4. [Можно ли беременной идти на похороны?] Берэменным, я знаю, баба запрэшчала. У нас дзед умёр, я берэменная была, баба сказала: «Не падходзь». [Чего еще нельзя беременным?] Нельзя на пажар сматрэць. [Почему?] Патаму, что пятна на лице будуць у рабёнка. Дажэ такое было у нас у аднаго в Аранчыцах, бь пажар, ана [его мать] берэменная была и падашла к вакну и вот так взялась [за лицо], и вот тут были пятна [у ребенка] красные, это точно было. Нельзя к покойникам падхадзиць и глядзець дажэ, я пытала бабу, с чем гэто сьвязано, баба сказала, бо дзиця будзе такое бледное, як пакойник, ю жызнь будзе белае, бледнае, будуць казаць «пакойник ходзиць». Нельзя было. [Можно ли вязать беременной?] Можно, гэто було можно, кались, не пакупали в магазине. Нельзя клубки матаць, кажуць, клубки матаць нельзя, патаму што заматаецца пупавина, даже за шыу можэт заматацца. Мая мама дажэ вышывала и вязала, и баба, наабарот, казала: «О, будзе дзиця такое рукадзельница, дзевачка будзе такая рукадзельница, вышывает, харашо вяжет». [Можно ли переступать через веревку?] Па-моему нельзя. [Можно ли есть двойные плоды или яйца?] Да, гаварыли, двужэлтовые яйца, никагда; мама мая, у ей ужэ дзевчата [были]: «Давайце, гэто я сьем. Гэто не можно, потому что двойня будзе». Дзицей было много, насиць цяжэло, и дзеци слабее, адно ано сильнее рэбёнок, и сматрэць яго легчэ. [Можно ли отказать беременой в просьбе?] Не, нельзя, надо даваць абязацэльно, мая баба казала, ваабшчэ строго было, даже шутка была, берэменной не откажэшь, ясё паядзяць мышы. Атказываць нельзя. Гэто точна [ПТФ, БВВ] (Оранчицы).
4. Бабушка беременным запрещала ходить на похороны (бабушка информатки повитуха). У нас умер дед, а я была беременная, мне бабушка сказала: «Не подходи к нему». Беременным нельзя смотреть на пожар, потому что тогда у ребенка на лице будут пятна. У нас в Оранчицах такое было, беременная женщина увидела в окно пожар и схатилась от страха за свое лицо, и ее ребенок родился с красными пятнами на лице. Нельзя подходить к покойникам и смотреть на них, я спрашивала бабушку, с чем это связано, и она сказала, что родится очень бледное дитя, как покойник, будет бледным всю жизнь и все про него будут говорить «покойник ходит». Нельзя было. Вязать при беременности было можно, не покупали вещи в магазине. Нельзя мотать клубки, иначе замотается пуповина за шею ребенка. Моя мама вышивала и вязала при беременности, и бабушка говорила, что родится девочка-рукодельница, будет хорошо вязать и вышивать. Через веревку переступать, вроде, нельзя. Говорили, что нельзя есть двойные плоды и двухжелтковые яйца. Моя мама, когда у нее уже были дети, говорила: «Давайте я это съем. Это вам нельзя, потому что двойня будет». Детей было много, а двоих носить тяжело и родятся они более слабыми, чем обычно, и ухаживать за одним легче. Бабушка говорила, что строго запрещено отказывать беременной в просьбе, даже шутка была, беременной не откажешь, все съедят мыши. Отказывать нельзя. Это точно. [ПТФ, БВВ] (Оранчицы).
Роды
Дома [рожали]. [Нужно ли развязывать узлы, открывать окна и двери для облегчения родов?] Да, гаварыли. И я так панимаю, што есьли роды працякали стрэмицэльно и усьпешно, то нихто ничаго не рабиу А ужэ тады [в случае тяжелых родов] шукали нияких прычын: и узлы развьязывали и дверы раскрывались [РЕИ] (Ровбицк).
Поверья о появлении детей
1. [Как говорили детям, откуда они берутся?] У капусце нашли, бусел прынес. Баба гаварыт, пабачь, якую бусел цэбе сястронку прынес [РЕИ] (Ровбицк).
2. Бусея з капусты прыносиць. В агародзе бусел жыве, и в капусьце дзиця нашоя и прынёс [ПЕА] (Клепачи).
Крестины
1. Яких кумоя выбирали, што рабили, як тую кашу, што прыговарывали. Выбирали маладых и таких, каторыя более прыличные людзи, каторыя магли атказнасць несци за йетых дзицей, духояными их настаяниками павинны быць; вазили я церкву, там хрэсцили так, как ёсць абрад я церкви. Там ужэ бацюшка рабия. А дома, як прывозили, хрэсцьбины справляли, там што пачытали кумо бацькоя, а галояная была на хрэсцьбинах бабка-павитуха. И яё ужэ ушаноали на хрэсьцбинах вельми. Што рабили... Маладая йешчэ што рабила, и да, бабка-павитуха, як прывезуць с цэркви, павинна была яго прэапрануць в сваю распашонку, а вот тую, я каторай я цэркву вазили, павинны были палажыць туды, яму пад голаву, каб ён да года лежал на ей, абярог был, адзенне я яком хрэсцили, ано павинно было ляжаць я калысце и аберагаць яго ат хвароб, от ясяких там напасцей и ат уроко як бы не сглазили яго.
Рожали дома. [Нужно ли развязывать узлы, открывать окна и двери для облегчения родов?] Да, говорили. И я понимаю, что если роды протекали стремительно и успешно, то никто ничего не делал. А в случае тяжелых родов уже искали причин: и узлы развязывали и двери открывали [РЕИ] (Ровбицк).
1. [Как говорили детям, откуда они берутся?] В капусте нашли, аист принес. Баба говорит, смотри, какую тебе аист сестренку принес [РЕИ] (Ровбицк).
2. Аист из капусты приносит. В огороде живет аист, в капусте дитя нашел и принес [ПЕА] (Клепачи).
1. Каких кумов выбирали, что делали, как делали кашу, что приговаривали. Выбирали в крестных молодых, приличных людей, которые могли нести ответственность за ребенка, быть его духовными наставниками. Возили в церковь, там крестили по церковному обряду. Там его совершал священник. А дома, после церкви, справляли крестины, там чествовали кумов, родителей и главной на крестинах была бабка-повитуха. И ей оказывали особые почести на крестинах. Когда младенца привозили из церкви, бабка-повитуха должна была его переодеть в свою распашонку, а ту, в которой крестили, следовало положить в колыбельку под голову ребенка, чтобы он лежал на ней до года. Одежда, в которой крестили младенца, должна была оберегать его от болезней, от всяких напастей, от порчи и сглаза. А на крестинах сначала чествовали кумов, чтобы они хорошо зана хрэсцьбинах ушаноявали спачатку за кумоу як бы яны даглядали, и каб кумы памеж сабой жартавали, вот такое было, каб дзиця было вясёлае, каб яго паважали, ани павинны граць в такое, непонятно што вродзе жартаваць. Вродзе и запрашчалось вйсци любояные адносины, гэто было цэрквой заборонено, а на хрэсцьбинах павинны были паказываць такое кум с кумою, як будто бы у них якая-то адносина была, паказывали. Песьни паказывали: кум да кумы шоу
Ну, далей ужэ пра бабку, галовая была бабка. Павинна была тожэ выпиць за кума, там ей саладзили, патом мама яе одарывала падарунками, и после таго, как мама ея одарыць (што ана дасць абычна: ци на хустку, ци на кофту, ци што), эта бабка павинна была танец танцаваць, и не проста на зямле танцаваць, а на табурэтцэ на якой, со всим, чэм ана ад4рэна, залазиць на гэту [табуретку] и танцаваць. А после гэтаго яё ужэ вязли да хаты.
Забылася, каша абавязково была в нашей мясцовасци, кашу дзялили перэд тым, як бабку дарыли. Кашу дзялили як: как бабка гаварыла, кольки каштуе каша, дарагая, с чаго ана, просо дарагое, гаршок жэ били [с кашей], и всё там на шчасцье, упрыгожывали. И ана гаварыла, кольки каштуе, и кали хвацыць грошы, то бярыце кашу. И павинны были кумы дарыць, и хто большэ падарюць, той и дзелиць кашу. И часам бывало, што кума хочэ пасмяяцца над кумом, и вон положыць там сто рублей, а ана сто пяцьдзесят, и ужэ смяюцца: «Как не стыдно, коб баба дзялила кашу», и он павинен ужэ йешче грошы шукаць. «Я не дапушчу да етаго, коб баба дзелила», и ён павинен дабавиць [денег], шоб ён дзялил. И кали ён падзелиць кашу йетаю, кажэць, што ужэ после кумоу кали кумы падзялили, ужэ нихто не имеець права дзялиць ту, што кумы павинны дзялиць. Кум дзелиць и дае: падходзяць яњ, даюць грошы, прыботились о ребенке и чтобы они между собой «шутили», вот такое было, чтобы ребенок был веселым и чтобы его уважали, они должны были играть в такое, непонятно што вроде как шутка. Вроде как и запрещалось церковью иметь любовные отношения, а на крестинах должны были показывать кум с кумою, будто бы у них были какие-то близкие отношения, связь. В сюжетах песен тоже есть: кум до кумы шел.
Ну, дальше про повитуху, главная была повитуха. Она должна была выпить за кума, ей подслащивали, потом мать ее одаривала подарками (материал или на платок, или на кофту или что-то другое) и повитуха должна была танец танцевать, и не просто на земле, а на какой-нибудь табуретке вместе со всем, что ей подарили; она влезала на табуретку и танцевала. А потом ее везли домой.
Забыла, обязательно была в нашей местности каша, ее делили на крестинах до того, как дарили подарки повитухе. Кашу делили так: бабка говорила, сколько стоит каша, что она дорогая; просо, из которого она приготовлена, дорогое, горшок украшен, его же разбивали на счастье. И бабка говорила, сколько стоит каша, и если хватит денег, то тогда берите кашу. И должны были крестные давать деньги и тот, кто больше даст, будет делить эту кашу. И случалось, что кума хочет пошутить над кумом, и положит он там сто рублей, а она сто пятьдесят и все смеются: «Как не стыдно, что баба будет делить кашу», и кум должен был еще денег искать. «Я не допущу того, чтобы женщина делила», и он должен добавить денег, чтобы делить ее самому. И когда он поделит эту кашу; когда кумы поделили, уже никто не имеет права делить, так как должны ее делить крестные родители. Кум делит и дает, к нему все подходят, дают деньги и приговаривают: гаворываюць: «даю даляры, коб npaяHyчак я парэ»; «дару лисичку, каб у яго была сястрычка, каб народзили сястрычку»; йешчэ «кладу капейки, кабы яго любили дзеяки»; «на мыло и на пялёнки, кладу яce грошы, ясю пенсию, каторую зарабила, капила на пялёнки и на мыло»; таксамо «зьвязала шапку, каб паважая бабку (катора прыняла)», вот такия. «Кладу руб, каб рос як дуб»; «кладу медзь, як бь як медзведзь»; «кладу злато, каб яго жыттё было багато». Вот прыгаворываюць, каша ужэ кончылась, кажуць ужэ: «Няма кашы няма пашы». Йешчэ кали ёсць суседзи и родственники, а часом бываець, што где-то за вакном [стояли], калисьци прыходзили на вяселле, и пад вокнами за парогам [стоят], крычаць [хозяева]: «Ну, саседзи, хто йешче хочэць падарыць, давайце, кладзице на шчасцье, на долю нашаму [ребёнку]». Ну, хто прыходзиць, хто не прыходзиць. Ну, после таго кум, ужэ кали гаршок пустый, значиць, яго нада разбиць на шчасце, и разбивае ясё на шчасцье кала парога. Хто гаварил: «Бий аб парог», а хто возле парога [стоял, то] разбивал гэтый. И есьли там много гасьцей, то гэтые чэрапки, каторыя... Вот, у каго мало дзецей и [у] каго зувсим няма дзецей, то гэты чэрапки трэба хватаць и наробиш дзицей. Есьли хочэш двое бяры тры чэрапки, есьли хочэш трое чатырэ.
Йешчо бабку павязли, бабку падарыли, и ана патанцавала. И кали ана танцавала гэто посьле кашы танцуе яна, падарыли, ана лезе на табурэтку, танцуе танец, [и ей говорят]: «Ну, мы цябе павязем». «Ну, атвязице мяня да хаты, бо я ужэ не сдужу сядзець». [На чем везли?] На баране, украшали перъями [бабку], тады ужэ хустка завьязана, канцы назад заложэны, наверх, и за йету хустку клали перъя, заложэны наверх кругом перъя, для чаго: павязем па сяле, хай буслы гняздо бачаць и прылйтают в нашу вёску «даю доллары, чтобы правнучек жил в паре», «дарю лисичку, чтобы у него была сестричка, чтобы родили сестричку», еще «кладу копейки, чтобы его любили девки», «на мыло и на пеленки кладу все деньги, всю пенсию которую заработала, копила на пеленки и на мыло», также «связала шапку, чтобы он уважал бабку (повитуху)», вот такие приговоры. «Кладу рубль, чтобы рос как дуб», «кладу медь, чтобы был как медведь», «кладу злато, чтобы его жизнь была богата».
Вот приговаривают и уже каша кончилась, тогда говорят: «Нет каши, нет пашни». А еще, если есть соседи и родственники, бывает, что и под окнами и за порогом люди стоят, как на свадьбе, хозяева им кричат: «Ну, кто еще хочет подарить, давайте, кладите да долю, на счастье нашему ребенку» Ну, кто приходит, а кто нет. Ну, после этого, когда горшок уже пустой, кум, как полагается, разбивает его на счастье возле порога. Кто говорит: «Бей об порог», и кто стоял возле порога, разбивал тот горшок. И гости разбирали эти черепки, чтобы иметь самим детей. Те, у кого мало детей и у кого совсем нет детей, хватали эти черепки и будут дети. Если хочешь двоих детей бери три черепка, если трех, то четыре.
Еще бабку везли домой, ей подарили подарки, она потанцевала. И когда она танцует, это после каши она танцует, ей подарили подарки, она лезет на табуретку, танцует танец и ей говорят: «Ну, мы тебя отвезем». «Ну, отвезите меня домой, я уже не могу сидеть». Везли ее на бороне, бабку украшали перьями, которые закладывали за края платка, повязанной концами назад у нее на голове. За этот платок кругом затыкали перья; это делали для того, чтобы когда бабку повязут по селу, аисты видели гнездо и чаще при и прыносюць дзецей, часцей дзяцей. И мы яе пасадзим на барану, у кожной сямьи была барана, и павязли, каб вяликая была [борона], каб в баране 3y6oя много: скольки зубъе стольки и дзяцей коб было. Это бабку павязли, бабка наливает чарку и йешче спяваем песни: «Запражыце, залажыце вы двянаццаць парасят, атвязйм мы нашу бабку, нашу бабку каля хат. / Усем суседзям наша бабка будзе чарки наливаць, / каб здаровым быя унучак, трэба полну выпиваць». Много песен было пра гэци хрэсцьбины. И ана ужэ йедзе, не зразу да хаты, а вот так па улице правязуць, па суседзям, суседзи тожэ павинны квдаць капейки, и ана им [наливает]. Щас капейки квдаюць, а тады то шапку, то што-то сваё, [потому что] грошы не було. Знали, што будуць хрэсцьбины, прыгатовяць какую-то распашонку, ци што-то, и кидали, и ана наливала [выпивку]. Гэто не тые, каторые дружыли [с ней], каторые жэлали ей дабра, это ж выпивали не коб выпиць, а коб паказаць, што адносяцца зычливо. Ну и паследнее пели: «Запражыце, залажыце вы дванаццаць пятухо атвязйм мы нашу бабку, мы бабулечку дамоя». И вязли да хаты. Бабку завязли, а тут кумьі гуляюць йешчэ целую ноч, магли и да вечара кольки хто хацеу
[А в течение года когда чествовали бабку?] Ну, канешно, хрэстники завсегда; асабливо на Вяликдзень ана павинна была кожному крэстнику яйцо даць. И шли ужэ да яе [крестники] за яйцами. Каждый раз ясё яремя. [Украшали ли горшок с кашей?] Красиво цьветами, коб харошый бъ гаршок [в основном БВВ, иногда ПТФ] (Оранчицы).
2. Была каша, баба каждому давала на тарэлочку, и ужэ госьци плацили той бабе для наварожденаго; кашу дзялили, баба, каторая купала дзиця [первый раз] и называецца баба; и дзиця [так] хрэсцили. Спаць тожэ на нада было мацеры, палетали в село и чаще приносили детей. И мы сажали бабку на борону, у каждой семьи была борона; смотрели, чтобы она была большой и зубьев в ней было много, сколько зубьев, чтобы столько и детей было. Бабку повезли, она наливает чарку и еще поем песни: «Запрягите, заложите вы двенадцать поросят / отвезем мы нашу бабку нашу бабку возле хат. / Всем соседям наша бабка будет чарки наливать / чтоб здоровым был внучек, надо полну выпивать». Много было песен про эти крестины. И бабка едет не сразу домой, а ее провозят по всей улице, по соседям, а соседи должны были кидать деньги и она им наливает выпивку. Сейчас деньги кидают, а раньше то шапку, то еще что-нибудь, потому что денег не было. Все знали, что будут крестины и что-нибудь готовили, какую-нибудь распашонку или еще что и это кидали, а бабка наливала им выпивку. Это не те, кто с ней дружил, желал ей добра, это ж выпивали не для того, чтобы просто выпить, а чтобы показать, что они относятся доброжелательно. Ну и в последнюю очередь пели: «Запрягите, заложите вы двенадцать петухов / отвезем мы нашу бабку мы бабулечку домой». И везли ее до дома. Повитуху отвезли, а кумовья еще празднуют целую ночь, могли и до вечера, сколько кто хотел.
[А в течение года когда чествовали бабку?] Крестники всегда, а особенно на Пасху, когда она должна была всем крестникам подарить по яйцу. И крестники шли к ней за яйцами. Каждый раз, все время. [Украшали ли горшок с кашей?] Красиво украшали цветами, чтобы красивый был горшок [в основном БВВ, иногда ПТФ] (Оранчицы).
2. Была каша на крестинах, бабка давала ее каждому на тарелочку и гости платили этой бабке за новорожденного. На крестинах делила кашу та баба, которая в первый раз купала ребенка. Матери нельзя было спать с мужем, пока ребенка куль не перахрысцяць дзиця, с мужыком, а пахрысцяць дзиця, ужэ можно. [Когда можно ходить в церковь после родов?] У цэрковь можна хадзиць ужэ тады, вот ужэ ана родзиць, будзе чыста, тады ана ужэ берэ дзиця и идзе я цэркоу з дзйцем, и бацюшка яе уводзиць: бярэ, есьли мальчик, нясе за царские вараті, а есьли дзевачка, то перад варатіми. «Уводзицца мальчык» эта называецца [РНП] (Юндилы).