Русская философская иррационалистическая культура на рубеже XIX-XX веков (на материале творчества Л. Шестова)
Жукова Ольга Ивановна, доктор философских наук, профессор, заведующая кафедрой философии и общественных наук, Кемеровский государственный университет (г. Кемерово, РФ).
Жуков Владимир Дмитриевич, кандидат философских наук, доцент, заведующий кафедрой философии и культурологии, Кемеровский государственный медицинский университет (г. Кемерово, РФ)
Актуальность данной темы продиктована все обостряющимся интересом в философии, культурологии, психологии и других сферах социогуманитарного знания к проблеме человека в целом. Иррационалистическая же трактовка указанной проблемы здесь является одной из приоритетных. Это можно видеть в произведениях писателей мировой художественной литературы от Ф. Кафки до П. Зюскинда, в мировом кинематографе от Ф. Феллини до А. Германа, в музыкальном творчестве от Д. Шестаковича до А. Шнитке и т. д.
Авторы данной работы ставят перед собой цель: опираясь на культур-философский анализ обозначенной проблемы, раскрыть данную тему на материале творчества одного из самых оригинальных отечественных экзистенциальных мыслителей XX столетия - Л. Шестова. В содержательном плане использованы его труды, в которых наиболее обостренно выражена иррационалистическая сущность человека и трагичность его существования («Апофеоз беспочвенности», «Достоевский и Ницше», «Шекспир и его критик Брандес» и др.).
Авторы приходят к выводу, что идеи данного мыслителя не просто вписываются в контекст социального и личностного существования человека, а являются крайне актуальными для осмысления социокультурной картины межличностных отношений в целом. В данной работе обозначенные идеи исследуются не просто в описательном плане, они включены в многообразный контекст культурного бытия - художественного, литературно-критического, философского.
Авторы считают, что исследуемый феномен отечественной философской мысли сам по себе представляет значительный интерес для современного человека в силу того, что в нем фиксируются и исследуются такие черты человеческого бытия (иррациональность его сущности, трагичность существования и осознание этой трагичности), которые не покидают историко-культурное пространство в течение длительного времени и являются одними из определяющих сегодня.
Ключевые слова: русская философия, культура, человек, иррационализм, рационализм, экзистенциализм.
RUSSIAN PHILOSOPHICAL IRRATIONALIST CULTURE AT THE TURN OF THE 19TH-20TH CENTURIES (BASED ON THE WORK OF L. SHESTOV)
Zhukova Olga Ivanovna, Dr of Philosophical Sciences, Professor, Department Chair of Philosophy and Social Science, Kemerovo State University (Kemerovo, Russian Federation).
Zhukov Vladimir Dmitrievich, PhD in Philosophy, Associate Professor, Department Chair of Philosophy and Culturology, Kemerovo State Medical University (Kemerovo, Russian Federation).
The relevance of this topic was by the growing interest in philosophy, science, cultural studies, psychology and other areas of socio-humanitarian knowledge to the problem of man as a whole. The irrational interpretation of this problem is one of the priorities here. It can be seen in the works of writers of world fiction from F. Kafka to P. Suskind, in the world cinema from F. Fellini to A. Hermann, in musical works from D. Shostakovich to A. Schnittke, etc.
The authors of this work set a goal: based on the cultural and philosophical analysis of the identified problem, to reveal this topic on the material of work of one of the most original Russian existential thinkers of the 20th century L. Shestov.
In terms of content, his works are used, in which the irrational essence of man and the tragedy of his existence are most sharply expressed (“The Apotheosis of Groundlessness”, “Dostoevsky and Nietzsche”, “Shakespeare and his critic Brandes”, etc.).
The authors conclude that the ideas of this thinker do not just fit into the context of the social and personal existence of a person, but they are extremely relevant for understanding the socio-cultural pattern of interpersonal relationships in general. In this work, these ideas are explored not just in a descriptive way; they are included in the diverse context of cultural life: artistic, literary-critical, and philosophical.
The authors believe that the investigated phenomenon of Russian philosophical thought itself is of considerable interest to modern person due to the fact that it is recorded and investigated by such features of the human being (the irrationality of its essence, the tragedy of his existence and awareness of this tragedy), which do not leave the historical and cultural area for a long time and are some of the defining today. In this context, the philosophy of L. Shestov is one of the keys to understanding the modernity.
Keywords: Russian philosophy, culture, man, irrationalism, rationalism, existentialism.
Отечественная философская мысль, в отличие от своего литературно-художественного собрата, оказалась для России явлением довольно поздним. Последний в виде образного взгляда на мир заявил о себе еще в период европейского Средневековья в качестве богатой древнерусской литературы и в ХУШ столетии предстал уже в виде практически всех литературных жанров (поэзии, драматургии, прозы) за исключением может быть романного творчества; да и то в начале XIX века состоялась и это компенсация, да еще какая - Пушкин написал не просто роман, а роман в стихах - «Евгений Онегин». Философский же взгляд на мир долгое время в нашем отечестве либо вообще не заявлял о себе, либо сказывался в ученических вариациях: увлечениях Кантом (не случайно один из героев упомянутого выше романа - Владимир Ленский «поклонник Канта и поэт»), школой шеленгианцев или философскими вариациями такого интереснейшего славянофила как Киреевский, пытавшегося критически освоить философию Гегеля. К началу же прошлого столетия русская философская мысль расцвела во всем своем оригинальном многообразии. Один
Вл. Соловьев чего только стоит. Но здесь можно упомянуть интуитивиста Н. Лосского, одного из основоположников русского космизма Н. Федорова, таких религиозных мыслителей как С. Булгаков, П. Флоренский, С. Франк, оригинального марксиста Г. Плеханова и многих, многих других [6]. Можно сказать, что к началу XX столетия в российской философской культуре были уже представлены все мировые тенденции философского дискурса как рационального, так и иррационального толка. Таким образом, можно констатировать, что российская философская мысль уже заняла свое достойное положение в национальной и мировой духовной культуре.
Особое место в этом контексте занимает иррационалистическая тенденция в лице Л. Шестова - мыслителя, которого нельзя назвать чистым философом или чистым литературным критиком, или религиозным проповедником. В нем синтезируется практически все аспекты гуманитарной отечественной культуры - философии, литературы, истории, религии, психологии. В этом смысле, личность Л. Шестова как выразителя именно российской культурологической мысли представляется крайне интересной. Его взгляды гармонично вписываются в многообразную картину литературно-философских исканий целого столетия и являются в значительной степени актуальными и для сегодняшнего дня, поскольку в настоящий момент проблема иррациональной сущности человека и его бытия не только не уходит на задний план, но и, наоборот, становится все более доминирующей в сознании современного человека.
Здесь можно отметить, что мы имеем дело не только с индивидуальным культурным феноменом, а с некоторой общей тенденцией эволюции отечественной культурологической мысли. Аналоги подобных исканий в упомянутый период можно найти, скажем, в воззрениях близкого по экзистенциальной позиции к Л. Шестову такого мыслителя, как Н. Бердяев [2]. При всей разнице взглядов упомянутых представителей русской иррационалистической мысли определенно можно сказать, что центр тяжести их воззрений общий - проблема человека. С самого начала их творчества (Л. Шестов начинает как литературный критик, а Н. Бердяев выступает в качестве «легального марксиста») работы того и другого изобилуют размышлениями о кризисе человеческих отношений, о критическом состоянии философских представлений о человеке и его бытии, часто повторяется мысль о переоценке всех ценностей (о «распаде связи времен»), о том, что все сдвинулось со старых мест и не обрело еще новых.
Нельзя сказать, что это было присуще трудам только данных философов. Нет, в сущности, тоже констатировалась Н. Гротом, П. Виноградовым, но нашло наиболее четкое выражение у данных мыслителей.
Надо отметить, что ни Л. Шестов, ни Н. Бердяев не останавливаются просто на назывании кризиса, они пытаются и найти выход из него. Поиски же выхода, как правило, связываются с решением проблемы человека, которая осознанно ставится обоими мыслителями в центр личностного миросозерцания. Неповторимое индивидуальное человеческое существование становится отправной точкой философствования. Поэтому оказывается: для того, чтобы разобраться в дальнейших путях развития человечества, необходимо решить саму проблему человека.
В связи с этим вполне логично остановиться на анализе некоторых принципов ее постановки в русской иррационалистической философской культуре. Есть смысл это сделать еще и постольку, поскольку она не является традиционной для европейской мысли. Эта нетрадиционность заключатся в самой исходной посылке: философия ничего не имеет общего с наукой и с рациональностью как символом европейской культуры. Л. Шестовым это формулируется предельно заостренно, Н. Бердяевым - с многочисленными оговорками. Но, в сущности, и тем и другим определяется исходная позиция, противопоставляющая себя классической философской культуре от Сократа и Аристотеля до Гегеля и Маркса. Правда, это уже звучало раньше из уст Серена Кьеркегора, но рассматриваемыми авторами услышано не было [5]. Хотя произведения этого датского мыслителя в конце XIX - начале XX века в России печатались, но ни Шестовым, ни Бердяевым до их эмиграции даже не упоминалось этого имени. Вероятно, в том, что главные теоретические посылки оказались тождественны, сказалась как логика изменения самих социальных связей, так и логика саморазвития философской культуры в целом.
Итак, в русском иррационализме провозглашается отход от понимания философии как науки. Более того, компетентность претензий самой науки на решение проблем человеческого бытия не просто ставится под сомнение, но зачастую настойчиво отвергается.
Первое шестовское произведение «Шекспир и его критик Брандес» буквально обрушивает на читателя заявления о том, что наука не обращала внимания на человека, наука «не чувствовала». Она устанавливала закономерности внешнего мира, причинную связь. Под ударами науки умер Бог, наука сама теперь стала являться новым богом. Всюду варьируется одна из основных мыслей иррационалистической философии: наука проходила и проходит мимо человека.
Человеческая жизнь не укладывается в рамки, предлагаемые ей научным знанием, сложность ее самобытных перипетий, трагедий, страданий во многом превосходит их, а ученые, считает Шестов, открывают себе новое обширное поле для завоеваний науки. Наука, по мысли Шестова, принялась за изучение души, вооружившись, как ей представляется, самыми точными инструментами, показавшими свою работоспособность трехсотлетним опытом.
Причем автор видит и виновного в подобном состоянии дел. Это ученый, противопоставляемый им поэту. Последний своим творчеством ближе к человеку, чем представитель науки. Но его стремления никчемны в мире, ориентированном на научное освоение. Поэт видит человеческие проблемы более остро. Мюссе, Гейне, Байрон чувствуют крушение человеческих идеалов с поразительной силой. Они протестуют против абсолютного господства безликой науки, но им не удается остановить ее в век победоносного научного шествия.
Большинство людей, по мысли Шестова, не замечают этой трагедии (Шестовым подобный парадокс чрезмерного онаучивания человеческой жизни осознается как трагедия человечества), ибо наука дает некоторые удобства. «Поэты плачут, мы вторим их рыданиям, видя, как уродует это нечто - “необходимость” - жизнь целых поколений людей. Но ученый не понимает такого отношения. Зачем возмущаться против “живой геометрии”», - восклицает русский мыслитель [10, с. 4].
Попробуем разобраться в предлагаемой трактовке. Конечно, в стремлении ограничить права науки можно видеть реакцию на гипертрофию рационалистического подхода к сущности человека, но, может быть, в большей степени - реакцию на позитивистские устремления философии, поскольку позитивизм выступает как теоретическая основа всех, в том числе и на сегодняшний день «технократических» концепций человека. Поэтому, во-первых, логично разобрать постановку проблемы человека в иррационалистической философской культуре в контексте противопоставления иррационализма и позитивизма. Во- вторых, обозначить один из главных моментов такого культурфилософского феномена как экзистенциализм: сопряжение личности писателя, философа, критика с излагаемой им теоретической концепцией. В данном случае это уместно, исходя уже из первых работ рассматриваемого мыслителя, в которых явственно прослеживается упомянутая позиция автора. В-третьих, в связи с этим необходимо остановить внимание на противопоставлении личностей мыслителя и поэта в русской иррационалистической философской культуре и на специфике формы ее изложения.
Выявление данных моментов позволят подойти к раскрытию сложных отношений между рассматриваемым вариантом отечественной мысли, с одной стороны, и традиционной европейской философией и культурой - с другой.
Л. Шестов имел способность предельно заостренно и последовательно высказывать свои суждения. Антирационалистическая тенденция проходит буквально через все его произведения, всюду он считает своим долгом еще и еще раз обратиться к критике науки по указанным выше причинам. Постепенно эти замечания в адрес научного освоения мира перерастают в критику всякого рационалистического довода. Л. Шестов предстает как последовательный антирационалист. В силу данной позиции он бросает обвинение не только позитивизму, но и всему рационализму, каждому мыслителю, строящему свои концепции на основе признания приоритета разума. В связи с этим философом даже не разводятся понятия «материализм» и «идеализм», поскольку для него они однопорядковые. Его больше интересуют личности, заявляющие об иррациональности человеческого бытия.