Семейная обрядность Пружанщины по материалам полевой экспедиции 2019 г. в Пружанский район Брестской области Белоруссии
Андрюнина Мария Александровна к. филол. н., научный сотрудник Института этнологии и антропологии РАН
В статье представлены полевые материалы, собранные в результате недавней экспедиции в западное Полесье (Пружанский район Брестской области) старозаселенный регион, археологические находки в котором отмечают преемственность культур и соответственно определенное постоянство его населения. Это открывает широкие научные перспективы как для синхронного и диахронного славяноведения, благодаря факту положения этого места на стыке восточнои западнославянского континуумов, так и для исследований его кросскультурного, религиозного, межэтнического и компаративного аспектов. Вниманию читателя предлагается первая часть исследования, содержащая материалы свадебной и родинной обрядности. Погребально-поминальный комплекс обрядов и мифологических представлений будет представлен в продолжении. Статья содержит описания обрядов, связанные с ними поверья, мифологические представления, практики и народную терминологию
Ключевые слова: Полесье, полевые материалы, свадьба, родинная обрядность, традиционная культура
Family Rites of Pruzhany Polesye Based on 2019 Field Data From Pruzhany Disctrict of Brest Region of Belorussia
Andryunina Maria A. Institute of Ethnology and Anthropology, RAS
The article presents folk narratives collected during recent field research in western Polesye (Brest province). This area is considered one of the most promising regions for cultural studies, as it has been populated since the Neolithic and according to archeological findings, there is a significant cultural continuity between ancient and modern population. This territory is also situated exactly at the “crossroads” between eastern and western Slavic areas which provides ample opportunities for cross-cultural, -religious and -tradition explorations. The article presents the first part of work containing descriptions of wedding and childbirth rites, along with the concerning beliefs, practices and folk terminology
Key words: Polesye, field data, wedding, childbirth, traditional culture
Терминология
[Как называли ребенка, родившегося до срока?] Неданошаны. Дразнили яго. Но не яњ выжывали. Слабейшыя умирали, сильнейшыя выжывали, Бог дая, Бог взяу [А если родился в рубашке?] Да, бывало. Наабарот, харашо, казали «я рубашцэ», «я сарочцэ», «шчастливчик». [Что с ней делали после?] Можэ и закапывали, як место. [Как назывался последний ребенок в семье?] Паскробыш. Выскрэбок. [Он чем-то особенный?] Он можэ быць самым умным, самым разумным, самым харошым, выскрэбки ясе такия, баба мая казала. [Могут ли они лечить?] Да, ани лечуць, каким-то одарон талантом. [Как говорили о девушке, родившей вне брака?] Нагуляла, в падоле прынесла, а рэбёнок «байструк», и да смерци так называюць [ПТФ, БВВ] (Оранчицы).
[Как называлась незамужняя?] Стара дзева. [А бездетная замужняя?] Бездетуха. Баба казала: «О, бездетуха пашла. Пустая». «Баба, чого пустая?» «Дзя тей нет, Бог детей не дал». [Как говорили о женщине, у которой много детей?] У нас как-то называли, обзывали и бездетуху, и многодетных, говорили, блудливая кошка или крольчиха. И так и так плохо, обзывают, такой был народ. [Как говорили о родившей до брака?] В подоле принесла. Этого ребенка называли «байструк». «Смотри, чтобы в подоле не принесла», говорили матери детям, если они гуляют допоздна. Я даже спрашивала: «Что, детей в платье несут или в подоле?» Уже нагуляла [ПТФ, БВВ] (Оранчицы).
Говорили, что до шести недель нельзя никому показывать ребенка, ну, до сорока дней, короче; и до года ему нельзя показывать зеркало. [Почему?] Может, боялись сглаза, этого недоброго духа. И при покойнике завешивали все стекла и все зеркала. [Не говорили, что там черт?] Говорили. У нас три сестры и брат, и раньше мать часто говорила: «Что ты стоишь перед зеркалом, сейчас черта увидишь» [РЕИ] (Ровбицк).
[Когда впервые стригли ребенка?] До года вообще не стригли. Бабушка моя говорила, что даже единой волосинки не состригали, после года можно, а до года почему-то нельзя. Она предостерегала: «Смотри, до года не стриги, даже челку не обрезай. Нельзя» [БВВ] (Оранчицы).
[Как называли ребенка, родившегося до срока?] Недоношенный. Его дразнили. Но не все дети выживали. Слабейшие умирали, сильнейшие выживали, Бог дал, Бог взял. [А если родился в рубашке?] Да, бывало. Наоборот, хорошо, говорили «в рубашке», «в сорочке», «счастливчик». [Что с ней делали после?] Может, закапывали, как плаценту. [Как назывался последний ребенок в семье?] Поскребыш. Выскребок. Он может быть самым умным, разумным, хорошим, выскребки все такие, бабушка моя говорила. [Могут ли они лечить?] Да, они лечат, каким-то одарены талантом. [Как говорили о девушке, родившей вне брака?] Нагуляла, в подоле принесла, а ребенка до самой смерти называли «байструк» [ПТФ, БВВ] (Оранчицы).
[Как называлась незамужняя?] Старая дева. [А бездетная замужняя?] Бездетуха. Баба говорила: «О, бездетуха пошла. Пустая» «Баба, почему пустая?» «Децей няма, Бог дзяцей не дая». У нас як-то называли, абзывали, и бездетуху абзывали и мнагадзетных; казали, блудливая, чи кошка, чи кралица. И так плоха, абзываюць, и так плоха; народ такий быу [Как говорили о родившей до брака?] В падоле прынесла. На гэтаго рэбёнка называли «байструк». «Глядзи, коб у падоле не прынйсла», маци дзецям, як поздно гуляюць. Я дажэ спрашывала: «Што, дзяцей у плацье нясуць, ци у падоле?». Ужэ нагуляла [ПТФ, БВВ] (Оранчицы).
Брестская область часть западного Полесья, уникального историко-этнографического региона, расположенного на пограничье восточнои западнославянского ареалов и являющегося зоной культурных, этнических и религиозных контактов. Действительно, географическое положение Полесья на стыке трех восточнославянских этносов (русские, украинцы, белоруссы) и одного западнославянского (поляки), вкупе с определенной обособленостью его территорий в силу факторов ландшафта (заболоченная лесистая низменность) сделало его своеобразным заповедником, характеризующимся как высокой сохранностью традиционной духовной и материальной культуры, так и широкой представленостью набора ее сюжетов, фрагментов, мотивов, разрозненно существующих в ряде других диалектных областей славянского мира. Особенности уклада жизни населения тоже способствовали сохранению на данной территории многих элементов славянской культуры, давно утраченных в других местах.
Это было подтверждено многочисленными экспедициями в Полесье для комплексного изучения языка, фольклора и всей традиционной культуры региона, которые планомерно проводились с середины XX века под руководством академика Н.И. Толстого (Институт славяноведения РАН). В результате был собран уникальный фонд полевого материала (Полесский...), включающий в себя, в том числе, богатые сведения из Чернобыльского и других районов, подвергшихся разрушительному воздействию крупнейшей в XX веке экологической катастрофы аварии на Чернобыльской АЭС (1986 г.). Лекскикологические исследования доказали архаику и наличие глубоких связей Полесья со многими другими славянскими диалектными зонами: не только с ближайшими белорусскими и украинскими, а также с карпатской, мазовецкой, черниговско-брянской, псковской, новгородской, олонецко-архангельской и далее с южнои западнославянскими (см.: Толстой 1968; Мартынау 1971).
Согласно данным археологии, земли западного Полесья (условная граница проходит по рекам Горынь-Припять-Ясельда) признаны одним из старозаселенных регионов: здесь найдены поселения, датируемые примерно 1800-1400 гг. до н.э. (т.н. стщижовская культура). По мнению некоторых исследователей, последующие по хронологии археологические находки, относящиеся к лужицкой и поморской культурам, связаны друг с другом типологически и генетически, что позволяет говорить о преемственности древнейшего населения этих мест (Кухаренко 1965; Кухаренко 1968).
Обоснованные выводы археологов подтверждаются и народной культурой, характер которой К. Мошинский называл «архи-архаическим». Другие исследователи даже считали Полесье возможной прародиной славян (например, М. Фасмер, Г. Гирт, Я. Ростафиньский и др.). Полесские данные во многих случаях оказываются наиболее показательными и полными при реконструкции архаического состояния славянских обрядов, верований и картины мира в целом, что было подтверждено при работе над этнолингвистическим словарем «Славянские древности», написанном на общеславянском материале. Поэтому изучение Полесья в лингвистическом, этнологическом, археологическом, культурном и фольклорном отношении в любом случае ставит вопрос об этногенезе и прародине славян.
Нынешняя экспедиция в Пружанский район была организована Центром исследования белорусской культуры, языка и литературы НАН Беларуси, сотрудники которого любезно пригласили и автора данной статьи1. Материал собирался по программе Полесского этнолингвистического атласа по причине ее удобства для последующего картографирования данных; полного обследования традиционной духовной культуры и наблюдения над ее сохранностью и изменениями, размыванием и инновациями. Сведения также собирались по индивидуальным программам участников экспедиции, касающихся погребальной и поминальной обрядности, народной Библии и народной медицины.
В исследованном регионе (8 сел Пружанского района) была подтверждена высокая сохранность ряда архаических фрагментов традиции: например, зафиксирован обычай подвешивания жабы над колодцем во время засухи (Клепачи) и литья воды в дыру на могиле висельника (Юндилы) в обрядах вызывания дождя; изготовление «обыденных» Автор выражает благодарность Н.П. Антропову, принявшему на себя труд по сверке и редактуре всех приведенных в статье диалектных текстов; а также другим сотрудникам Центра Е.М. Боганевой, Т.В. Володиной и работникам домов культуры Пружанского р-на. Предметы и объекты (рушники, кресты и пр.), изготавливаемые сообществом целиком за один день в рамках окказиональной обрядности (мор, засуха, война и др.) для отвращения бедствия. предметов; записаны рассказы о русалках, ведьмах и волколаках; уцелели многие части календарной обрядности, например, Громницы (Сретенье 2/15.02), поминальная составляющая Спаса (Праздник Преображения 6/19.08), Го ловосек (День усекновения главы Иоанна Предтечи 29.08/11.09), Купала (07.07), ритуальные бесчинства и мн. др.
Для статьи был избран семейный цикл обрядов, на вопросы по которому респонденты отвечали охотно и полно; в настоящем издании вниманию читателя предлагается полевой материал Пружанщины, касающийся свадебной и родинной обрядности, похоронный же цикл войдет во вторую часть статьи, публикующегося с продолжением. Приведенные диалектные тексты (с переводом на русский язык) представляют собой образец живой речи жителей исследованных нами сел. Она приводится в орфографии, принятой для Полесского архива Института славяноведения РАН, которая была опробована при публикации полесского материал в ряде авторитетных научных изданий (Толстая 2005, Народная 2010).
Свадебный обряд
Сватовство
1. Я раскажу. Ну, нравицца хлопец дзивчыне, дружаць, патом бацьке гаварыт: «Буду жаницца». Есьли багатый и ана багатая, то выбирали так, а бедных ужэ не хацели, а ужэ пасциралося. И вот ужэ прысылаець бацько той сватоу, каб той сват умьел разгаварываць, каб ён у радне яго, а нету, то чужого челавека нанимали. Прыходзе той сват у хату и гаворыць: «Сват прысланый, стоу засліньїй, калбаса спячона, хата падмяцёна, мы были у вас у улетку и бачыли вашу кветку, имья называет, ци Нина, ци Марыя, каб вы добрыя были сваю кветку за нашего князя аддаць», як там назавуць ужэ жэниха. И як сагласные тыя радзицэли, их прыглашаюць к сталу, а сьваць той ставиць бутылку, и есьли ани сагласныя, нявеста, усе, а нявеста навьязывае красную ленту на бутылку, и жаних и нявеста идуць за радзицелями яго, жэниха, и ужэ прыводзяць радзицелей <...> и прыводзяць, да сваты гуляюць, и кали на якую пору венчацца, свадзьбу рабиць [РНП] (Юндилы).
2. Як сабираюцца жаницца, то назывались такие «перэпэты», неафицияльнае сагласавание маладого, ци ицци сватаць, ци не ицци; пасылали якую сваху, к нявесце ат жэниха, и хадзила ана циха.
1. Я расскажу. Ну, нравится парень девушке, дружат, потом он говорит отцу: «Буду жениться». Раньше старались выбирать богатые богатых, а бедных не хотели, а теперь уже это изменилось. И вот уже присылает отец сватов, чтобы тот сват мог вести беседу, чтобы он был родственником, а если нет такого, то чужого человека нанимали. Приходит сват в дом невесты и говорит: «Сват присланный, стол застланный, колбаса приготовлена, дом подметен, мы были у вас летом и видели ваш цветок, называет имя, Нина или Мария не отдадите ли ваш цветок за нашего князя», и называет жениха по имени. И если родители невесты согласны, то сватов приглашают к столу, а сват этот ставит на стол бутылку, и если все согласны, то невеста повязывает на бутылку красную ленту, после этого жених и невеста идут за родителями жениха и приводят их, и празднуют, и [договариваются], в какое время венчаться, делать свадьбу [РНП] (Юндилы).
2. Когда собираются жениться, то сначало было неофициальное согласование молодого идти сватаць или не идти, это называли «перэпэты», посылали сваху к невесте от жениха и она договаривалась А тады ужэ были сваты, сваха, жаних, бацьки, ешчэ хто, несли литр водки, каравай якое було. И ужэ тады невеста кликала там дзеячат сваих, но это було не много, эта чалавек да дзесяци. А с той хаты, где жыла нявеста, маладзёж ужэ знала, что сваты, жсли, трасли салому, ци сено ат сваего села, ат нявесты да жаниха высцилали тую дарогу, а як из чужого сяла, то да канца сяла; яставали рано, знали, што сваты были у когось [РЕА] (Ровбицк).
3. У нас некали салому цягали, крышы были саламяные, есьли прышли сваты до дзивчыны и па улице салому цягали, каб другие дзевчата хутче замуж шли. Какую бы не нашли, всё равно цягали. <...>А як першую чарку пьюць [во время сватовства] в этой хаце, стаяли пад акном и салому цянули, каб дзевчата замуж шли. На заповины, гэто запивйли дзевчину ужэ [СЕВ, ГЗП, ПЕА] (Клепачи).
Свадьба
1. Свадзьбу рабили. Зараз ужэ тожэ трошки так начынаюць, сагласуюць пост; раньшэ то так не было, в семидзясятые што хто хацеу, то и рабиу, хто нарошно, а хто не знаючы <...>. Была специальная жэншчына, ана гатовила «вэлен», у нас называли, фата для нявесты, сабирала адна жэншчына, скольки я помню, ана адна сабирала той вэлен <...>. Дружки и «чйшники» там, хлопцы ат жэниха называлиса «чашники» маладые хлопцы, а дзевчата у невесты были «дружки». <...> А утром ужэ сабиралиса, приязжая жаних са сваей камандаю, там с музыкаю, са сватом, а сваха вешала ему ручник, цэ неофициально. «Кветка», «квитка», «китка» -- ритуальный придмет, представляющий из себя букетик, пучек живых или искусственных цветов, иногда это веточка, большой или маленький цветок, маленький веночек, бант из лент, бумаги, птичье перо и пр., который обычно прикалывали на головной убор или одежду. «Квитка» -- отличительный знак участников свадебного и других обрядов семейного цикла, имеющий ритуальное и апотропеическое значение (Гура 2011: 297). А после уже сватались, были сваты, сваха, жених, родители и другие участники, несли литр водки и каравай. Тогда невеста созывала подруг, не много, человек до десяти. А [сельская] молодежь уже знала, что сватаются, и от той хаты, где жила невеста, рассыпали солому или сено по селу, чтобы была выстлана дорога от невесты к жениху, а если жених из другого села, то выстилали дорогу до границы села. И когда утром вставали [односельчане и видели солому], то сразу понимали, что у кого-то было сватовство [РЕА] (Ровбицк).