Выражение «если б возможно было медленно погрузить в ее грудь острый нож», в котором явно обозначен признак убийство и имплицитно - удовольствие («медленно»), вызвало некоторые разночтения. Фраза «если б возможно было» в переводе Сабо воспроизведена лишь при помощи суффикса потенциального значения в глаголе: «ha rцgtцn kest marthattam volna a mellebe» (если бы я мог вонзить/погрузить нож в ее грудь). Девечерине употребляет необходимый в данном случае суффикс потенциального значения и сохраняет придаточное «если б возможно было» («ha lett volna ra mod» - если бы был способ / если бы явился случай), точнее передавая содержание оригинала. В выражении «медленно погрузить в ее грудь острый нож» Сабо выпускает эпитеты «медленно» и «острый», в результате взаимодействие признаков удовольствие и убийство, которое важно для полноценного воспроизведения эмоционального состояния героя и его оценки своего чувства к Полине, редуцируется. В версии Девечерине эпитеты сохранены, при этом лексема «грудь» заменена на «сердце». Выбор переводчицы обусловлен тем, что в венгерском существует устойчивое выражение «kest mart a szivebe» (вонзить нож в сердце). Вариант «mell» (грудь), предложенный Сабо, на первый взгляд точнее, однако именно «сердце» воспринимается носителями языка как сосредоточие жизни, вместилище чувств, поэтому вариант Сабо представляет отклонение от языковой нормы, а решение Девечерине полностью оправдано.
Сочетание «с наслаждением» в версии Сабо передано с помощью лексемы «kej» (сладострастие, наслаждение), которая акцентирует эротический подтекст сцены и оттенок греховности. Такое решение отчасти компенсирует пропущенные в предыдущей части наречие и прилагательное. В переводе Девечерине использовано слово «gyцnyцr» (наслаждение, также может соотноситься с восхищением и любованием), которое оставляет эротическую семантику несколько затушеванной.
На основании анализа первого эпизода можно заключить, что признаки влечение к лицу другого пола и ненависть переданы без потерь. Воспроизведение признаков убийство и наслаждение в версии Девечерине более сбалансированное (сохраняется эффект крещендо оригинала), в то время как у Сабо сначала наблюдается потеря признаков, а затем их концентрированная компенсация с акцентом на эротической составляющей.
Сабо скрупулезно, порой буквально следует стилю Достоевского, нарушая при этом нормы родного языка. Девечерине больше адаптирует оригинал, оставаясь внимательной к нюансам слова Достоевского, но не нарушая норм принимающего языка. При этом ни в одном из двух переводов первого эпизода не допущено таких искажений, которые могли бы существенно повлиять на трактовку образа главного героя и нарушить логику сюжетных построений.
Представление о страсти Алексея Ивановича к Полине как о чувстве, в котором перемешаны полярные эмоции, получит развитие в нескольких эпизодах завязки. Рассмотрим два из пятой главы.
Знаете ли вы, что я когда-нибудь вас убью? Не потому убью,
что разлюблю иль приревную, а - так, просто убью, потому что
меня иногда тянет вас съесть [17. С. 231].
Повтор признака убийство указывает на то, что идея об убийстве Полины постоянно присутствует в сознании героя. В качестве новых штрихов выступают признаки угасание влечения к лицу другого пола, ревность, сильное желание, утрата контроля и аппетит. Комбинация признаков сильное желание и утрата контроля («меня иногда тянет»), выраженная безличной конструкцией, будет использована писателем еще раз в аналогичном контексте как средство, указывающее на то, что герой находится во власти своего чувства к Полине и не может ему противостоять. Признак утрата контроля реализуется в ряде фрагментов, характеризующих взаимоотношения главного героя с различными страстями: страстью к игре («во мне родилось какое-то странное ощущение» [17. С. 224]), страстью к деньгам («не мог уж отвести от нее (груды билетов и свертков золота. - А.Ш.) моих глаз» [17. С. 296]). Систематическое проявление этого признака в семантической структуре трех концептов указывает на то, что вся жизнь героя подчинена страстям, и он не способен их побороть.
Обратимся к переводам этого фрагмента. Признак убийство, выраженный повторяющимся глаголом «убью», в обеих версиях воспроизведен с помощью эквивалента «megцlni» (убивать, убить). Признак угасание влечения к лицу другого пола, вербализованный глаголом «разлюблю», передан Сабо с помощью лексемы «kiszeretni» (разлю- бить), которая является просторечной и не свойственна литературному языку XIX в. Данный глагол в венгерском употребляется редко (образуется по аналогии с глаголом «влюбиться»: ср. влюбиться - beleszeretni, где приставка bele- соответствует русской в-, и kiszeretni, где приставка ki- соответствует русской вы-). Девечерине выбирает наиболее естественный для венгерского языка глагол «kiдbrдndulni» (разочароваться), который контекстуально может передавать значение «разлюбить». Данный глагол соответствует буквально понятому русскому «разочароваться» (ср. дbrдnd - мечта, греза, фантазия, иллюзия) в отличие от «разочароваться, обмануться в ожиданиях, разувериться» - csalodni [6. С. 18, 113, 376,]. Признак ревность («приревную») у Сабо воспроизведен с помощью глагола «feltekenykedni» (ревновать) в будущем времени, у Девечерине - с помощью существительного «feltekenysegbol» (из ревности). Оба варианта позволяют в полной мере передать смысл исходного высказывания, при этом Сабо вновь буквально следует синтаксису Достоевского.
Безличная форма «меня иногда тянет» (комплекс признаков сильное желание и утрата контроля) в обоих случаях заменена личным предложением в активном залоге, в результате первый признак воспроизводится в обоих переводах без потерь, а второй -редуцируется. Для передачи подобной пассивной конструкции, когда человеком овладевает и движет желание, оба переводчика использовали выражение «я чувствую, что/будто хочу вас съесть» (пассивность героя призвано выразить наречие «непреодолимо» у Сабо и прилагательное «непреодолимое» у Девечерине). Интересно отметить, что Девечерине использует обычное для передачи подобной конструкции сочетание «ьgy erzem, hogy...» (чувствую так, что...), а Сабо создает нетипичный для венгерского языка оборот «olyat erzek, mintha...» (чувствую такое, будто...), за счет чего этот отрезок текста обращает на себя более пристальное внимание читателя. Глагол «съесть» (признак аппетит) в обеих версиях передан с помощью глагола «megenni» (съесть) с широким спектром значений, что в полной мере соответствует оригиналу.
Таким образом, во втором эпизоде переводчики без потерь воспроизвели следующие признаки: убийство, ревность, сильное желание, аппетит. Признак угасание влечения также передан полно, при этом решение Сабо немного искажает речевой портрет Алексея Ивановича (вводится просторечие). Признак утрата контроля несколько редуцируется в обоих переводах за счет того, что естественные для русского языка конструкции пассивного залога, обретающие в художественном тексте особое значение (восприятие страсти как самостоятельной силы), передаются естественными для венгерского языка конструкциями залога активного.
Рассмотрим еще один аналогичный эпизод из пятой главы. В нем, как уже было ранее, сталкиваются противоречивые высказывания и поступки, свидетельствующие о том, насколько страстно Алексей Иванович влюблен в Полину: его признание в желании убить девушку сменяется обещанием броситься со Шлангенберга по первому ее слову. Такая композиция вновь подчеркивает неоднозначность чувства героя, указывает на то, что резкие перепады в отношении к Полине носят систематический характер. В данном случае нас интересует фрагмент, где герой говорит об убийстве возлюбленной:
.меня много раз непреодолимо тянуло прибить вас, изуродовать, задушить. <...> Вы доведете меня до горячки. <...>
Я люблю без надежды и знаю, что после этого в тысячу раз больше буду любить вас. Если я вас когда-нибудь убью, то надо ведь и себя убить будет; ну так - я себя как можно дольше буду не убивать, чтоб эту нестерпимую боль без вас ощутить [17. С. 231].
Здесь представлены такие признаки концепта ЛС, как сильное желание, утрата контроля, мучительство, болезнь, влечение к лицу другого пола, мучение, убийство, удовольствие, большая часть которых уже была актуализирована в завязке. Таким образом, вербализация концепта страсть от эпизода к эпизоду демонстрирует последовательность авторской работы со словом, направленную на формирование образа главного героя. Систематическая актуализация этих признаков в ближайшем контексте завершает «портрет» любовной страсти учителя, указывая, что в нем нет случайных черт.
Комплекс признаков сильное желание и утрата контроля, выраженный той же комбинацией средств, что и в предыдущем отрывке («тянет» в составе безличной конструкции), последовательно указывает на то, что герой воспринимает свое чувство как стихию, которая управляет его поступками. На уровне хронотопа это поддерживается признаками кружение и падение («вихрь», «закружусь» [17. С. 281], «я соскочу в эту бездну» [17. С. 231], «... было одно мгновение ожидания, похожее <...> на впечатление, испытанное madame Blanchard, когда она <...> летела с воздушного шара на землю» [17. С. 293]). Взаимодействие этих признаков вводит аналогию с нравственным падением и бесовским искушением и в совокупности с признаком утрата контроля становится указанием на то, что Алексей Иванович сбился с истинного пути, встал на путь страстей.
Значимым для уточнения психологического состояния Алексея Ивановича в момент размышлений об убийстве представляется выражение «до горячки». В художественном языке Достоевского «горячка» может означать: 1. «Тяжелое заболевание с сильным жаром и ознобом». 2. «Страстное увлечение, пылкость, азарт». 3. «Несдержанность, чрезмерная возбужденность, вспыльчивость, нетерпеливость» [23]. В данном случае наблюдается синтез значений: лексема вводит образное сравнение страсти учителя с болезненным состоянием, подразумевающим неспособность контролировать свои действия (признаки болезнь и утрата контроля). Эта связь подкреплена синтаксисом неуправляемых действий в первом предложении отрывка. Впоследствии с горячкой герой сравнит свое состояние во время роковой игры [17. С. 292]).
Чередование признаков влечение к лицу другого пола и убийство («любить», «убить») формирует эмоциональный перепад, который выявляет деградацию ценностных установок героя: он готов пожертвовать Полиной, чтобы любить ее еще больше.
Признаки концептов не всегда объективированы конкретными лексемами, зачастую в роли репрезентанта выступает целое высказывание. В анализируемом эпизоде в выражении «я себя как можно дольше буду не убивать, чтоб эту нестерпимую боль без вас ощутить» на лексическом уровне эксплицированы признаки самоубийство и мучение, с помощью построения высказывания - удовольствие. В результате этого взаимодействия в образе Алексея Ивановича проявляется характерный оттенок удовольствия от страдания, который будет многократно актуализирован в тексте.
Рассмотрим, как эти смысловые оттенки воспроизведены в переводах и обеспечена ли преемственность признаков от отрывка к отрывку.
Выражение «меня много раз непреодолимо тянуло» (комплекс признаков сильное желание и утрата контроля) в переводе Сабо воспроизведено с помощью пассивной конструкции «engemet gyakran ellenallhatatlanul цsztцnцz valami, hogy» (меня часто непреодолимо что-то побуждает, чтобы я...), у Девечерине - активной конструкцией «en sokszor ellenallhatatlan vagyat erzek» (я часто чувствую непреодолимое желание). В обоих случаях сохраняется признак сильное желание. Сабо приближает признак утрата контроля к русскому синтаксису, однако Девечерине находит более благозвучный эквивалент. Признаки мучительство и убийство, выраженные цепочкой градуированных однородных сказуемых «прибить <...> изуродовать, задушить», воспроизведены с помощью аналогичных цепочкек: у Сабо - «megverjem, elektelenitsem, megfojtsam» (избить, обезобразить, задушить), у Девечерине - megverjem, elcsьfitsam, megfojtsam (избить, изуродовать, задушить). Переводчики предлагают идентичные эквиваленты для лексем «прибить» и «задушить». Слово «изуродовать» воспроизведено с помощью близких синонимов: у Сабо «ekteleniteni» (обезобразить, изуродовать; ср. «ek» - уст. «краса») и elcsьfitani» ((из)уродовать, обезобразить; ср. корень «csьf» - «безобразный, уродливый», «урод»). То есть оба переводческих решения позволяют сохранить значение «лишить красоты».
Выражение «доведете меня до горячки» в версии Сабо передано с помощью предложения «Kegyed engemet magamon kivьli helyzetbe fog hozni» (вы поставите меня в положение вне себя). Переводчик не использует существующих в языке сочетаний, а изобретает свой вариант. Девечерине использует устойчивый оборот «kihoz a sodrombol» (вывести из себя), в основе которого лежит метафорический образ течения (выбить из течения). По смыслу оба переводческих решения соотносятся с использованным в оригинале «довести до горячки», однако уступают ему в интенсивности, при этом семантика утраты контроля в обоих случаях сохраняется, а семантика болезни утрачивается. Кроме того, вариант Сабо звучит для венгерского читателя инородно, а Девечерине - естественно.
Признак влечение к лицу другого пола, выраженный глаголом «любить» в настоящем и будущем времени, в обоих переводах передан с помощью глагола «szeretni» с сохранением временной формы.
Признак убийство, выраженный в оригинале глаголом «убить», в обоих переводах воспроизведен с помощью лексемы «megцlni» (убивать, убить). Признак самоубийство, актуализированный выражением «себя убить», в обеих версиях передан с помощью глагола «megцlni» (убивать). Комплекс признаков самоубийство, мучение и удовольствие, выраженный в оригинале конструкцией «я себя как можно дольше буду не убивать, чтоб эту нестерпимую боль без вас ощутить», воспроизведен в переводах различными средствами: у Сабо - «en mentol tovabb fogom halogatni a magam megцleset, hogy azt az elviselhetetlen fajdalmat kegyed nelkьl erezzem at» (я буду как можно более оттягивать убийство себя, чтобы чувствовать эту нестерпимую боль без вас); у Девечерине - «de цngyilkossagomat minel kesobbre fogom halasztani, mert erezni akarom az elviselhetetlen fajdalmat, hogy maga mar nines» (но самоубийство я буду откладывать как можно дольше, потому что хочу чувствовать нестерпимую боль, что вас уже нет). Нестандартное расположение отрицательной частицы придает предложению неожиданное звучание, однако именно это нарушение синтаксиса позволяет акцентировать такую важную составляющую психологии героя, как удовольствие от мучения. Чтобы передать семантику отрезка «себя <...> не убивать», переводчики использовали глагол «откладывать» (halogatni -- откладывать, оттягивать (Сабо); halasztani - откладывать, переносить срок (Девечерине)). При этом Сабо, более точно следуя тексту Достоевского, создает оригинальное решение: «en mentol tovabb fogom halogatni a magam megцleset» (я буду как можно дольше оттягивать убийство себя), где неожиданно звучит сочетание «убийство себя». В этом вполне удачном выражении глагол «оттягивать» с суффиксом -gat-, означающим частотность/повторяемость во времени, оказывается на своем месте. В переводе Девечерине используется глагол официального стиля, означающий перенесение срока на более поздний, что контрастирует с идеей самоубийства и поэтому придает фразе необычное звучание. Тем самым компенсируется, на первый взгляд, не вполне удачно подобранное Девечерине слово «самоубийство», которого в оригинале автор намеренно избегает (не использует слово «самоубийство» и создает конструкцию с глаголом несовершенного вида). Таким образом, нюанс, связанный с удовольствием от мучения, воспроизведен переводчиками в обоих случаях, а также сохранен характер речи рассказчика.