Напоминая шаху об обещании поддержки, Михаил Федорович давал понять, что рассчитывает на его выполнение: «И вы б, великий государь, какъ к намъ, великому государю, в грамоте своеи писал и речью приказывал, так бы и совершалъ - на томъ бы своемъ слове крепко стоял»29. Для обоснования необходимости финансовой помощи Аббасу I описывалось бедственное положение русских земель после их разорения поляками, которые «град Москву разорили, и казну многую неисчетную прежнихъ великих государеи росииских, предки наших, за много лет собранье розграбили»30. Четко была обозначена и цель, на которую пойдут средства: против «недруга польского короля нашему царскому величеству вспоможенье учинити своею казною, а послали есмя к тебе, брату нашему, с сею нашею любительною грамотою просити вспоможенья посланниковъ наших»31. Из текста грамоты следует, что имел место запрос Москвы на смешанный займ, так как царь интересуется «каких узорочеи32, что ведетца в наших государствах к вам, брату нашему, за тое казну, что к нам пришлете, послати»33.
До нас дошли также исходящие от Михаила Федоровича письменные наказы послам. Федору Левонтьеву и Богдану Тимофееву было подробно объяснено, как именно изложить царскую просьбу и какие ответы давать на возможные вопросы со стороны шаха и его окружения. Вопрос о займе следовало поднимать после вручения «поминок»34. В остальном устный наказ повторяет содержание письменной грамоты: персидскому правителю также надо было припомнить его обещание прислать «на помочь какие казны или ратных людеи»35 и изложить просьбу «против нашего недруга польского короля нашему царскому величеству вспоможенье учинити своею казною»36. Финансовую помощь Михаил Федорович надеялся получить одним денежным траншем с ответным кизылбашским посольством:
«И вы б, великий государь, брат нашъ, шах-Аббасово величество к намъ, великому государю, начало братственные сердечные любви показал: того нашего посланника Федора да дьяка Богдана к нам отпустил не задержав, и своево большого посла, ближнево человека к нам с ним вместе прислал, и казны денежные к нам с ним, что у вас, великого государя, лучилося к намъ, с нашими посланники и с своимъ послом прислал, чемъ нам против недруга нашего стояти.. ,»37.
Шаху вновь велено сказать, что в счет уплаты долга будут присланы узорочья на его выбор, хотя и признано, что «да и по ся места после того разоренья у великого государя нашего въ его царского величества казне всякихъ узорочеи в собранье мало»38.
На логичный вопрос о сумме предполагаемого займа послам было велено не давать однозначного ответа. Если «учнут их спрашивати, колко государю, царю и великому князю Михаилу Федоровичю Всеа Русии на помочь казны надобно»39, послам полагалось отвечать, что «с нами о том царского величества приказу нетъ, только велел намъ царское величество, брату своему Аббас-шахову величеству о том говорить, чтоб его, государя, для брацкие любви ссудил казною, а в том шах волен - чемъ государя нашего ссудит, то государь наш, царское величество, шаху и заплатит. Царское величество ратным своим людемъ, которые стоят против литовского, дает своего государства годового жалованья на год на два срока по 400 000 рублев - то стрельцомъ и казакомъ опричь дворян и детей боярских, толко с нами о том не наказано, чего у шахова величества просити»40.
Предписывалось также уклоняться от определенного ответа и в том случае, если «шах или шаховы ближние люди учнут говорити, что шах царское величество деньгами ссудитъ, толко б было чему верити, и учнутъ им говорити чтоб они в том дали запись и крестъ на том целовали, что государю те деньги заплатит, и учнутъ приговаривать сроку.»41.
По всей видимости, в Москве опасались, что Аббас, помня ситуацию, сложившуюся во время Смуты, может потребовать в заклад Астрахань42. Поэтому, в случае если будет предложено, чтобы послы «Астарахань в заклад записали и крестным целованьем утвердили», Левонтьеву и Тимофееву следовало отвечать, что без царского повеления они договоренностей заключать не могут, а условия помощи царь будет обсуждать лично с шахскими послами: «.с нами о томъ не наказано, сколко казны просити и какъ в том крепитца, и нам мимо государя своего наказ собою ничего делать нельзя, а послал бы шахово величество казну с ними вместе с своими болшими послы з ближними людьми, и с ними о томъ наказал какъ в тои казне с царскимъ величествомъ укрепитца, и царское величество велит о томъ с ними своим бояромъ ближнимъ говорити и закрепитца, а царское величество государь праведнои, премудрои - слово ево царское инако, что молвитъ, не бывает. В том с шаховым величеством в нелюбе быти не похочетъ - заплатити шаху тое казну по договору велитъ тотчесъ узорочными товары, которые въ его государстве ведутца»43.
В вопросах об Астрахани послам следовало «отказати накрепко и о томъ, и о иныхъ ни о какихъ делехъ не приговаривал и не закрепляти»44.
В 1617 году миссия Левонтьева вернулась в Москву вместе с посланными от шаха персидскими дипломатами Каем Салтаном и Булатбеком, «а с ними к государю поминки многие и денежная казна»45. Федору Левонтьеву и Богдану Тимофееву было велено явиться к царю раньше кизылбашских представителей46. Статейный список от посольства Тимофеева до нас не дошел, однако дело о посольстве Кая Салтана сохранило небольшой отрывок без начала и даты, содержащий некоторые сведения о займе [2: 151]. Этот фрагмент передает часть разговора шаха с московскими послами по вопросу формы долга: «И шах спрашивал какие он казны государю на вспоможение просит - денежные или узорочные? И Федоръ шаху говорил, чтоб ему к государю послать денежныя казна. И шах Федору говорил: пошлет он к государю узорочьями, что у него каких узорочеи в казне есть». Итак, несмотря на просьбу прислать именно денежную казну, Аббас предлагает лишь узорочья. Причина такого ответа раскрывается далее: шах отвечал, что «денежные казны теперь послать ему нечего потому что он стоит против недруга своего и дает жалованье своим служилым людем». Аргументом в пользу отказа от посылки денег со стороны шаха стало утверждение, что персидские деньги «у государя въ его государстве не пригодятца, потому что оне не ходят»47.
Несмотря на, по существу, негативный ответ Аббаса, посольство Кая Салтана и Булатбека, как отмечалось выше, привезло с собой русскому государю «лехкую казну»48. На приеме послов у Михаила Федоровича было сказано, что шах Аббас в бытность у него российского посольства Левонтьева «грамоту принял и речи у него выслушал любительно, и к намъ великому государю отпустил не издержав, и с нимъ вместе прислал к намъ, к великому государю вас, послов твоих Кая Салтана да Булатбека с своими любительными поминки, да с вами ж вместе к нам великому государю прислал в слиткахъ серебра нынешними московскими новыми денгами49, что у брата нашего в то время лучилось, на 7000 рублев, и мы, великий государь, наше царское величество от брата нашего, шах-Аббасова величества те нынешние ево к нам, великому государю, любительные поминки и серебро, что с вами, послы своими, к намъ, великому государю, прислал приымаем.. .»50.
По поводу возврата долга царь отвечал, что «как наше царское величество с недругом нашим с полскимъ королемъ поуправится и мы великий государь наше царское величество тое казну брату нашему шах аббасову величеству заплатить велимъ какими узорочьи из нашего государства шахову величеству будет угодно»51.
Что касается размера присланной «казны», то несколько раз упоминается, что деньги были переданы в виде ста слитков серебра52. Материалы из дела о посольстве Кая Салтана и Булатбека содержат информацию о том, что «во сте слитках серебра весу тысяча шестьсот восемьдесят шесть гривенок дватцать семь золотникъ»53. Уточнена и денежная оценка этих слитков: после переливки из них вышло 6982 рубля 10 алтын 24 золот- ника54. В любом случае, эта сумма была гораздо ниже, чем минимальный запрос, обозначенный в наказе послам.
Итак, попытку посольства Левонтьева получить финансовую помощь от Аббаса Великого нельзя было признать успешной. По всей вероятности, именно поэтому следующее русское посольство, отправившееся в Персию в 1618 году, получает ту же задачу и почти те же указания (например, здесь повторяется наказ уходить от любых решений по закладу Астрахани). Посольство М.П. Барятинского - И.И. Чичерина в 1618-1620 годах, в отличие от «легкого посольства Левонтьева», было тщательнее подготовлено, многочисленно и представительно [2: 176-177], [3: 17].
Подробно останавливаясь на истории посольства, П.П. Бушев, на наш взгляд, верно резюмирует, что «шах не только не выполнил своих многократных обещаний о займе, но и всячески уклонялся от делового общения с членами посольства» [2: 198]. Миссией Барятинского-Чичерина правительство Михаила Романова «закончило попытки обращаться к иностранным державам с просьбами о финансовой помощи» [2: 238].
шах аббас романов займ
Заключение
Таким образом, проведенное исследование показало, что поиски правительством Михаил Федоровича финансовой помощи у Сефевидов, как и в Европе, не увенчались значительным успехом. Из посольств, направленных в Персию с конкретной целью изыскания денежных средств, лишь миссии Ф. Левонтьева удалось получить «лехкую казну», впрочем, крайне недостаточную. Несмотря на обещание дать денег, шах Аббас в конце концов ответил отказом, сославшись на внутренние трудности. Однако позднее он все же передал России денежные средства в виде слитков серебра на сумму около 7000 рублей. Необычная форма «казны» ставит перед нами вопрос о том, что же все-таки представляли из себя слитки, присланные шахом, - кредит или подарок. Указывая на то, что шах отказал в займе денег, П.П. Бушев трактует выделение средств как «среднего уровня подарок» [2: 152, 154]. По его мнению, из-за незначительности суммы посылка слитков была расценена русской стороной в качестве обычных «поминок» [2: 160].
В самом деле, «казна» в денежном эквиваленте составляла всего 7000 рублей и была слишком незначительна. Никаких дальнейших упоминаний об оплате этого долга или же требования со стороны шаха о его возвращении нам неизвестно. Тем не менее при их получении царь дал обещание вернуть все узорочьями, в связи с чем все же нельзя согласиться с мнением П.П. Бушева о том, что получение этих слитков рассматривалось в Москве как подарок. Исходя из текста источников, исследуемых в данной статье, предлагается трактовать изучаемый эпизод именно как небольшой заем в условно денежной форме. Однако его размеры, в особенности в сравнении с запрашиваемой суммой, не позволяют считать этот транш значительным эпизодом в истории внешнего кредитования. Тем не менее сам факт выдачи данного займа, особенно на фоне отказа в помощи со стороны большинства государств, стал примечательным эпизодом русско-персидских отношений XVII века.
Примечания
1. Бахрушин С.В., Сказкин С.Д. Дипломатия в XVII веке // История дипломатии / Под ред. В.П. Потемкина. Т. 1. М.: Соцэкгиз, 1941. С. 204-250.
2. Соловьев С.М. История России с древнейших времен. 2-е изд. СПб.: Обществен. польза, 1896. Кн. 2. Т. 9. 1175 стб.
3. История внешней политики России. Конец XV-XVII век (От свержения ордынского ига до Северной войны). М.: Международные отношения, 1999. С. 220.
4. Посольская книга по связям России с Англией 1614-1617 гг. М.: ИЦ Института российской истории РАН, 2006. С. 90, 96, 101-103.
5. Соловьев С.М. Указ. соч. 1175 стб.; Платонов С.Ф. Москва и Запад в XVI-XVII веках. Л.: Сеятель, 1925. С. 62.
6. Костриков М.С. Русско-английские отношения во второй половине XVI-XVII вв.: Дис. ... канд. ист. наук. М., 2009. С. 132-134.
7. Лисейцев Д.В. Английская книга Посольского приказа 1614-1617 гг. как исторический источник // Посольская книга по связям России с Англией 1614-1617 гг. М.: ИЦ Института российской истории РАН, 2006. С. 19; Костриков М.С. Указ. соч. С. 132-134.
8. Посольская книга. С. 102, сноска 253.
9. Соловьев С.М. Указ. соч. 1179 стб.
10. Донесения посланников республики Соединенных Нидерландов при русском дворе. Отчет Альберта Бурха и Иогана фан Фелтдриля о посольстве их в Россию в 1630 и 1631 гг., с приложением Очерка сношений Московского государства с республикой Соединенных Нидерландов до 1631 г. / Под ред. В.А. Кордта // Сборник Императорского Русского исторического общества. Т. 116. СПб., 1902. С. CLXI-CLXII.
11. Там же. С. CLXIV-CLXV.
12. Там же.
13. Соловьев С.М. Указ. соч. 1019 стб.
14. Бахрушин С.В., Сказкин С.Д. Указ. соч. С. 227.
15. Шах от Тигра до Инда // Дилетант
16. Карамзин Н.М. История Государства Российского. СПб.: Тип. Н. Греча, 1821. Т. 9. Примечания. Примеч. 249. С. 79-80; Примеч. 25. С. 81-82.
17. Посольской наказ Дворянину и Наместнику Болховскому Князь Михайлу Петровичу Борятинскому с товарищи, отправленным в Посольство к Персидскому Шаху 7126 (1618) года Маия 18 дня // Древняя российская вивлиофика, содержащая в себе: собрание древностей российских, до истории, географии и генеалогии российских касающихся / Изд. Н.И. Новикова. 2-е изд. М.: Тип. Ко типской, 1788. Ч. 5. С. 1-135.
18. Памятники дипломатических и торговых сношений Московской Руси с Персией / Изд. под ред. Н.И. Веселовского. Т. 3: Царствование Михаила Федоровича (продолжение). СПб.: Лештуковская Паровая Печатня, 1898. С. 138-731.
19. Соловьев С.М. Указ. соч. 1186-1189 стб.
20. Там же. 1186 стб.
21. Иловайский Д.И. История России. Т. 4.2: Эпоха Михаила Федоровича Романова. Гл. VII. М.: Типо-литография Товарищества И.Н. Кушнеревъ и Ко, 1899. С. 45.
22. История внешней политики России. Конец XV-XVII век (От свержения ордынского ига до Северной войны). М.: Международные отношения, 1999. 448 с.
23. L'Ambassade de D. Garcias de Silva Figueroa En Perse, Contenant La Politique de ce Grand Empire, les moeurs du Roy Schach Abbas, es une Relation exacte de tous les lieux de Perse es des Indes, ou cet Ambassadeur a estй l'espace de huit annйes qu'il y a demeurй. Traduite de l'Espagnol Par Monsieur De Wicqfort. A Paris,Chez Lovis Billaine, au second Pillier de la grand' Sale du Palais, au grand Cesar. M. DC. LXVII (1667). P. 190, 202.
24. Памятники дипломатических и торговых сношений. С. 248.
25. Бушев П.П. История посольств и дипломатических отношений русского и иранского государств в 1586-1612 гг. (по русским архивам). М.: Наука, 1976. 479 с.
26. Заметим, что отдельную работу посольству Тиханова посвятил М.В. Моисеев, его трактовка событий совпадает с мнением П.П. Бушева. См.: Моисеев М.В. «Проваленная миссия». Посольство М.Н. Тиханова в Иран 1613-1615 гг. // Мининские чтения: Сб. науч. тр. по истории Смутного времени в России начала XVII века. Н. Новгород: Кварц, 2012. С. 351-358.