Самоидентификация автора в политических мемуарах
Е.А. Журавлева
Аннотация
В данном исследовании при опоре на дискурс-анализ, методы контекстно-интерпретационного анализа, лингвистического наблюдения и описания мемуаров американских политиков - «AnAmericanLife» Р. Рейгана, «MyLife» Б. Клинтона, «DreamsfromMyFather» и «TheAudacityofHope» Б. Обамы - обосновывается необходимость классификации политических мемуаров как отдельного поджанра мемуаристики (в литературоведческой терминологии) или текстотипа «политические мемуары» (в терминологии лингвистики текста) и выявляется зависимость процессов самоидентификации автора от типологических характеристик этого поджанра. В статье делается вывод о направлениях формирования представления автора о самом себе в мемуарном повествовании: 1) автобиографический автор рассматривает себя как политический субъект, как субъект частной жизни и как личность в многообразии психологических проявлений; 2) самоидентификация в политических мемуарах идет посредством поиска и разграничения групп «свои» и «чужие».
Ключевые слова: образ автора, автообраз, оппозиция «свой - чужой», агональность, политический дискурс.
Abstract
E.A. Zhuravleva
Constructing identity in political memoirs
This article explores the links between the processes of identity construction and attributes of political memoirs as a particular type of text embracing a set of inherent characteristics that are derived from political discourse on the one hand, and memoiristic literature on the other. The research is based on the contextual and linguistic analyses and discourse analysis of such American autobiographical memoirs as An American Life by R. Reagan, My Life by B. Clinton, Dreams from My Father and The Audacity of Hope by B. Obama.
The results of the study are summarized as follows. First, we prove that it is necessary that political memoirs be classified as a subgenre of memoiristic literature in terms of literature studies or a type of text in terms of text linguistics. Second, we pinpoint that political memoiristic writing produces particular versions of identity, framed by social context and relations of a private personality. Third, the friend and foe agonistic pattern of politics is outlined as determinative of the physical author's self-perception and identification in political memoirs.
Keywords: the image of the author, self-image, friend-or-foe opposition, agonistic model, political discourse.
Основная часть
Политические мемуары составляют неотъемлемую часть политической культуры Западной Европы и США, поскольку могут рассматриваться как средство получения дивидендов в виде «укрепления политических позиций политика или структуры <…> (улучшение имиджа, укрепление влияния, роли в политическом процессе <…>, рост курса акций, получение большинства голосов на выборах)» [9, с. 128]. По словам М. Хюваринена, создание политической автобиографии или биографии уже является политическим актом: «Publishingapoliticalautobiographyorbiographyorwritingone'sownautobiographyareundoubtedlypoliticalacts, oftenwithfurtherpoliticalimplications» [20, с. 51].
Произведения «о себе» позволяют политику не только достичь коммерческого успеха, но и продлить политическую жизнь, повысить или восстановить интерес аудитории. Французский публицист Ф. Сэи считает, что мемуары служат инструментом возвращения на политическую сцену, сравнивает их с агитационной кампанией и приводит в доказательство этому книгу французского экс-президента В.Ж. д'Эстена «Lepouvoiretlavie», вышедшую перед президентскими выборами в 1988 г. [25].
В свою очередь, американский журналист K. Коннолли утверждает, что мемуары способны реабилитировать политика. По ее наблюдениям, когда мемуары Дж.У. Буша «DecisionPoints» вышли в свет в ноябре 2010 г., почти через два года после окончания его президентского срока, «американская публика начала относиться к нему более благосклонно» [16].
Ж. Кларини называет политические мемуары защитной речью автора: они пишутся для самооправдания [14]. В самом деле, мемуары дают политику возможность ответить, пусть и запоздало, на обвинения оппонентов; отвести критику; объяснить то, что когда-то было неверно истолковано противниками или СМИ, то, что было невозможно опровергнуть в публичных выступлениях ранее. Так, в приведенном ниже фрагменте 44-й президент США Б. Обама объясняет, что отсутствовал на голосовании по законопроекту об ограничении ношения оружия в связи с болезнью дочери, а не из желания предаваться отдыху в ответственный для страны момент:
«With Malia sick and unable to fly, I missed the vote, and the bill failed. Two days later, I got off the red-eye at O'Hare Airport, a wailing baby in tow, Michelle not speaking to me, and was greeted by a frontpage story in the «Chicago Tribune» indicating that the gun bill had fallen a few votes short, and that state senator and congressional candidate Obama «had decided to remain on vacation» in Hawaii» [23, с. 65].
Мемуарный текст также является средством и результатом процесса самоидентификации пишущей политической личности. В частности, для Б. Обамы, являвшегося сенатором на момент написания мемуаров «DreamsfromMyFather: AStoryofRaceandInheritance», создание автобиографического произведения - это попытка понять, кто он, и найти свое место в разделенном американском обществе: «Sothebookisreallymetryingtounderstandwhattheir [parents'] liveswereabout, andtherebyunderstandwhatmylifeisabout. <.> What I realized, though, was that the starting point for any insights I might have really had to do with the story of my own family, and coming to terms with that multi-cultural heritage. So the first book, at least, that I needed to write was a book that came to terms with that divided heritage» [26].
Поскольку специфика самоидентификации в политических мемуарах обусловлена особенностями поджанра автобиографических мемуаров и политического дискурса, представляется целесообразным остановиться на них.
В политических мемуарах наблюдаются следующие признаки, общие для всех мемуарно - автобиографических произведений:
1. Ретроспективный характер повествования. Здесь нужно отметить, что прошлое в мемуарах выполняет не только функцию «вместилища» различных событий, но и символическую функцию: оно осмысливается как обладающее ценностью для настоящего и будущего. Наэтоуказываютсамиавторымемуаров: «I certainly think that you have to know where you've been if you want to know where you're going. For someone who comes out of a family and a background that's both black and white, that's an especially important process that one has to go through» [26].
2. Хронологическое изображение событий.
3. Наличие одного эгоцентрического сознания.
4. Целостность текста при фрагментарности повествования: «разрозненные факты читателем таковыми не воспринимаются, так как они объединены единым стержнем - автором, который придает целостность и связность повествованию» [11, с. 5-6].
5. Наличие двойственного «Я» («я» - субъект и «я» - объект). Автобиографический субъект становится объектом собственного изучения. Кроме того, исследователи говорят о совпадении этого бинарного комплекса с автобиографическим персонажем. Иными словами, в мемуарной литературе наблюдается «феномен триединства, когда автор является одновременно субъектом, объектом и персонажем творимого им <…> речевого мира» [11, с. 4].
6. «Диалектическая оппозиция фактической, исторической достоверности и субъективного осмысления объективных фактов» [5, с. 11]. Авторская субъективность в мемуарах неизбежна, поскольку «субъективное оказывается необходимой ступенью на пути познания объективного» [7, с. 28]. В частности, этим объясняется пограничное положение мемуаров между документалистикой (поскольку документирует историю жизни действительно существующего человека) и художественной (вымышленной) литературой.
Субъективный характер мемуаристики также связан с тем, что она есть «суть словесно овеществленная память» [4, с. 96]. Будучипродуктомработыавтобиографическойпамятиполитика, мемуарныепроизведенияявляютсяписьменнооформленными «memories of single, recurring, and extended events integrated into a coherent story of self that is created and evaluated through sociocultural practices» [18, с. 119]. Вместе с тем в своем исследовании Х. Вельцер последовательно доказывает, что воспоминания об истории не есть история [3]. Поддерживая эту идею, Р.А. МакКарти и Е.К. Уоррингтон указывают на изменчивый характер воспоминаний: «Withthepassageoftime, theserecordsmaybemodified, amalgamated, orevenforgotten. This running autobiographical record is a constructive and reconstructive long-term memory» [21, с. 296]. Как отмечает американский писатель M. Коули в одном из интервью, перед автором мемуаров встает не только вопрос «Кто я?», но и вопрос «Кем (каким) я был?», ответы на который в разное время жизни могут различаться [17], что свидетельствует о свойстве человека переосмысливать и переоценивать себя и все, что с ним происходило в прошлом.
С другой стороны, отступление от документалистики происходит вследствие того, что в контексте произведения писатель «создает <…> подразумеваемый вариант «самого себя»» [2, с. 138]. Тексты воспоминаний, как правило, литературно обработаны, отредактированы, а, значит, «в меньшей степени репрезентируют воспроизводимое время, а также и своего автора, вернее отражают «нового» его, а не того, «прежнего», о котором идет речь в источнике» [12, с. 226]. Более того, текст сконструирован таким образом, чтобы предупредить неправильные интерпретации со стороны читателя. КакотмечаетA. Хаддлстон, «an author's actual intentions should constrain the ways in which a text is properly interpreted» [19, c. 241]. Таким образом, читатель не может вывести образ автора независимо от авторских интенций.
7. Другой чертой мемуаров, связанной с их субъективным характером, является установка автора на создание своего образа в соответствии с принятыми в обществе стандартами поведения («self - fashioning» в терминологии С. Гринблатта (S. Greenblatt. Renaissance. Self-fashioning, 1980)). Это замечание тем более справедливо в отношении автора политических мемуаров, который не может быть свободным в своей деятельности. Эта несвобода обусловлена необходимостью моделировать автообраз, исходя из прогнозируемых ожиданий потенциального читателя, который рассматривается ав - тором-политиком в качестве вероятного сторонника или избирателя.
Несмотря на то, что в политических мемуарах наблюдаются все признаки мемуарной документальной литературы, мы считаем возможным классифицировать политические мемуары как самостоятельную группу текстов или поджанр на том основании, что они встраиваются в систему политического дискурса и обладают его типичными характеристиками: институциональность, агональность (или антагонизм), стратегическое планирование, а также наличие участников политической коммуникации. Кроме того, содержание политических мемуаров в полной мере соответствует содержанию политического дискурса, которое сводится к трем составляющим: формулировка и разъяснение политической позиции, поиск и сплочение сторонников, борьба с противником [13, с. 121].
Образ «я», создаваемый в автобиографическом политическом тексте, можно разложить на основные составляющие: 1) субъект политики как статусный образ, под которым понимается «совокупность представлений, сложившихся в общественном мнении о том, как должен вести себя данный человек в соответствии со своим статусом» [6, с. 147]; 2) субъект частной жизни; 3) личность во всем многообразии ее психоэмоциональных состояний. Именно по этим векторам идёт самоидентификация автора в политических мемуарах.
Вместе с тем автообраз накладывается на оппозицию «свой - чужой», которая является основой политического противостояния и определяет агональный характер политического дискурса. С одной стороны, при создании мемуарного текста автор определяет «свою группу, в рамках которой он будет чувствовать себя наиболее комфортно» [1, с. 236], соотносит себя со «значимым для него социальным окружением: страной, классом, нацией, полом и так далее» [8, с. 77]. С другой стороны, определяя свое, автор закономерно отграничивает себя от Другого (термин М.М. Бахтина). Политика, как справедливо указывает Ш. Муфф, «всегда занимается созданием «нас» через определение «их»» [10, с. 194].
Рассмотрим, как стратегии коммуникативной самопрезентации языковой политической личности, в основе которых лежит определение «своих» и «чужих», реализованы в мемуарах американских политиков: «AnAmericanLife» Р. Рейгана, «MyLife» Б. Клинтона, «DreamsfromMyFather» и «TheAudacityofHope» Б. Обамы.
В контексте мемуаров Б. Обамы «TheAudacityofHope» дифференциация «своих» и «чужих» происходит за счет экспликации социально-политических убеждений автора, прямой номинации собственных социальных ролей, оппонентов («thewealthyandpowerful») и потенциального электората («averageAmericans»).
«Instead what I offer is something modest: <…> my own best assessment - based on my experience as a senator and lawyer, husband and father, Christian and skeptic - of the ways we can ground our politics in the notion of a common good <.> I am a Democrat, after all; my views on most topics correspond more closely to the editorial pages of «the New York Times» than those of «the Wall Street Journal». I am angry about policies that consistently favor the wealthy and powerful over average Americans, and insist that government has an important role in opening up opportunity to all. I believe in evolution, scientific inquiry, and global warming; and I am suspicious of using government to impose anybody's religious beliefs - including my own - on nonbelievers» [23, с. 8].
Дифференциация «своих» и «чужих» также происходит при использовании определенных языковых средств и стилистических приемов, например, противопоставительных местоимений «we» - «they» (или обличительное «you»), «our» - «their» («your»):
«Like all Americans, I cheered at the sight of young Germans tearing it (the Berlin Wall) down and taking chunks of it for souvenirs. Our long standoff against Communist expansion in Europe was ending with the victory of freedom, thanks to the united front presented by NATO and the constancy of American leaders from Harry Truman to George Bush» [15, с. 282].
Данный пример демонстрирует подвижность оппозиции «свой - чужой» в политических мемуарах: в борьбе против коммунистической экспансии противники, демократы и республиканцы, объединяются в группу «свои». На полюсах оппозиции оказываются свободный мир в лице западных стран и страны с коммунистическим режимом. Наряду с последними «чужие» могут воплощаться в противниках из оппозиционной партии; в политиках, которые лоббируют интересы узких групп, противоречащие интересам среднестатистических американцев; в гражданах с расистскими убеждениями, тех, кто враждебно настроен к национальным меньшинствам; в крупных корпорациях, банках, медиамагнатах; в тех, кто не разделяет веру в Бога; в странах-союзниках, применяющих двойные стандарты или сотрудничающие с враждебными США режимами; в представителях СМИ, не способных или не желающих понять точку зрения автора, а также в оппонентах из числа однопартийцев автора, как в следующем фрагменте, построенном на основе антитезы: