Согласно либертарианской теории прессы, которая характеризуется демократическими принципами отношения к личности и к деятельности средств массовой информации, пресса не инструмент власти, а источник информации и руководство к действию, и каждый имеет право отстаивать через нее свою точку зрения. В период выборов в обязанности СМИ входят освещение хода избирательной кампании, обеспечение гласности и открытости электорального процесса. Выборы в Государственную Думу в 1995 году горячо обсуждались на страницах печати, предметом дискуссий вновь стали проблемы перехода к рыночным отношениям, вопросы инвестиций в российскую экономику, собственности на земельные участки. Степень политизированности общества была в тот период особенно высокой, и, возможно, это мешало журналистам уделять внимание еще и качеству законотворческой деятельности народных избранников, деятельности структур органов власти, проблемам эффективности их работы.
Более активному участию средств массовой информации в формировании демократических институтов препятствовало, как ни странно, и законодательство. В соответствии с принятым в сентябре 1997 года Законом «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» любая журналистская информация о кандидате рассматривалась как предвыборная агитация «за» или «против» и могла быть опубликована только за счет средств из предвыборного фонда этого кандидата или его соперника. Таким образом, работа СМИ во время выборов полностью блокировалась, поскольку кандидаты принимали участие в информационно значимых (со знаком «плюс» или со знаком «минус») событиях. В период избирательных кампаний в газете было невозможно опубликовать ни журналистского расследования, затрагивающего деятельность связанной с кандидатом структуры, ни позитивного или негативного мнения читателя о кандидате. И только в 2003 году Конституционный суд РФ счел некоторые положения закона ведущими к нарушению свободы СМИ и разграничил понятия предвыборной агитации и простого информирования. Несмотря на это, сложившаяся с 1997 года практика (в том числе и судебная) не позволяет средствам массовой информации свободно, на демократических принципах участвовать в электоральном процессе, удовлетворять общественную потребность в выражении мнений. В то же время свобода выражения является одним из условий, без которого невозможно участие граждан в политической жизни.
Демократизации общественной жизни должна соответствовать демократизация журналистики как синхронное политическое явление [7, с. 130]. К концу последнего десятилетия ХХ века стало заметно безразличное отношение государства к положению прессы. Процесс демократизации журналистики как института посттоталитарного общества был, по существу, завершен. В ходе развития демократии в стране не было принято ни одного закона о праве на информацию, о доступе к информации или об открытости деятельности государственных органов, хотя законопроекты были подготовлены и переданы на рассмотрение в Государственную Думу еще в начале 1990-х годов. И только в феврале 2009 года был принят Закон «Об обеспечении доступа к информации о деятельности государственных органов и органов местного самоуправления», вступивший в силу 1 января 2010 года. Закон был скоропалительно принят депутатами на волне борьбы с коррупцией и в русле создания электронного правительства, в нем содержится объемный перечень сведений, которые могут быть размещены в Интернете (а не должны быть, что было бы более корректно с точки зрения права), не учтены ни опыт действия подобных законов за рубежом, ни то, что необходимым условием такого закона в современной демократии является участие общественности в процессе контроля и надзора за соблюдением права граждан на доступ к информации.
Свободные средства массовой информации являются одним из основных элементов развитого демократического общества не только потому, что именно из них гражданин получает основную информацию о текущих событиях, но и потому, что через СМИ он может влиять на органы власти. В России ситуация иная. Даже самые острые и даже скандальные публикации и передачи чаще всего не влекут никаких последствия для их персонажей. СМИ не обладают силой государственного принуждения и давления, хотя их еще иногда и называют «четвертой властью». Замечания и предложения журналистов для должностных лиц - это всего лишь мнение общественности, которое носит не обязательный, а убеждающий, консультативный характер.
Чтобы публикация оказалась действенной, необходимо либо политическое влияние, либо юридические механизмы. К сожалению, попытки СМИ играть роль выразителя общественных интересов оказываются юридически не подкрепленными.
Первоначально вопрос об обязанности власти реагировать на критику в прессе был решен в Указе Президента РФ «О мерах по укреплению дисциплины в системе государственной службы» от 6 июня 1996 года. Указом было установлено, что руководители органов власти несут персональную ответственность за состояние исполнительской дисциплины в соответствующих структурах, на них возлагалась обязанность в течение трех дней рассматривать сообщения, опубликованные в СМИ, о нарушении или неисполнении их подчиненными федеральных законов и указов Президента Российской Федерации и вступивших в законную силу решений судов. (Хотя это далеко не исчерпывающий перечень допускаемых чиновниками нарушений, о которых сообщают СМИ).
Указ Президента был продублирован различными федеральными органами исполнительной власти. Можно сказать, что таким образом была частично реализована идея общественного контроля за деятельностью исполнительной власти. Однако в июне 2005 года этот Указ был неожиданно отменен. Впрочем, он побудил некоторых губернаторов инициировать принятие местных нормативных актов, устанавливающих обязанность чиновников реагировать на публикации в СМИ, и это говорит о том, что на уровне субъектов Федерации и муниципальных образований власть находится ближе к народу.
В течение первого десятилетия XXI века российские средства массовой информации, кажется, окончательно утратили приобретенный в перестроечные годы авторитет. Впервые это можно было наблюдать в период избирательных кампаний: президентских в 1996 и в 2000 гг. и в Государственную Думу в 1999 году. Коммерциализация и деидеологизация СМИ, возросший контроль со стороны хозяев, которые постоянно вели борьбу за информационные ресурсы, участие журналистов в информационных войнах между претендентами на победу в парламентских выборах (в частности, между блоками «Единство» и «Отечество») привели к появлению «черного пиара». В странах западной демократии действуют законы, запрещающие сделки, ведущие к концентрации печати. В Австралии, Канаде, Норвегии, Великобритании и США существуют ограничения на одновременное владение разными видами СМИ. В нашей стране монополизация средств массовой информации, а также ориентация самих СМИ на получение прибыли и на удовлетворение спроса аудитории на развлечения привели к тому, что распространение полной и достоверной информации, свобода выражения взглядов по самому широкому кругу вопросов, в том числе конструктивная критика власти, правительства, должностных лиц для пользы общества и демократии, отошли на второй план.
Разрабатывая концепцию «журналистика и демократия», Е. П. Прохоров задается вопросом: как понимается в журналистике демократизация жизни общества и, соответственно, готовы ли СМИ участвовать в процессах демократизации [5, с. 16]? В. А. Сидоров считает: «Постижение смысла демократизма журналистики - насущная задача общенаучного характера, потому что только демократизм самой журналистики при его воздействии на СМИ способствует адекватному отображению картин реальности в прессе. Этот посыл… особенно актуален сегодня, когда в обществе доминирующей стала идея демократии, правда, подвергающаяся идейным атакам с разных политических флангов. Поэтому неизбежно должно установиться соответствие между демократическими потенциями общества и демократическим характером функционирования журналистики, практика которой ставит все новые и новые вопросы перед аналитиками» [7, с. 127]. Несомненно для В. А. Сидорова одно: демократизм журналистики представляет собой актуальную составляющую гражданской политической культуры журналиста.
Построение в России демократической системы немыслимо без адекватной ей политической культуры. «…Для развития стабильного и эффективного демократического правления требуется нечто большее, нежели определенные политические и управленческие структуры. Это развитие зависит от... политической культуры. Если она не способна поддержать демократическую систему, шансы последней на успех невелики» [9, р. 498]. Эти слова Габриэла Алмонда и Сиднея Вербы, авторов широко известного исследования «Гражданская культура», стоявших у истоков политической культурологии, подтверждает и общественная жизнь современной России.
Трудности становления демократии в нашей стране, на наш взгляд, обусловлены именно отсутствием политической культуры демократического типа, ибо и политики, и рядовые граждане, и институты нередко действуют (в большинстве случаев неосознанно) в соответствии с императивами политической культуры, корни которой уходят в прошлое. Конечно, советской политической культуры как целостной парадигмы больше не существует. Но ее распад и замещение новой - процесс длительный и противоречивый. Как будет он протекать, сколько времени займет, зависит в том числе и от целенаправленного формирования политической культуры, соответствующей демократической политической системе [1, с. 7].
Теоретическая модель политической культуры, адекватная политической системе демократии и способствующая поддержанию демократической стабильности, описана Алмондом и Вербой как «гражданская культура» (civic culture). Как напишет сам Алмонд спустя полтора десятилетия после выхода своей знаменитой книги, в качестве ее рабочей гипотезы была принята модель успешно действующей демократии, исходящая из посылки, что все граждане вовлечены в политику и активно участвуют в ней, что их участие предполагает информированность, аналитический и рациональный подход [6, с. 101].
Демократизация в Россииво многом базировалась на том, что ликвидация цензуры, свободные выборы и рыночные отношения принесут быстрые и устойчивые результаты. При этом явно не учитывалось отсутствие гражданского общества и низкий уровень развития политической и правовой культуры. В сознании населения России всегда преобладало право силы, а не сила права и наблюдалась тенденция к сакрализации власти. Воспитать в гражданах отношение к представителям власти как к обязанным решать проблемы людей слугам народа, вытеснить из массового сознания патерналистские настроения, отношение к власти как к чему-то неприкосновенному, священному, откуда-то сверху данному - в этом заключается важная, может быть, наиболее сложная проблема демократизации.
Исходя из изложенного, можно сделать следующие выводы. Провозглашенная на первом этапе демократических преобразований в нашей стране гласность была мощным рычагом начавшейся перестройки, и средства массовой информации сыграли едва ли не главную роль в либерализации советского режима, исследуя наиболее острые проблемы, вовлекая в их обсуждение огромную аудиторию, получая тем самым возможность посредством формирования общественного мнения влиять на пути и динамику развития демократических отношений.
Однако участие журналистики в следующем этапе демократических преобразований уже нельзя назвать определяющим. Журналистика является не только непосредственным участником демократических процессов, но и их объектом. Демократизация самой журналистики (а именно переход к новой, многопартийной системе печати), безусловно, повлияла на перестройку массового сознания, но не оказала воздействия на формирование демократических институтов. После того как средства массовой информации не справились с финансовыми проблемами в условиях экономической самостоятельности и перешли во владение крупных финансово-промышленных корпораций и государственных структур, государство потеряло интерес к положению СМИ (кроме «своих», государственных изданий, учредителями которых являются органы государственной и муниципальной власти). Монополизация СМИ органами государственного управления, финансовыми и другими структурами дает широкие возможности для манипулирования массовым сознанием и свидетельствует о том, что государственная информационная политика не соответствует принципам демократии.
Демократия является единственной формой политического строя, при котором политика обязана постоянно вступать в процесс коммуникации, поэтому журналистика является в определенном смысле формой демократии и может стать одним из мощных факторов ускорения демократического развития. Однако для этого в стране должен быть «спрос» на демократию, а значит, необходима большая работа, в том числе и средств массовой информации, по политическому просвещению населения и выработке технологий гражданского участия, то есть по формированию гражданской культуры.
Список литературы
1. Баталов Э. Политическая культура России сквозь призму civic culture // Pro et Contra. 2002. Т. 7. № 3. С. 7-22.
2. Бусыгина И., Захаров А. Sum ergo cogito: политический мини-лексикон. М.: Московская школа политических исследований, 2006.
3. Засурский Я. Н. Искушение свободой: российская журналистика 1990-2007. М., 2007.
4. Иваницкий В. Л. Становление медиарынка в постсоветской России: движение к линии горизонта // СМИ в меняющейся России: коллективная монография / под ред. Е. Л. Вартановой; науч. ред. И. Д. Фомичева. М., 2010. С. 38-64.
5. Прохоров Е. П. Журналистика и демократия. Изд-е 2-е, перераб. и доп. М.: Аспект Пресс, 2004.
6. Салмин А. М. Современная демократия. М., 2009.
7. Сидоров В. А. Демократизм масс-медиа как предмет теоретического анализа журналистики // Теория журналистики:
анализ концепций: сб. статей / ред.-сост. М. Н. Ким. СПб., 2008. С. 128-138.
8. Тилли Чарльз. Демократия / пер. Т. Б. Менской. М., 2007.
9. Almond G., Verba S. The Civic Culture: Political Attitudes and Democracy in Five Nations. Princeton, 1963.
10. Zassoursky Y. N. Russian Media Models on the Eve of the 21st Century // 21st Scientific Conference & General Assembly of International Association for Media and Communication Research. Glasgow, Scotland, 1998.