Статья: Северокорейские рабочие в России: критерии отбора и мотивация работников

Северокорейские рабочие в России: критерии отбора и мотивация работников

А.Н. Ланьков

Университет Кунмин, Сеул, Республика Корея, 02707, Сеул, Сонбук-ку, Чоннын-киль, 77

На протяжении последних 70 лет северокорейские рабочие почти постоянно находились на территории СССР и РФ. К 2015 г. их число превышало 30 тыс., причем большинство из них было занято в строительстве. Условия труда этих рабочих являлись крайне тяжелыми, но в самой Северной Корее за возможность отправиться на работу за рубеж всегда шла жесткая конкуренция. Связано это с тем, что работа за рубежом, в том числе и в России, несмотря на тяжелые условия и немалые принудительные отчисления в бюджет, дает возможность большинству рабочих скопить за время командировки очень значительные, по северокорейским меркам, средства. Эти средства обычно становятся основой малого семейного бизнеса (киоски, столовые, мастерские), и таким образом могут обеспечивать благополучие семьи на протяжении длительного времени. В статье демонстрируется, что распространенные в СМИ представления о труде северокорейских рабочих как о «рабском» и «подневольном» являются необоснованными -- для того, чтобы быть отобранными для такой работы, практически всем кандидатам приходится платить взятки и использовать имеющиеся связи, причем при отборе на работу предпочтение отдается представителям привилегированных слоев (члены партии, жители Пхеньяна). Статья широко использует интервью с северокорейскими рабочими-строителями.

Ключевые слова: миграция, КНДР, иностранные рабочие, Россия, коррупция.

North Korean workers in Russia: Selection criteria and motivation of laborers

A. N. Lankov Kookmin University, Seoul, 77, Jeongneung-Ro, Seongbuk-Gu, Seoul, 02707, Republic of Korea

Over the past 70 years, North Korean workers have been present in Russia/USSR almost constantly. In the mid-2010s, their numbers exceeded 30 thousand, and most were in the construction industry. Their working conditions are harsh, however, inside North Korea such jobs have always been greatly coveted, leading to a fierce competition for the chance to work abroad. This is due to the fact that working abroad, including in Russia, despite extremely difficult conditions and significant compulsory wage deductions, still makes it possible for a majority of the North Korean workers to save sums which are very significant, by (meager) North Korean standards. These funds are usually then invested to form the foundations of some small private family business (a market stall, an eatery, a workshop), and in such capacity can ensure the well-being of a family for years and decades to come. The article demonstrates that the widespread perceptions of North Korean workers as “slaves” and “bonded unfree labour” are remarkably divorced from reality. It would be an understatement to say that the workers have volunteered for work. Actually, in order to be selected for an overseas work stint, almost all candidates are engaged in a fierce competition, they usually pay significant bribes to the officials and use all available personal connections to secure a job. It is significant that authorities while selecting people for manual work overseas tend to give preference to privileged groups (party members and residents of Pyongyang). The article makes extensive use of interviews with North Korean construction workers.

Keywords: migration, DPRK, foreign workers, Russia, corruption.

Введение

Осенью 1946 г., т.е. в те времена, когда северокорейского государства еще не существовало, первые группы рабочих из Северной Кореи отправились в СССР трудиться на рыбных промыслах. Так началась история экспорта за рубеж северокорейской рабочей силы -- история, которая продолжается и до сего дня. При этом особую роль в программах экспорта северокорейской рабочей силы всегда играла Россия-СССР, хотя работали граждане КНДР и во многих иных странах.

Внимание исследователей не может не привлечь тот факт, что проект (точнее, последовательность сменявших друг друга, но тесно друг с другом связанных проектов) по импорту северокорейской рабочей силы в СССР / РФ оказался столь живучим. На протяжении прошлых десятилетий существовали и иные совместные проекты, но они не пережили тех кризисов, которые были вызваны как регулярными осложнениями советско-северокорейских отношений, так и, главное, распадом СССР. Та удивительная живучесть, которую продемонстрировал экспорт рабочей силы, вызвана, в первую очередь, принципиально неполитическим характером этого проекта: за экспортом рабочей силы стоят не постоянно меняющиеся политические соображения или геополитические амбиции сторон, а весьма ощутимая экономическая выгода, которую стороны получают от его реализации.

При этом «сторон» в данном проекте больше, чем две. Когда мы говорим о «сторонах», т. е. более или менее автономных участниках проекта, преследующих в ходе его реализации собственные интересы, имеем в виду не только правительства СССР / РФ и КНДР, но и совокупность заинтересованных акторов, действующих внутри и северокорейского, и советского / российского обществ. В случае с КНДР таким актором являются сами рабочие, которые, как мы продемонстрируем в этой статье, не только заинтересованы в сохранении и развитии проекта, но и активно добиваются возможности принять в нем участие (движимые, как легко догадаться, собственными интересами, которые не всегда совпадают с интересами северокорейской политической элиты). Именно эта заинтересованность всех участников позволяет проекту не просто держаться на плаву, но и развиваться в, казалось бы, политически самых неблагоприятных условиях -- например, экспорт рабочей силы не прекратился в даже девяностые годы прошлого столетия, когда отношения между Москвой и Пхеньяном были, мягко скажем, не слишком дружественными и когда обе страны, вдобавок, находились в состоянии тяжелейшего экономического кризиса.

Успех проект(ов) по экспорту рабочей силы может послужить уроком для тех, кто думает о развитии отношений между Россией и Республикой Корея. Этот успех, равно как и коллапс целого ряда других проектов сотрудничества, с немалой помпой запускавшихся и в советские времена, и в 2010-е годы, демонстрирует, что основой долговременного успешного сотрудничества может быть только экономический интерес всех сторон (не только центральных правительств), а не геополитические и тем более идеологические соображения, которые зависят и от внутриполитической ситуации, и от постоянного меняющегося расклада сил в мире.

Сам факт нахождения за рубежом северокорейских рабочих по-настоящему стал привлекать к себе внимание и прессы, и ученых только в последние годы -- и внимание это трудно назвать благожелательным. Даже беглое знакомство с теми статьями на эту тему, что появились в основных англоязычных периодических изданиях в 2017-2018 гг., хорошо показывает, как эта тема обычно освещается в западных СМИ: «Как военнопленные: северокорейские рабочие в России и чемпионат мира 2018 года» (Guardian) [1], «Северокорейцы трудятся в России на положении рабов» (New York Times) [2], «Несмотря на санкции ООН, Россия использует северокорейский “рабский труд”» (Telegraph) [3], «Ким Чен Ын отправляет северокорейских рабов в Россию, чтобы добыть для режима наличные» (Fox News) [4]. Этот список можно легко продолжить -- для СМИ стало штампом описывать северокорейских рабочих как «рабов», а их отправку за рубеж -- как «современную работорговлю».

Впрочем, как российские, так и, главное, южнокорейские СМИ занимают по этому вопросу не столь однозначную позицию. Пожалуй, лучше всех главный парадокс, связанный с положением северокорейских рабочих за рубежом, выразил Василий Головнин, известный российский журналист, который на протяжении всей своей жизни работал в странах Восточной Азии. В 2017 г. он дал одной из своих статей меткий заголовок: «Жизнь в России гастарбайтеров из КНДР -- это концлагерь, но они прилагают немало усилий, чтобы попасть в рабство» [5]. Чу Сонха, возможно, самый влиятельный южнокорейский журналист из числа северокорейских эмигрантов, в 2014 г. назвал свою статью столь же однозначно: «Мечта северокорейского рабочего: быть отправленным за границу» [6]. Ли Сынчжу, который много лет занимался изучением проблем, связанных с положением северокорейских рабочих за границей, подчеркивает: «Несмотря на эти [тяжелые условия труда], большинство северокорейцев надеются на то, что [власти] отправят их на работу за границу» [7, с. 59].

Целью настоящей статьи является рассмотрение тех факторов, которые делают работу за рубежом -- в частности в России -- столь притягательной для жителей КНДР. Мы также рассмотрим мотивацию рабочих и те стратегии, которые они используют для того, чтобы получить возможность выехать на работу за границу.

Особое внимание при подготовке статьи уделяется материалам интервью бывших северокорейских рабочих, которые покинули страну и в настоящее время проживают в Южной Корее. За одним исключением наши интервьюируемые (шесть бывших рабочих и один менеджер, а также два человека, опыт которых представляет интерес для данной статьи) работали в России в период с 2005 по 2016 г. Все интервью были проведены в 2017-2018 гг. в Сеуле (табл.). Чтобы защитить личность респондентов, мы ссылаемся на них, используя только условные номера (111-119), что является обычной практикой в исследования, связанных с КНДР.

Дополнительный материал был собран во время поездки автора во Владивосток в конце 2018 г.

Таблица 1. Данные респондентов

В заключение следует упомянуть, что принятые в 2016-2017 гг. резолюции Совета Безопасности ООН фактически запрещают использование труда северокорейских рабочих и требуют их насильственной высылки домой по истечении 24 месяцев с момента принятия последней резолюции. В то время, когда шла подготовка данной статьи, было не ясно, до какой степени резолюции эти будут претворены в жизнь.

Тем не менее читателям следует иметь в виду, что статья описывают ситуацию, существовавшую в 2007-2017 гг., т. е. до момента принятия соответствующих резолюций Совета Безопасности ООН.

Работа в России: тяжелый труд

В первом приближении всю историю работы северокорейских рабочих в СССР и России можно разделить на три этапа. На первом, начавшемся в 1946 г. и продолжавшемся до конца 1950-х годов, северокорейские рабочие приезжали в СССР по своей инициативе и в индивидуальном порядке («вербуясь» в представительствах соответствующих советских предприятий на территории северной Кореи) и в основном работали на предприятиях рыбной промышленности советского Дальнего Востока [8, с. 80-91]. На втором этапе, который продолжался с середины 1960-х и до начала 1990-х годов, и наем рабочих, и их использование организовывались непосредственно властями обеих стран, а сами рабочие были заняты в основном в лесной промышленности, причем строго на государственных предприятиях. На третьем этапе, который начался вскоре после распада СССР и продолжается до настоящего времени, рабочие набираются по-прежнему централизованно, северокорейскими властями, но на территории России они пользуются немалой автономией и заняты в своем большинстве в строительной индустрии, обычно работая в проектах, которые осуществляются малыми и средними фирмами [9, с. 84].

По состоянию на 2016 г. на территории России находилось 31 500 северокорейских рабочих [10], причем около 80% из них были заняты в строительстве [11]. Помимо России, в 2010-е годы северокорейские рабочие находились также в Китае, некоторых странах Ближнего Востока и в странах Юго-Восточной Азии, а также, в небольшом числе, в странах Европы и Африки.

Почти все северокорейские рабочие в России являются мужчинами, хотя около 2010 г. в России стали в небольших количествах появляться и северокорейские работницы, занятые, в основном, на предприятиях текстильной и пищевой промышленности. Кроме того, некоторое количество кореянок с давнего времени работает официантками и поварами в ресторанах северокорейской кухни.

Говоря о положении северокорейских рабочих за границей, Джон Коннелл писал: «Северокорейцы обычно заняты на грязной, опасной и сложной работе, <...> многие из них также трудятся в таких регионах, как Сибирь и Дальний Восток в России или Саравак на Борнео [..., то есть в местах], где местные граждане работают крайне неохотно. Низкая заработная плата, плохие условия труда, дисциплина и жесткий контроль со стороны менеджмента лежат в основе всей системы [северокорейской] трудовой миграции» [12, с. 69-70]. Эти замечания в полной мере относятся и к северокорейским рабочим в России.