем в Пхеньяне (ЯЗ).
В ходе отбора проверяют состояние здоровья кандидата, с ним проводятся собеседования, а его руководители по месту работы готовят формальные характеристики и рекомендации. Кроме того, от кандидата обычно ожидается, что перед выездом за рубеж он сдаст технический экзамен по той специальности, по которой ему предстоит работать за рубежом -- бетонщик, плиточник, каменщик и т. п.
Однако соответствие описанным выше формальным требованиям является лишь необходимым, но не достаточным условием для достижения успеха в конкурентной борьбе с другими потенциальными кандидатами на выезд за рубеж. Немалую роль в достижении успеха могут сыграть личные связи кандидата, пресловутый «блат», но в целом для того, чтобы быть отобранными на работу за границей, на протяжении всего процесса кандидатам приходится давать взятки. Все респонденты утверждали, что, начиная по крайней мере с 1980-х годов, гражданину КНДР практически невозможно получить работу за границей без выплаты взяток тем чиновникам, которые занимаются отбором и утверждением кандидатов на такую работу. Этот вывод подтверждается и работами других исследователей [7, с. 59]. Интервьюируемый пошутил: «Я, вроде бы, соответствовал всем формальным критериям, но критерии эти сами по себе были недостаточны, нужно было также давать взятки. Поэтому, чтобы в конце концов выехать на работу за рубеж, я погрузился в мир таких спецопераций» (114).
При том, что почти всем кандидатам, стремящимся к получению работы за границей, приходится давать взятки соответствующим должностным лицам, возможно использование и иных дополнительных стратегий. Так, родители одного из респондентов, университетские профессора, были относительно бедны, так что он просто не имел средств на то, чтобы выплатить обычные -- и весьма значительные по северокорейским меркам -- взятки ответственным работникам. Однако его родители сохранили связи со своими бывшими студентами, некоторые из них к тому времени занимали заметные позиции в партийном и государственном аппарате и могли составить протекцию их сыну (113).
В данном случае связи родителей позволили кандидату существенно сэкономить на взятках. Когда он готовился к своей первой зарубежной поездке (на Ближний Восток), он заплатил взятки только за беспроблемное прохождение медицинского осмотра и квалификационного экзамена по строительной профессии, хотя вернувшись домой после несколько лет работы за границей, «подарил» около 200 долл. США тем чиновникам, благосклонность которых некогда сыграла решающую роль в его успехе. Здесь следует иметь в виду, что стандартным размером взятки за отправку на Ближний Восток в то время (около 2005 г.) считалась куда более значительная сумма -- примерно 400-500 долл., причем подразумевалось, что деньги эти выплачиваются авансом, еще до выезда. Впрочем, за следующую свою поездку, в Россию, он заплатил своему начальству и иным ответственным лицам уже обычные для подобной ситуации 400 долл. (113).
Размер взяток зависит от ряда факторов, три из которых упоминались респондентами чаще всего. Во-первых, немалое значение имеет то, в какую именно страну отправляется данный кандидат: например, за поездку в менее престижный Китай взяток дают в полтора-два раза меньше, чем за поездку в Россию или на Ближний Восток (впрочем, это не относится к рабочим строительных специальностей: строителей из КНДР в Китай не отправляют в принципе). Во-вторых, важны связи: как уже упоминалось, люди с нужными связями часто платят меньше (114; ЯЗ). В-третьих, немалую роль играет «сонбун», или семейное происхождение (точнее, политическая благонадежность родителей, более далеких предков и ближайших родственников кандидата). Кандидат, у которого есть проблемы с семейным происхождением, вынужден тратить на взятки больше, чем выходец из политически безупречной семьи. Например, респондент говорит, что человек с особо проблематичным «сонбуном» за отправку в Россию, скорее всего, будет вынужден заплатить в качестве взяток 800-1000 долларов, что в два с лишним раза превышают ту сумму, выплата которой обычно ожидается от человека из политически благонадежного семейства (Я4).