Русско-персидские переговоры о денежной помощи при Михаиле Федоровиче Романове: история, характер, итоги
Дина Дмитриевна Копанева, кандидат исторических наук, старший преподаватель Института истории, Санкт-Петербургский государственный университет
Статья посвящена примечательному эпизоду русско-персидских отношений XVII века, касающемуся истории финансовой помощи персидского шаха Аббаса I русскому царю Михаилу Федоровичу Романову. На основе изучения иранской и русской историографии, а также анализа источников, сохранившихся в материалах Посольского приказа из фонда 77 Российского государственного архива древних актов, автор исследует историю данного займа. Установлено, что из посольств, отправленных первым Романовым к Аббасу Великому с целью получения денег, частичного успеха добилась лишь миссия Ф.И. Левонтьева. С ответным посольством правителем Ирана были присланы русскому царю слитки серебра на общую сумму около 7000 рублей. Не соглашаясь с встречающейся в литературе трактовкой выделенных средств как подарка, автор, исходя из содержания источников, предлагает рассматривать изучаемый эпизод именно как займ, выделенный на фоне отказа в помощи Михаилу Федоровичу со стороны большинства других государств.
Ключевые слова: Россия, Персия, царь Михаил Федорович, шах Аббас I, XVII век, Посольский приказ, история международных отношений
Russian-persian negotiations over financial help during the reign of Mikhail Fyodorovich Romanov: history, patterns, outcomes
Dina D. Kopaneva, PhD in History, Saint Petersburg State University
The article deals with a notable episode in the Russian-Persian relations in the XVII century regarding the history of a money loan given by the Persian Shah Abbas I to the Russian Tsar Mikhail Fyodorovich Romanov. Research into Iranian and Russian historiography, as well as the analysis of the sources preserved among the files of the Posolsky Prikaz (the Ambassadorial Bureau) from fund 77 of the Russian State Archive of Ancient Acts enables to investigate the history and circumstances of this loan. It is established that out of all the embassies sent by the Russian Tsar to Shah Abbas in order to receive money, only the 1616 mission led by F.I. Levontiev achieved partial success. Shah Abbas sent 7000 rubles in silver ingots to the Russian Tsar. The author dismisses the existing concept that regards this money as a simple gift, but interprets it, judging by the texts of the studied sources, as a loan that was given amid the refusal of many other countries to help the Russian Tsar.
Keywords: Russia, Persia, Mikhail Fyodorovich, Shah Abbas I, XVII century, Posolsky Prikaz, Ambassadorial Bureau, history of international relations
Исторический период, последовавший за воцарением Михаила Федоровича Романова (15961645), был сложным временем для всего Русского государства. Страна с трудом преодолевала последствия сотрясавшей ее многолетней Смуты, продолжая вести затяжную войну с Речью Посполитой. Перед молодым государем остро стоял вопрос нехватки средств на восстановление страны и ведение военных действий. В сложившихся условиях одним из возможных источников их получения могли стать иностранные займы. Однако этому препятствовала неблагоприятная международная обстановка. По вступлении на престол царь «немедленно обратился ко всем европейским державам с “обвещением” о своем избрании и с просьбами о займе»1. Французский король Людовик XIII отказал ему в помощи2, так же как и Дания3. В августе 1617 года русское посольство с поручением запросить до 400 тысяч рублей было направлено в Англию4. Английский король Яков I ответил отказом, однако торговые английские организации решили предоставить заем в размере 100 тысяч рублей5.
Взамен от России требовали уступок в торговле и точного указания срока погашения займа6. Деньги поручено было доставить посольству Дадли Диггса (Dudley Digges). Прибыв в Архангельск и узнав о наступлении поляков, Диггс бежал обратно в Англию, увезя большую часть денег7. В марте 1619 года английский купец Ульянов Фабин (Фабиан Смит) привез остатки денежной казны8. В результате Москва получила всего 20 тысяч рублей, которые были приняты русским правительством, а затем (по требованию англичан) были возвращены в 1620 году9. Посольство, прибывшее в июне 1617 года в Гаагу, просило Соединенные Нидерланды выделить на войну с польским королем 70000 руб. и военное снаряжение10. После долгих колебаний и обсуждений генеральные штаты Соединенных Нидерландов приняли резолюцию о выделении Московскому государству боеприпасов, стоимость которых не должна была превышать 20000 гульденов11.
При этом особо оговаривалось, что Амстердамское адмиралтейство должно держать эту цифру в секрете и после переговоров с амстердамскими купцами отредактировать статьи с просьбой о торговых льготах12. Таким образом, поиск финансовой помощи на Западе не увенчался серьезным успехом. С.М. Соловьев, описывая взаимоотношения русского и австрийского дворов, пришел к выводу, что последний не был убежден в прочном укреплении на престоле Михаила13. Аналогичную точку зрения высказывали С.В. Бахрушин и С.Д. Сказкин, считая, что на результатах переговоров отрицательно сказалось отсутствие уверенности партнеров в прочности нового правительства14.
Поиски денежных средств велись не только в Европе, но и на Востоке. Важным направлением московской внешней политики являлись взаимоотношения с Персией. Внимание исследователей давно привлекал эпизод, связанный с предоставлением займа Михаилу Федоровичу от персидского шаха Аббаса I (1571-1629)15. Однако обстоятельства получения этих денег до сих пор остаются не до конца изученными. В этой связи представляется интересным на материалах Посольского приказа из фонда № 77 Российского государственного архива древних актов (РГАДА) «Сношения России с Персией» рассмотреть историю получения данного займа, его характер и размер, а также изучить российскую и иранскую историографию, посвященную этому вопросу.
При анализе историографии о начале иранороссийских дипломатических контактов прежде всего следует обратиться к фундаментальному труду Н.М. Карамзина, в котором упоминается о посольстве Алексея Позднякова, отправленного в Персию Иваном IV в мае 1569 года. Автор указывает, что сведения «о сих древнейших Персидских Посольствах сохранились только в книге Титулярник16». Как отмечал А.П. Новосельцев, Н.М. Карамзин пользовался «русскими тогда еще не опубликованными архивными документами (некоторые не сохранились и в настоящее время могут быть использованы лишь по работе этого историка)» [5: 444]. Это подтверждают исследования Н.М. Рогожина, посвященные посольским книгам из фондов РГАДА [7: 53]. Вместе с тем «определенный массив посольских книг, в том числе по связям России с Персией, сохранился» [1: 98].
Первая публикация материалов «персидских книг» периода царствования Михаила Романова относится к 1788 году, когда в пятом томе «Древней российской вивлиофики» Н.И. Новиков опубликовал Посольский наказ князю М. Барятинскому, отправленному к персидскому шаху в 1618 году17. Оригиналы посольских списков, в том числе посольские дела с Персидским двором, Н.И. Новикову в 1770 году передал князь М.М. Щербатов [4: 285]. В 1890-1898 годах Н.И. Веселовский опубликовал три тома документов из «персидских» посольских книг, относящиеся к истории взаимоотношений России с Персией за период с 1588 по 1621 год. Среди этих дипломатических документов материалы по посольству Федора Исаковича Левонтьева, а также посольству Михаила Петровича Барятинского18. Данный труд не потерял актуальности до настоящего времени и неоднократно использовался в работах как отечественных, так и зарубежных исследователей.
Дипломатические отношения с Ираном не обошел в своей «Истории России»» С.М. Соловьев. Освещая этот вопрос, он приводит небольшую выдержку из документов посольства Барятинского, кратко излагая историю этого посольства и посольства Коробьина-Кувшинова (1621 год)19. Относительно интересующего нас вопроса о займе историк ограничивается без каких- либо пояснений замечанием, что «царь Михаил начал очень дружеские сношения с Персидским шахом Аббасом, который прислал даже денег ему на помощь»20. Наряду с «Историей России» С.М. Соловьева следует отметить аналогичный труд Д.И. Иловайского, в котором исследователь, не разбирая обстоятельств денежной помощи со стороны шаха Аббаса, указывает, что в 1617 году персидский шах помог Михаилу Федоровичу деньгами, прислав ему «слитков серебра на 7000 рублей»21. Данный эпизод касается посольства Федора Левонтьева и дьяка Богдана Тимофеева к шаху Аббасу в 1616-1617 годах, подробности которого будут рассмотрены ниже.
В работах советских историков и востоковедов, посвященных международным отношениям первой половины XVII века, главные события того времени в истории Европы - Тридцатилетняя война и интересы Москвы на Западе - часто заслоняли значение российско-иранских отношений при Михаиле Федоровиче. Персидский заем упоминался редко, причем особой значимости в общем событийном контексте ему не придавалось [6: 109]. Так, в фундаментальной работе «История внешней политики России. Конец XV-XVII век» финансовая помощь со стороны шаха Аббаса не упоминается вовсе22.
Азербайджанский историк Г. Сеидова, помимо материалов, связанных с посольством Ф. Левонтьева и дьяка Б. Тимофеева (со ссылкой на сборник Н.И. Веселовского), использовала в своей работе документы фонда 138 («Дела о Посольском приказе и служивших в нем») для выяснения условий выдачи кредита от шаха Аббаса. Согласно ее версии, шах обещал дать заем при обязательстве русского царя «на Койсе и в Тарках поставить города и людей посадить», обещая снабжать их провиантом [8: 48].
Для иранских историков, изучавших русско-персидские отношения, опубликованные под редакцией Н.И. Веселовского материалы остаются фактически основным источником. Эпизод с просьбой о финансовой помощи от имени русского царя трактуется ими одинаково. Фактически это один нарратив с небольшими отличиями, и он связан с посольством М.П. Барятинского в 1618-1619 годах. Вероятно, первым из иранских историков, кто упомянул данный эпизод в своей работе, был Сайид Мухаммад 'Али Джамалзада. Он правильно назвал фамилию посла, точно описал причины, побудившие царя обратиться за помощью, но ошибочно указал на наличие обещания с российской стороны «заложить Астрахань» [9: 151].
Наджаф Кули Мирза Хисам ад-Даула Му'иззи приводил те же сведения, что и Джамалзада, при этом дополняя их ссылкой на информацию о посольстве М.П. Барятинского из дневника испанского посла дона Гарсия, бывшего тогда также при дворе шаха [11: 292]. Стоит отметить, что указанный Му'иззи западный источник не содержит подробностей дипломатической деятельности посольства, описывая скорее его внешнюю сторону23. Один из крупнейших специалистов по периоду правления Аббаса I Насрулла Фалсафи связывал историю долговых обязательств также только с миссией М.П. Барятинского. Сведения о последней, почерпнутые из указанного сборника документов, автором заметно искажены (сам посол назван ошибочно Воротынским). В частности, Н. Фалсафи писал, что «посол был уполномочен в случае согласия шаха подготовить все необходимые документы, и даже пообещать город Астрахань в качестве залога» [10: 1094].
Затем он добавил, что «в точности неизвестно, какую сумму просил русский царь у шаха, однако посол упомянул о том, что расходы из государственной казны на войну с поляками составляют 400 000 манатов ежегодно» [10: 1094]. Стоит уточнить, что Н. Фалсафи, очевидно, работал с неверным переводом труда Н.И. Веселовского, поскольку в наказе послу М.П. Барятинскому было указано от просьбы заложить Астрахань уклоняться и отвечать, что без ведома государя он не уполномочен решать такие вопросы24. По версии иранского историка, шах Аббас необходимой суммы не выдал, в связи с чем «послы выглядели недовольными» [10: 1095].
Среди работ, затрагивающих в той или иной мере эпизод с персидским займом, следует выделить исследования П.П. Бушева, детально изучившего историю посольств и дипломатических отношений Русского и Иранского государств в 1586-1621 годах25[2]. Как указал данный автор, в 1614 году Михаил Романов направил посольство Михаила Никитича Тиханова, принимая которое
Аббас I не скупился на широкие, но расплывчатые обещания, в том числе об оказании материальной помощи. Однако никаких конкретных решений о займе принято не было [2: 41, 55]26.
Рассматривая вопрос о займе, безусловно, нужно максимально подробно исследовать документы, хранящиеся в фонде 77 Российского государственного архива древних актов. В ходе историко-архивной работы в указанном хранилище нами были рассмотрены материалы, связанные с российским направлением дипломатии Сефевидов эпохи шаха Аббаса I. Эти свидетельства наиболее полно отразили историю рассматриваемого вопроса.
Нам известно, что в 1617 году к шаху Аббасу было отправлено русское посольство во главе с Федором Левонтьевым и дьяком Богданом Тимофеевым. Одной из основных целей миссии была передача просьбы о предоставлении шахом Аббасом денежного займа новому царю. Еще П.П. Бушев отмечал, что надежда на получение от шаха столь необходимой правительству Михаила Романова денежной помощи подпитывалась заверениями посланников кизылбашского государя Хаджи Муртазы и Булат-бека [2: 143]. Как подчеркивал автор, ввиду острой нужды в займе посланникам не возбранялся для достижения цели подкуп людей шаха [2: 146].
В царском наказе послу Левонтьеву говорится следующее:
«.. .а однолично бъ вамъ о томъ всего больши радети: казны на вспоможенье у шаха выпросити, хоти четыреста тысечь рублевъ, а по последней мере сто тысечь рублевъ. А будетъ познаете, что шаховы ближние люди будутъ на то подвижны, шаха на то учнутъ наговаривать, а похотятъ отъ васъ за то подарковъ что будетъ пригоже, только бъ вамъ однолично темъ промыслити и намъ темъ послужити, чтобъ шахъ къ намъ ныне казны на вспоможенье съ посломъ своимъ и съ посланникомъ однолично съ вами вместе прислалъ на семъ лете. А какъ вашею службою и радениемъ то у шаха зделаетца, казны къ намъ на вспоможенье пришлетъ, и мы васъ за то пожалуемъ нашимъ царскимъ великимъ жалованьемъ и вамъ однолично о томъ порадети, у шаха казны къ намъ выпросить»27.
Итак, царь рассчитывал на денежную помощь от 100 до 400 тысяч рублей.
Прошение о займе, очевидно, основывалось на данном шахом ранее декларативном обещании оказать Михаилу Федоровичу поддержку ратными людьми и деньгами. В тексте копии царской грамоты шаху прямо указано:
«Присылал к намъ, великому государю, от тебя, брата нашего, з грамотою в прошломъ, во 123 году, гилянецъ Хозя Муртоза, и говорил в розговорехъ нашимъ приказнымъ людемъ: “будетъ намъ, великому государю, против нашихъ недрузеи надобно на помочь какие казны или ратныхъ людей, и намъ бы, великому государю, к тебе отписати или приказати не стыдяся, и ты, великий государь, братъ нашъ шах-Аббасово величество, намъ, великому государю, ни за что не постоишь - тотчасъ к нам, великому государю, пришлешь”»28.