Роль северо-кавказских этнократических элит в политическом процессе российской федерации
Галицкий Владимир Прохорович
г. Москва
В Северо-Кавказском регионе России традиционно проживают представители более ста народов, принадлежащих к различным языковым группам, которые сохранили свои вековые традиции, родовые (тейповые) отношения, религиозные убеждения. Этот регион руководством США и НАТО объявлен зоной своих геополитических интересов, в которой они стремятся к изменению политических режимов «не силовыми» методами, провоцируя так называемый «внутренний порыв гражданского общества» против конституционного строя, существующего в государстве. Данный регион, исходя из многочисленных публичных заявлений представителей международных террористических организаций, является первоочередной целью террористических атак. Для реализации данной цели террористами проводится масштабная работа по формированию в ближайшей перспективе базы финансовой, организационной и политической поддержки их идей не только в среде российских молодых мусульман, но и других категорий молодежи, придерживающихся радикальных взглядов [1].
Не вызывает сомнения, что и геополитические противники России, и северокавказские бандформирования, будут стремиться заручиться поддержкой местных элит, и особенно этнократических, в борьбе с существующим конституционным строем. Следовательно, роль этноэлит в позитивном и негативном развитии региона весьма велика, что требует от федерального центра России системного внимания к этой части населения Северного Кавказа.
Таким образом, приобретает важное значение вопрос о соответствии отечественных элит, этноэлит, прежде всего, Северо-Кавказского региона, требованиям современного политического управления и его сконцентрированности на проблемах национальных интересов, безопасности, и, в связи с этим, о фундаментальных качествах федеральных и местных лидеров и этноэлит в этом ракурсе [2]. Нам нужна такая этноэлита, которая была бы в любых условиях ответственна за стабильность ситуации в стране, регионе, на местах. На деле это триада: «Президент РФ - руководители субъектов РФ - органы местного самоуправления» [3]. Четкость функционирования этой триады может обеспечить политико-экономическую и оборонную стабильность в регионе и стране, а рассогласованность, конфронтации может привести к серьезным угрозам в сфере национальной безопасности [4].
С точки зрения социальных ресурсов особую значимость приобретает элита общества, которая представляет собой социальный слой, обладающий соответствующими положением, уровнем знаний и другими качествами, позволяющими управлять обществом и оказывать влияние на ценностные ориентации и поведенческие стереотипы в обществе [5]. При этом необходимо отметить, что элита - это социальный слой, который отбирается обществом для своего развития. К элите предъявляются высокие требования относительно уровня образованности и культуры, ибо негативные социокультурные процессы, неминуемо ведут к разрушению культуры народа, снижению значения нравственных начал, утрате духовности, девальвации ценности права. Фактически речь идет о кризисе культуры, который, при непринятии должных мер, в конечном счете, неминуемо приведет к падению власти [6].
Уровень культуры и образования обеспечивают индивиду его самодостаточность и значительную информированность о себе, окружающей его человеческой и природной среде. Такая информированность дает ему возможность принимать правильные решения, разумно регулировать свое поведение и отношение к окружающей среде. Образованность человека позволяет ему не только объективно оценивать реальную действительность, критически мыслить, что является определенной гарантией от попадания под влияние экстремистской или террористической идеологии [7].
Подтверждением этой гипотезе может служить анализ исторического опыта разрешения социально-политических, межнациональных и конфессиональных конфликтов (г. Орджоникидзе, 1981 г.; Сумгаит, 1989-1990 гг.; Ош, 1989 г.; Фергана, 1988-1989 гг.; Южная Осетия, 1990-1991 гг.; осетино-ингушский конфликт, 1992 г.; Приднестровье, 1991- 1993 гг.; Чечня, 1994-2002 гг.), который дает основание высказать мнение о том, что наиболее агрессивно себя ведут в процессе таких конфликтов люди с низкой образованностью, малограмотные и безграмотные [8].
Указанная категория людей, как правило, не способна критически оценить поведение тех, кто призывает их к участию в разрушительных действиях. Они имеют гипертрофированное представление о своем прошлом, подвержены преувеличению значимости своей малой или большой национальной, социальной группы, слепо верят своим лидерам, без необходимых оснований считают их честными, справедливыми, бескорыстными. Именно такое представление о своих лидерах делает их авторитетами в глазах этих людей [9].
История Северного Кавказа до советского периода, советского периода и послесоветского показывает особую роль этноэлиты[1] народов, населяющих его. Необходимо отметить, что понятие этноэлиты не несет в себе деструктивность. Наоборот, наличие в обществе конструктивной этноэлиты обеспечивает его нормальное развитие. Прогрессивное, созидательное развитие народа, нации немыслимо без этноэлиты. Все зависит от того, какую социально-политическую позицию она занимает как по отношению к своему народу, так и государству. Именно с этих позиций она и должна рассматриваться. Общество и государство не должно допускать перехода этноэлиты в этнократию. Являясь меньшинством общества, этот слой (этноэлита) играет огромную, часто решающую роль в социальном процессе, эволюции развития народа, нации, государства. Особая роль этноэлиты обусловливается важностью управленческой деятельности.
В самых общих чертах под термином эли?та (от лат. eligo, англ. фр. elite - лучший, избранный) в политической науке понимается совокупность людей, занимающих высокие посты в государственной власти [10]. Конечно, магистральной задачей социума выступает достижение высокого качества властвующей элиты, формирование реального механизма воспроизводства качественной элиты. На элиту возлагается многое - прогресс общества, развитие политических институтов, мобилизационное развитие экономики [11].
Судьбы миллионов людей напрямую зависят от решений, которые принимает это правящее меньшинство. Справедливо ли такое положение, является ли оно всеобщим законом общественного развития или это - историческое явление, возникающее на определенном этапе исторического процесса и, следовательно, преходящее, как формируются этноэлиты, как они приходят к власти, а затем деградируют, уходят с исторической арены, как происходит трансформация и смена этноэлит, можно ли повысить качество этноэлиты, и если да, то какими методами - вот важнейшие проблемы, которые стремится решить эта научная дисциплина [12].
Результаты исследования кавказоведов, показывают, что у власти северокавказских республик находятся (прямо или косвенно) этноэлиты этнократического толка. Известно, что этнократия - это форма политической власти, при которой управление экономическими, политическими, социальными и духовными процессами осуществляется с позиций примата национальных интересов доминирующей этнической группы в ущерб интересам других этносов [13]. Северо-Кавказский регион не является исключением. Приведенное определение полностью применимо и к определению этнократии национальных республик этого региона. И правы те ученые, которые указывают на типологию элит и интерес к ним.
В частности, А.В. Понеделков, С.А. Воронцов, И.В. Гниденко, Р.Х. Усманов и др., рассматривая растущий интерес к современным федеральным и региональным элитам, обращают внимание на то, что этот интерес проявляется, прежде всего, к политическим, правоохранительным, интеллектуальным и бизнес элитам [14, 15, 16].
Рекрутинг этноэлит важно исследовать потому, что часть ее переходит в этнократию (политики, бизнес-элита и т.д.); вторая часть - обеспечивает комфортное существование (иногда весьма долгое) этнократии (разные виды обеспечения - прикрытия: информационное (СМИ, информационно-пропагандистские и образовательные структуры), правовое (правоохранительные органы, суды, прокуратура и т.д.), силовое (разнообразные вооруженные формирования как государственные, так и частные)); третья часть уходит в оппозицию (конструктивную или деструктивную, в зависимости от сложившейся, складывающейся социально-политической обстановки [17].
Региональная этнократия представляет собой правящую верхушку российских национальных республик, которая, с одной стороны, делает интересы «титульного этноса» приоритетными, а с другой, используя возможности своего положения, лоббирует интересы республики в федеральных структурах власти продвигает в эти структуры своих представителей [18]. В силу этого образовались сильные этнократические группы, имеющие вертикальную структуру по всему Северному Кавказу. Пользуясь поддержкой национально-земляческих групп и республиканской этнократии, представители небольших этносов, продвигаются в федеральные органы Центра, в аналогичные структуры в крупных городах. Тем самым этнократия приобретает существенное влияние и продвигает свои интересы на всех уровнях. В свою очередь, федеральный центр, преследуя интересы региональной и своей собственной безопасности вынужден уделять внимание лидерам региональной этнократии, «поддерживать» их лояльное отношение к себе. Введение структуры федеральных округов несколько уравняло возможности этнократических и обычных региональных элит.
Однако полностью асимметрия таких возможностей не устранена, поскольку руководство федеральных округов Северного Кавказа находится в сложном положении по причине правовой неурегулированности политико-правовых взаимоотношений этнократии северокавказских республик с ними (руководством федеральных округов) и федеральным центром. Руководство федерального округа находится как бы между молотом и наковальней. Эта проблема могла бы быть разрешена в случае внесения изменений в Конституцию Российской Федерации: узаконить федеральные округа и тем самым замкнуть политически, юридически и кадрово руководство субъектов федерации на руководство федеральных округов. Эта проблема не простая. Местная этнократия сделает все, чтобы не допустить этого. В противном случае она потеряет свою прямую конституционную связь с Президентом и председателем правительства страны, то есть лишится главного - непосредственного выхода лично или через своих полномочных представителей на первых лиц государства.
Исходя из этого возникает вопрос: сформированность региональной этнократии на территории Северного Кавказа это реальная объективность, или преходящая данность? В связи с этим целесообразно рассмотреть эволюцию возникновения этноэлиты в северокавказских обществах, а также ответить на вопрос: Что такое этноэлита, этнократия для Северокавказского региона? В чем ее схожесть и отличие от этноэлит, этнократии остальной части России?
История горских народов показывает, что у них всегда были национальные элиты, часть из которых входила в этнократию. Наиболее ярко это проявилось после развала СССР и придания бывшим автономным республикам и областям РСФСР статуса «государства» [см. статью 5-ю Конституции РФ (1993 года)].
По нашему мнению, к признакам этноэлиты (в общенаучном понимании это слова) в горских обществах Северного Кавказа можно отнести:
Особое общественное положение: национальная принадлежность (выходец из нации, народа, веками проживавшего на Северном Кавказе); родовое (принадлежность к древнему и мощному роду, тейпу); религиозное (обладание религиозным «чином» - имам, шейх, мулла (общественный, мечетный); шейх, тамада в структуре мюридского братства; непосредственное вхождение в действующую власть (местную, республиканскую, федеральную); социально-общественный статус в тейпе (роде) - старейшина, родовой или религиозный авторитет.
Обладание значительным имуществом (финансовым, материальным).
Образованность: религиозная (арабист), светская (учитель, врач, инженер, сотрудник силовых структур, прежде всего правоохранительных, и т.п.).
Особое сочетание национального, родового (тейпового) и религиозного и его влияния на поведение этноэлиты, этнократии.
Обладание заслуженным, неподдельным авторитетом и уважением у значительной части своего народа, нации.
В силу национальных традиций горских обществ, для них характерна особая роль кланово-религиозных структур, чем пользуется местная этнократия при решении своих интересов (как политико-правовых, политико-экономических, так и, иногда, криминальных) [19].
Одним из факторов усиления этнократических тенденций в национальных субъектах Северо-Кавказского региона в настоящее время стала этнизация административно-политического управления, связанная с так называемой ее «коренизацией», т. е. превращением всего управленческого корпуса, в первую очередь, государственного, в представительство кадров титульной национальности [20]. В этом отношении прав исследователь Ж. Тощенко, утверждающий, что «Следствием политических притязаний этнически-амбициозных лидеров стала монополизация ключевых позиций в управлении «своими» территориями, опирающаяся на «сквозную» этнизацию государственных и общественных структур. Вследствие этого сверх представительство титульных этносов дошло до абсурда. Так, в Адыгее, где адыги составляют 20 процентов населения, они стали занимать 70 процентов руководящих постов, в Республике Саха, где якуты составляют 34 процента населения, ими были заняты 69 процентов должностей в правительственных структурах» [21]. этнократический элита социальный экономический