К середине 1920-х гг. стало понятно, что надежды живущих в полосе отчуждения КВЖД на улучшение обстановки не оправдаются. По данным, опубликованным в харбинской газете «Гун-Бао» (1929 г.), из 21,4 тысячи железнодорожников не имели казенного жилья более 10 тысяч человек. Оклады и «квартирные деньги» отдельных категорий служащих и рабочих настолько малы, что «снять за них даже приличную комнату совершенно невозможно» [27, с. 4]. После перехода железной дороги в совместное управление «товарищами и китайцами» начались увольнения тех, кто не желал оформлять советский паспорт. В дневниках эмигрантов появляются слова сожаления о том, что дни хорошей жизни в Харбине сочтены, так как «товарищи все испохабят и спустят... они быстро разорят дорогу и все денежки ухлопают на пропаганду среди китайцев идей социализма» [13].
Как писали в то время советские газеты, «вместе с гаснущими надеждами гаснет и энергия у руководителей эмиграции» [19, с. 3], но надежда не позволяла энтузиастам бросить общественную и политическую деятельность «с ее интригами, ссорами» [11]. Прикрываясь патриотическими лозунгами, бурную деятельность разворачивали аферисты, которые, как писала газета «Молва», «проводили поборы с эмигрантов в казну великого князя, в фонд спасения Родины» [18, с. 3].
Участие русских эмигрантов в Гражданской войне в Китае.
Китай в 1920-е гг. переживал сложные времена. После Синьхайской революции не удавалось преодолеть политическую раздробленность. На Юге Китая начинает работу правительство Гоминьдан во главе с Сунь Ятсеном (позже с Чан Кайши). Первоначально его поддерживали сторонники социалистической идеологии, позже основавшие Коммунистическую партию Китая (далее КПК).
Китайская гражданская война вновь нарушила быт русских эмигрантов. Потерявшие работу пополняли ряды военных отрядов, участвующих в противоборстве китайских милитаристов. Одних толкало безденежье, других - ненависть к политикам, симпатизирующим идеалам социализма.
Китайские генерал-губернаторы содержали большие армии, но их боеспособность была неудовлетворительной, поэтому приглашались на службу русские офицеры, солдаты и казаки. В конце 1920-х гг. в составе Шанхайского Волонтерского корпуса был сформирован Шанхайский русский полк. Ежемесячным жалованием и бесплатным питанием обеспечивались более двух сотен казаков и бывших русских офицеров, солдат. Полк участвовал в обороне от китайцев-южан Сучжоуского канала, охранял иностранные суда в порту, электростанцию, тюрьму, казармы, склады с оружием, следил за порядком в международном сеттльменте.
В период с 1921 по 1928 г. Чжан Цзолинь привлек на свою сторону более 1000 инструкторов-эмигрантов [4, с. 18], сформировал несколько строевых частей и отряд бронепоездов. На службе этого китайского военачальника состоял Второй Особый конный полк, который не один год успешно выполнял задания по ликвидации отрядов хунхузов, что способствовало формированию положительного отношения мирного местного населения к русским [12, с. 39]. Жестокий бой с «красными пиками» подробно описывал есаул Амурского казачьего войска Евлампий Николаевич Пастухин [12].
Небольшие подразделения (300-700 человек), в которые входили русские эмигранты, были на службе и у генерала Фэн Юйсяна, и у маршала У Пэйфу [24, с. 247]. Как писал И.И. Штин, «У Пэйфу - американский ставленник; мы действуем не без одобрения японцев, а Фэн - ставленник СССР. Так вот и крутится политика в Китае. А народ молчаливо работает, разоряется, мрет с голоду» [13]. Полковник Александр Александрович Тихобразов отмечает, что «тяжело здесь местному крестьянину. То вода деревню затопит, то саранча урожай сжирает, то войска стоят, а это тоже что-то вроде саранчи» [14].
Коалиция маршала У. Пэйфу, лидера чжилийской группировки, и Фэн Юйсяна захватила в 1922 г. Пекин, что позволило им контролировать все ближайшие провинции. В ноябре 1922 г., как отмечала газета «Русский голос», У. Пэйфу созвал в Лаояне совещание представителей различных провинций с целью укрепить их единство [10, с. 3].
Союзы китайских милитаристов были недолговечны. В 1924 г. У Пэйфу нанес мощный удар армии Чжан Цзолиня, которому вновь понадобилась сила русского оружия. Заслуживает быть отмеченным тот факт, что именно в этот момент появляется Русский отряд из казаков, бывших офицеров, солдат, гражданских лиц, в том числе молодежи, под командованием генерал-майора русской армии К.П. Нечаева, который стал наиболее известной (эпатажной) фигурой среди русских эмигрантов [15, с. 242]. И.И. Штин, назначенный командиром роты в 105-й полк 2-го батальона, писал о К.П. Нечаеве так: «Производит впечатление отличного офицера и, видимо, не дурак выпить. В отряде его любят, особенно нижние чины - за храбрость» [13]. Нечаевцы «в большинстве - сорвиголовы, но ребята - славные» [13]. Все в отряде получали денежное довольствие, провиант. За собранное после боя вражеское оружие, пленных офицеров можно было получить вознаграждение от 50 до 20 000 долларов [4, с. 22].
Большинство желающих пополнить русские военные отряды приезжали из Харбина. Следует подчеркнуть, что снабжение новоиспеченных солдат и офицеров находилось в руках Н.Д. Меркулова, который за их счет очень быстро увеличивал свои капиталы. И.И. Штин считал его «тупым, мстительным и мелким» [13]. «Если была бы сплоченность, - пишет он, - если бы не ругались и не интриговали между собой, могли бы держать в своих руках чуть не половину Китая» [13].
Опираясь на данные современной науки, отметим, что в середине 1925 г. советская агентура развернула вербовку эмигрантов из бывших русских военных в армию Фэн Юйсяна, который, симпатизируя левому крылу партии, вступает в Гоминьдан. Казачий Союз осудил соотечественников, отметив в воззвании к казакам: «...не для того проливали кровь, переносили все тяготы беженства и чужбины, чтобы жертвовать своей жизнью за интересы китайских генералов, чтобы перейти на службу к врагам-душителям Родины, убийцам родных и близких...» [29, с. 213].
Конец 1925-го - начало 1926 г. для Русской бригады были сопряжены с большими потерями в боях против армий Сунь Чуань-фана, Фэн Юйсяна, У Пэйфу. Сказалось отсутствие в боевом строю получившего ранение К.П. Нечаева, скудеющее материальное обеспечение продовольствием и боеприпасами. Как писал И.И. Штин, «китайцы на наших трупах делают свое дело и победы» [13]. Китайцы зачастую бежали с поля боя при первом появлении русских отрядов, но, как ни парадоксально, именно русские, как большевики, так и белогвардейцы, «научили их другой войне» [13], беспощадной.
Разгром армии У Пэйфу усилил позиции Гоминьдана и КПК. Нечаевцы поддерживали китайских милитаристов Севера против Гоминьдана, но военная компания 1927-1928 гг. была неудачной [4, с. 51]. После того, как союз Гоминьдана и КПК распался, Чан Кайши начал уничтожать революционные профсоюзы, арестовывать коммунистов. По данным просоветской прессы, издававшейся в Харбине, в марте 1928 г. Пекин подписал соглашение с лидерами Гуансийской группы Гоминьдана о совместных военных действиях против Чан Кайши и Фэн Юйсяна [26, с. 3]. После гибели Чжан Цзолиня коалиция его сторонников распалась. Армии китайских генералов, вооруженные пушками, бомбометами, пулеметами, беззастенчиво предавали друг друга, переходя из одного лагеря в другой.
Важно отметить, как это было во время Гражданской войны в России, отсутствие единства среди русских. И.И. Штин отмечает: «Драться будем хорошо и побеждать будем, а в результате - грабиловка, интриги, сплетни, грязь... Кто-то станет наживаться на своих соотечественниках, а остальные упокоятся в чужой земле... Учимся, пьем водку. Наверху - грызня и интриги. Все переругались и ненавидят друг друга» [13]. Все чаще появляются свидетельства о нарушении воинской дисциплины: [8, с. 277, 281; 14].
Отношения русских беженцев с советской властью были сложными. Когда Красная армия восстановила статус железной дороги, по данным, которые приводит в своем исследовании Г.В. Мелихов, подразделение ГПУ громило казачьи станицы, «более 4 тысяч эмигрантов были тайно вывезены на территорию СССР, где их след теряется» [21, с. 169]. Член Казачьего Союза Г.П. Ларин отмечал в дневнике: «В Трехречье красные напали на поселок казаков и убили практически всех жителей, включая детей» [11]. Многие русские эмигранты, проживающие в Шанхае, Кантоне, Ханькоу, могли рассчитывать на покровительство европейцев [20, с. 1; 32, с. 1], у остальных беженцев из России такой поддержки не было.
Междоусобная война неблагоприятно отражается на других странах, находящихся в тесной связи с Китаем [16, с. 1; 3, с. 1]. Газеты пестрили сообщениями о том, что Япония, стремящаяся к расширению территории, использовала ослабление политической власти в Китае в своих целях [9, с. 1; 25, с 1; 28, с. 4; 33, с. 1; 34, с. 1].
Источник дохода для сотен русских военных эмигрантов быстро иссякал. Вторжение Японии в Маньчжурию усугубило их и без того сложное положение. В 1933-1934 гг. военный опыт и навыки русских военных были востребованы властями Маньчжоу-Го для организации охраны границы. Японцы формировали охранные, полицейские, диверсионные и разведывательные отряды. Многие русские эмигранты не одобряли действия Японии и опасались распространения идеалов фашизма. Из сказанного становится очевидным то, что начался массовый отъезд русских из Маньчжурии.
Ситуация коренным образом изменилась после разгрома Японии в 1945 году. Отношение американских войск к русским было превосходным, но этот период благополучия продлился недолго. Как только появились сообщения о приближении к Шанхаю армии КПК, многие иностранцы поспешили покинуть город. В Маньчжурии ситуация меняется: русские объявлялись врагами советской власти. Те, кого сотрудники НКВД отправляли в СССР, были осуждены и приговорены к длительному заключению. Десятки тысяч людей стали отказываться от ранее полученного советского паспорта и искали возможность отправиться в другую страну: Австралию, США и проч. Были и те, кто вынужден, в силу различных обстоятельств, вернуться в СССР. Оставшиеся в Китае ждали приближающуюся с боями армию Мао Цзэдуна и завершение гражданской войны, второй по счету на их трудном жизненном пути.
Результаты
Итак, анализ записей личных дневников российских эмигрантов, бежавших от советской власти в Китай, и публикации газет, издававшихся в этой стране для русскоязычных читателей, показал их достаточно высокую информативность. Несмотря на присутствие субъективных, зачастую эмоциональных оценок происходящих событий, они могут быть использованы в качестве исторического источника, позволяющего погрузиться в атмосферу тяжелой трансформации духовно-нравственных ценностей, с которыми была сопряжена адаптация российских эмигрантов: попытки найти источник заработка, наладить быт, создать круг общения в новых условиях жизни среди представителей чуждой для многих эмигрантов и малопонятной культуры.
Подводя итог, отметим, что в рамках заявленной темы получили развитие несколько сюжетных линий.
Во-первых, дана краткая характеристика событий гражданских войн в России и Китае, которые связали судьбы достаточно большого числа представителей двух государств.
Во-вторых, показаны различные жизненные пути, которые выбирали на чужбине покинувшие Родину россияне. Одна категория эмигрантов искала способы выживания, сохраняя и передавая своим детям высокие моральные принципы, духовные ценности русской культуры, традиции предков, уважение к труду. Речь, прежде всего, идет о военных, представителях разночинной интеллигенции, осевших в Харбине, Шанхае, Тяньцзине, Пекине, провинции Синьцзян, а также жителях казачьих станиц. Другая часть эмигрантов, попирая понятия о чести и достоинстве, стремилась к обогащению любой ценой, в том числе и за счет соотечественников, оказавшихся, так же, как и они, в бедственном положении. Особое внимание уделено истории бывших российских военных, которые в поисках заработка и/или по идеологическим соображениям сражались в рядах военных отрядов китайских милитаристов в 1920-1930-х годах. Одной из причин поражения белой армии в Гражданской войне в России была разобщенность военных подразделений, конфликты амбициозных офицеров. Эта проблема не была преодолена в Китае. Отсутствие единства оценок текущей ситуации, четких целей и программы дальнейших действий, стремление к обособлению, в частности, казачества, личное противоборство лидеров, моральная деградация, которая имела место в офицерской и солдатской среде, ослабляли позиции русских белоэмигрантов в Китае и играли на руку их противникам.
В-третьих, в представленном исследовании нашла отражение борьба советской и антисоветской идеологии на Дальнем Востоке, в Китае. На это противостояние указывает участие россиян в Гражданской войне в Китае на стороне противников КПК, осуждение политики СССР на страницах личных дневников и русскоязычных газет, издававшихся в Китае.
Современная наука не ослабляет внимание к комбинации факторов (внутриполитических, внешнеполитических, экономических, идеологических, межэтнических и проч.), которые несут негативные радикальные перемены (крах духовных ценностей, политических и экономических систем, социальной структуры), вызывают массовые миграции населения. Гражданская война способна вызывать наиболее тяжелые формы таких трансформаций. В целом, изучение исторических документов, касающихся судеб людей, переживших гражданскую войну (в данном исследовании рассматривается уникальная история людей, переживших две гражданские войны), необходимо не столько для формального накопления знаний, сколько для осмысления и глубокого анализа событий прошлого.