Что касается вопроса территориальной идентификации казачества, то в российской историографии признано, что это направление разработано крайне слабо, хотя оно и определено в существующей классификации видов идентичности как самостоятельное. Ему уделяли большое внимание социологи, философы. Правда, при анализе исторических процессов ощущается потребность в его более глубоком изучении, обращаетесь ли вы к событиям Гражданской войны 1918-1920-х гг., или к Великой Отечественной войне (1941-1945 гг.), или к послевоенному периоду истории СССР, а затем России.
Территориальное притязание - это основа для возникновения проблем окружающей среды, природных ресурсов, демографии, угроза духовным ценностям и идентичности, в том числе территориальной, источник новых военных угроз, направленных на лишение России независимости, и вытекающие из этого последствия [7, с. 8]. Все это пришлось пережить и российскому казачеству. Это наследие прошлой политики государства ощущается и в современных условиях жизни казачества (Северный Кавказ, регион Семиречья в Казахстане, Дальний Восток и др.).
Как утверждается во многих исследованиях проблемы, это «императивная, абсолютная ценность, которая не должна быть разменной монетой» в имеющих место, и особенно ярко проявившихся за последнее время, политических игр [13]. Любое государство должно защищать свою территориальную целостность.
Итоги изучения проблемы в последние годы позволяют также сделать вывод, что территориальный фактор остается в качестве определяющего в территориальной идентичности, на что не обращалось внимание как в прошлом, так и в условиях современности. В каждом конкретном случае авторы рассматривают под регионом не политико-административное, а историко-географическое пространство.
Какие в данном случае можно выделить составляющие этого явления, в той или иной степени характеризующие территориальную идентичность ?
По нашему мнению, территориальная идентификация позволяет более точно, путем применения метода сравнительного анализа, раскрыть историческую связь поколений, обращаясь при этом к историческому прошлому и реалиям современности.
Ученые приходят к выводу, что изучение процессов конструирования территориальной идентичности на разных уровнях пространственной структуры оказывается важным для оценки социальных последствий и выявления потенциала протекающих социально-политических процессов на рассматриваемой территории. В современном мире идентификация с территорией становится инструментом мобилизации населения и осознания ценности этого в жизни народов, включая казачество. В настоящем исследовании автором и была предпринята попытка обратить внимание именно на эти стороны проблемы.
Конечно, невольно возникает вопрос, какой же будет дальнейшая судьба территорий, в том числе и названных в исследовании территорий проживания казачества - Дон, Северный Кавказ, Центральные районы России и др. Предсказать трудно. Профессор Эгберт Ян полагает, что «вместо территориальных национальных государств возникнут так называемые этнотерриториальные корпорации, для которых наличие собственно территории перестанет быть наиважнейшим условием существования. Возможно, подобные этнонациональные корпорации будут иметь долгое будущее» [33].
В процессе взаимодействия происходит и приобретение новых форм взаимоотношений, взаимовосприятия культуры, традиций, быта, кухни и др.
Если попадаешь в казачий край с постоем, то обязательно в лексиконе казачьей семьи в регионах их проживания всегда можно услышать одни и те же названия столовых блюд, как составного элемента идентификации в сфере культуры. Образно об этом свидетельствует констатация этого факта:
«Кроме приусадебного надела земли и других дополнительных земельных участков казаки работали и на огороде при сотне, что позволяло им на уровне поддерживать питание, а это борщ и гречневая каша на сливочном масле (“коровье масло”), затем порция горячего мяса, отваренного в борще. Все остальное можно было “истэ стикы влизэ”» [8, с. 392].
Весьма обобщающе и образно излагались сведения о питании казаков одним из атаманов кубанского казачества Дмитрием Белым. «Побут кубанців не дуже відрізнявся від традиційного українського, їли головним чином хлібні й молочні страви: хліб, пироги із сиром, вареники, галушки, локшину, лапшу, млинці, деруни, коржі, кисляк, варенець, сир, масло, сметану. Варили борщі і каші, дуже любили гарбузяні каші з молоком. Багато вирощували кавунів, динь - з них робили патоку, що заміняла цукор. Вирощували горох і квасолю (для супів), пекли пироги, які їли з маслом. З жирів були поширені олія із соняшників і суріпи.
Особливою повагою користувалося традиційне сало, яке вживали в їжу під час тяжких сільськогосподарських робіт і при далеких подорожах. М'ясо кубанці їли переважно під час свят. Чимало їли козаки домашньої птиці, окороків, ковбас, які на літо заливали смальцем. Борщ заправляли дером (середовим салом), любили борщі з галушками.
Коли кубанці від'їжджали на польові роботи у степ і жили в тимчасових куренях, то їли там кавуни з хлібом, кавуни із солоними огірками. Смачним у полі був куліш, коли молодь збиралася після роботи на вечорниці.
Фрукти і ягоди сушили козаки для узварів. Багато споживали риби, яку варили, смажили й сушили, її у річках водилося так багато, що пуд красної риби коштував лише три карбованці. Найбільш поширеним хмільним напоєм був спотикач - розчинений мед, який настоювали на хмелю. Харчі кубанці мали переважно із власного господарства. Купували тільки рис, цукор, чай і цукерки - все це була святкова їжа» [8, с. 392].
В науке существует мнение, что экономика и культуры органичны. Их сбалансированному развитию, как и совершенствованию механизмов реализации программ, придается особое значение. Этому содействует и идентификация членов сообщества, включая российское казачество.
С этой стороной проблемы смыкается и вопрос об этнической идентичности, как составляющей национальной политики, включающей формирование самосознания и национального сознания, поведенческой «модели», символов, традиционных ценностей в условиях социально-политических связей. Отсюда идентичность, в том числе и северокавказская, и крымская, и пр., приобретает как бы новые типы, как геополитический и территориальный 2 [7]. Все это находит отражение и в повседневной жизни сообщества российских казаков.
Важным составляющим элементом в идентификации казачества и других этнических общностей на территории России выступал высокий уровень грамотности и образования казачества, особенно казачьего офицерства. По признанию ученых, занимающихся изучением проблемы идентичности, это определялось целенаправленным воспитанием, формированием высокодуховных, морально-нравственных, служебно-деловых контактов; высоким уровнем толерантности, патриотического духа; нового сознания как через общение внутри этнической общности, так и во взаимодействии с другими; изучением истории, литературы, традиций народов, государства в целом. Так, профессор А.Ф. Дашдамиров рекомендует необходимый учет не только различий культурной идентичности, но и в большей мере параметров территорий других регионов, многочисленного их состава этнических общностей, уровня экономических связей, накопленного годами опыта совместного проживания народов [9, с. 2425]. В дополнение к этому следует назвать и наличие адекватных стратегий развития этнополитической безопасности [6, с. 90-107], социокультурного качества и других ингредиентов 3 [4, с. 287; 25].
Но в данном случае вряд ли можно сбрасывать со счетов тот факт, что если в 2002 г. идентифицировали себя с казачеством 140 тыс. граждан Российской Федерации, то в 2010 г., по данным Всероссийской переписи, в России проживало 67 573 казака. В Южном федеральном округе проживает 53 947 казаков - это почти 80 % от общего количества казачьего населения. Больше всего казаков проживает в Ростовской - 29 682 казака (почти 44 %) и Волгоградской - 18 452 казака (27,3 %) областях. Краснодарский край расположился только на третьем месте. Вместо ожидаемого атаманом Н. Долудой миллиона казаков на Кубани идентифицировали себя таковыми пока только 5 261 человек, что составляет даже меньше 8 % от общего количества казаков в России [27]. Казачество проживает на территории, где производится 35 % промышленной продукции страны [35].
И в этой ситуации вряд ли будет верным искажение истории, как коллективной памяти. Именно история, в том числе и российского казачества, содействует формированию самосознания и национального сознания казачьей массы. Поэтому не должно быть ориентации на отдельные моменты истории, нельзя недооценивать или совсем не упоминать о других моментах. История, в том числе и казачества, должна быть раскрытой, воссозданной, восстановленной. «История - это источник формирования коллективной памяти, - пишет Энсар Нисанджи (Турция), - то понимание и преподавание истории, которое приобретает форму согласно глубине понимания, это два значимых посредника между историей и коллективной идентичностью» [21, с. 109].
Поэтому преобладающими должны быть меры позитивного характера. Воссоздание и совершенствование нормативно-правовой базы, на основе которой возможно возрождение казачества, регулирование взаимоотношений его с институтами государственной власти, формирование хозяйственной направленности этого слоя населения с особым этнокультурным компонентом [21, с. 109].
Принятая 15 сентября 2012 г. «Стратегия государственной национальной политики РФ на период до 2025 года», безусловно, была призвана определить основополагающие направления, в том числе и применительно дальнейшего развития российского казачества.
Эти положения получили свое наполнение и в документе «Стратегия государственной политики РФ в отношении российского казачества до 2020 г.», утвержденном Указом Президента РФ от 15 сентября 2012 г. N° 2789, а также в уставах казачьих войск России. Казачество выступает признанным активным участником происходящих изменений в сфере экономики и культуры страны. Оно остается при этом последовательным в выполнении главной задачи государства - формировании условий для сохранения его целостности, обеспечении безопасности.
Российское казачество через свои общественные объединения - институты гражданского общества продолжает решение задач по консолидации и укреплению единства народов, гармонизации межэтнических отношений. В этом огромным подспорьем остается и помощь со стороны Правительства РФ. В целях укрепления единства российских народов была принята к исполнению еще 25 августа 2013 г. ФЦП «Укрепление единства российской нации и этнокультурного развития народов России (2014-2020 гг.)», ставшая частью госпрограммы «Региональная политика и федеративные отношения», принятой в марте 2014 года. Для этих целей программой было предусмотрено выделение средств в сумме 6,8 млрд рублей. В центре внимания ее остается поддержание мира и гражданского согласия, развитие контактов между органами государственной власти и казачьими общественными объединениями.
Не остается незамеченной и духовная составляющая, которая особенно почитаема в казачьей среде, уважение к православию, Отчизне, к истории России и казачества, сохранение исторической памяти, казачьих традиций.
Несомненно, атаманы должны учитывать происходящие изменения в многонациональном российском объединении, соблюдая законы Российского государства. В этом плане заметную роль играет и обмен опытом, накопленным казачеством за последнюю четверть века. А такой опыт имеется и в Кубанском казачьем войске, и у казаков Ставрополья, Приморья, Волгоградской области, Центрального казачьего войска и др. Казачество выступает органичной частью многонациональной российской государственности.
Остается очевидной и необходимость решения задачи развития федеративных отношений, в которые «вплетено» было и казачество, отношений, обеспечивающих гармоничное сочетание самостоятельности субъектов Российской Федерации, целостность Российского государства. Заметная роль в решении этих задач отводится идентичности.
Результаты
Таким образом, даже краткое изложение вопроса об идентификации казачества показывает, насколько ценно было его значение в прошлом. Вопрос по-прежнему остается актуальным и в условиях современности. Обстоятельному исследованию должны быть подвергнуты такие виды идентификации, как социальная, национальная, региональная, духовная, культурная идентичность применительно к российскому казачеству.
Для казаков во все времена территориальная идентичность была одной из приоритетных проблем бытия.
Идентичность как явление позволяет судить о таких факторах казачьей жизни, как адаптация и интеграция, а также и таких социальных факторах, как признание, доверие, восприятие, уровень развития грамотности и образования и других.
В 1990-е гг. в условиях демократических преобразований в России спонтанно возникали условия возрождения и для испытавшего на себе реверберацию российского казачества.
Изучение проблемы вызывает и необходимость рассмотрения количественных характеристик процесса возрождения казачества, которые не имели постоянной величины, строгого учета по причине отсутствия единого органа, регулировавшего реализацию этих задач. Поэтому не случайно показания в этом плане оказались различными. Иногда во Всероссийских переписях (2002, 2010 гг.) учитываются исключительно казаки, которые идентифицировали себя с казачеством, и, конечно же, показатели о них будут резко различаться с имевшимися сведениями по казакам в администрациях субъектов Российской Федерации.