Однако очень часто волостные старшины пренебрегали и злоупотребляли своим положением. Председатель Суджанского уездного мирового съезда 14 января 1862 г. в своем донесении за № 4 сообщает губернатору Дену: «1862 г. 13 дня Суджанский Уездный мировой Съезд рассматривал вследствие отношения Г-на Мирового Посредника 4-го участка Глуховцива, рассматривал сделанное им дознание по жалобе временнообязанного помещика Мальцова Тимофея Константинова о противозаконных и безнравственных поступках волостного старшины Конопельской волости Шульженко, писаря Кричакова, соцкого села Конопельки, добросовестного Кирилла Сыгрунова и временнообязанных крестьян Павла Шульженко с сыновьями и Ивана Рубанченко. Мировой съезд определил: на основании 122 ст. Общего Положения Волостного старшину Шулиженко окончательно удалить от должности и представить это на утверждение Вашего Превосходительства, а на основании ст. 121 и 154 того же Положения предать всех виновных лиц суду» [2, д. 852, л. 4].
20 ноября 1862 г. в своем донесении губернатору Суджанский уездный предводитель дворянства сообщает: «Вследствие отношения Вашего мною… истребовано дело об удалении от должности Конопельского Волостного Старшины Трофима Шульженко. <…> Временнообязанный г-на Мальцова дворовый человек Тимофей Константинов жаловался мировому Посреднику, что его били крестьяне Петр Шульженко с сыновьями, при этом был волостной старшина, по приказанию которого он был взят в волостное правление, где писарь приказал заковать и привязать на горе к раките, не отпуская и тогда, когда он говорил, что его жена случится родами и нуждается в его помощи, почему он ушел сам и как посланные в погоню его догнали, то волостной старшина со старостою и сотским пришли в дом помещика, вытащили его в сени и начали бить, потом повели в волостное правление и хотели ковать и вязать его, но потом согласились отпустить с тем, чтобы дал на могорыч рубль серебром… и пропили те деньги…» [Там же, л. 5]. крестьянский самоуправление реформа должностной
13 января 1863 г. Корочанский уездный мировой съезд сообщает губернатору: «…слушали представление мирового посредника Корочанского уезда 2-го участка о том… что волостной старшина Иван Ефременков в пьяном виде утратил собранные им с общества временнообязанных крестьян в количестве 400 рублей серебром… Мировой съезд, разделяя мнение Г. мирового посредника о неблагожелательности Казанского волостного старшины Ивана Ефременкова, о неспособности кандидата его Андрея Кучеренкова, находит их подлежащими удалению от должностей, почему и полагает постановление свое на основании 122 статьи Общего Положения представить на утверждение к Вашему превосходительству и просить разрешение о назначении новых выборов» [Там же, л. 2].
Еще одним примером неоднозначной оценки роли должностных лиц может послужить следующая информация. В соответствии со статистическими данными, предоставленными мировыми посредниками, в 1868 г. в 15 уездах Курской губернии значилось 198 волостей, 2 113 сельских обществ: за период с 1861 по 1868 г. 21 волостной старшина был награжден за свою службу, 1 представлен, но не награжден (награждались медалями, грамотами), и 35 волостных старшин за этот же период были преданы суду, сельских старост было предано суду 39 человек. Кстати, если исходить из этих цифр, то соотношение преданных суду старшин и сельских старост к их общему числу больше для старшин, однако надо заметить, что сельские старосты гораздо более часто были сменяемы.
Процедуры смены волостных старшин и старост отличались друг от друга. В своем Циркуляре гг. Мировым посредникам от 15.09.1861 губернатор сообщает: «Из поступающих ко мне представлений усмотрено, что Г.г. Мировые Посредники при перемене сельских старост, в случае неисправного отправления ими должности или замеченных с их стороны злоупотреблений, в оных случаях действуют сами, без участия обществ и помещика. Имея в виду, что на основании 122 ст. Общего положения окончательное удаление старост производится не иначе как по постановлению уездного Мирового съезда и при этом окончательное отрешение от должности волостных старшин может последовать не иначе как с утверждения начальника губернии, а по ст. 153 того же Положения Мировой Посредник, хотя и удаляет от должности сельского старосту одною своею властью, но не иначе как по требованию самого помещика, я прошу Гг. Мировых Посредников, при удалении от должностей сельских старост и при назначении на места их новых лиц, в точности руководствоваться приведенными статьями Положения и в представлениях своих всегда объяснять: по какому случаю и каким порядком сделано распоряжение об удалении сельских старост» [Там же, д. 48, л. 4].
Еще одним важным моментом для характеристики должностных лиц может служить их неграмотность в подавляющем большинстве случаев. 2 августа 1861 г. в Курском губернском по крестьянским делам присутствии было прочитано циркулярное предписание Г. Управляющего Министерством внутренних дел № 46 от 16 июля о снабжении неграмотных должностных лиц волостного и сельского управления штемпелями вместо подписи [Там же, д. 53, л. 38]. Такой штемпель представлял собой, как правило, прямоугольник и содержал информацию о должности лица и название сельского общества или волости. К примеру, приговор Ржавского сельского общества Катовской волости Обоянского уезда от 25 февраля 1864 г. удостоверен сельским старостой Костиковым путем приложения к бумаге штемпеля со следующим содержанием: «ОБОЯНСК. У. РЖАВСКОГО ОБЩ. СЕЛ. СТАРОСТА» [Там же, д. 2166, л. 13]. Такое содержание имеет штемпель волостного старшины: «ШИГРОВСК. У. НИЖНЕ. ОЛЬХОВ. ВОЛОСТНОЙ СТАРШИНА».
Волостное правление имело как правило круглый штемпель: примерное содержание «ЩИГРОВСК. У. НИЖ. ОЛЬХОВ. ВОЛ. ПРАВ» (Письмо от 27 июля 1863 г. в Курское губернское по крестьянским делам присутствие от Нижне-Ольховатского Волостного правления Шигровского уезда).
Большинство встречающихся приговоров сельских сходов и документов волостных правлений удостоверены именно приложением штемпелей к бумаге, а не собственноручной подписью должностных лиц.
Что касается другого аспекта характеристики роли должностных лиц крестьянского общественного управления, то можно сказать, что отношение к учреждаемой должности старосты среди крестьян также было довольно неоднозначным. В своем донесении губернатору мировой посредник Рыльского уезда 1-го участка 30 сентября 1861 г. сообщает: «В деревне Внезапной Князя Барятинского крестьянин Андрей Солодухин побил сельского старосту, о происшествии том мне были поданы две письменные жалобы, сельским старостою и Снагостскою Вотчинного Князя Барятинского конторою, но так как это дело подлежит судебно-полицейскому разбирательству, потому передано мною местному становому приставу 1 стана для дознания и передачи Судебному Следователю» [Там же].
Об отношении крестьян к должности старосты мировой посредник 1-го участка Льговского уезда сообщал: «…лицо старосты не получило еще должной власти и уважения. Обиды, делаемые старосте людьми безнравственными, не принимаются крестьянами за оскорбление, а потому считаю долгом поддерживать и усилить власть старосты в глазах общества» [5, с. 62].
Подобные мнения посредников, находившихся в непосредственной близости к крестьянам и их проблемам, связанным с приведением положений реформы в действие, встречаются довольно часто. Вот мнение мирового посредника Дмитриевского уезда: «Как крестьяне мало понимают новое свое положение и как легко они смотрели на такую должность, как сельского старосты, могут служить примером следующие случаи. В одном обществе, приступая к выборам, я распространился о значении должности сельского старосты, о власти, ему предоставленной, о почетности этой должности и проч. Во время речи я заметил, что крестьяне посматривали на своего старосту и улыбались, а когда я кончил говорить, расхохотались над своим выбором старосты. - Зачем вы его выбрали? Спросил я. Они отвечали: - Он барский ключник; уж за одного работали мы за него, так не хотелось нам работать на другого. В другом обществе выбрали в полном смысле слова мальчика, так как он оказался моложе 25 лет. Я его сменил» [Там же, с. 65]. Нужно сказать, что и сами старосты относились к своей должности довольно настороженно. Из Белгородского уезда губернатору В. И. Дену сообщали: «С открытием общественного управления порядок в крестьянском быту улучшился; но сельские старосты еще не пользуются своей властью, боясь навлечь на себя гонение общества. Они скрывают виновных и отговариваются так: - Я боялся открыть виновного, не век мне быть старостою, а общество мне за все отомстит» [Там же, с. 78]. Весьма любопытна характеристика мирового посредника 1-го участка Белгородского уезда, которую он дал в своем сообщении в июле 1861 г. В. И. Дену в связи с разбором дела о потраве: «…на содействие сельских старост пока еще надеяться невозможно: они не понимают ещё своей власти и обязанностей и видят в своей должности одну лишь тяжелую неприятность, упавшую на их голову в виде тяжелого наказания. Сменять их за нерадение невозможно, потому что это будет не наказание для них, а исполнение их самого заветного желания, налагать на них денежные штрафы, пока они еще не свыклись с делом и не умеют, как за него взяться, и жаль, да и поведет только к тому, что они увидят в должности ещё более тяжелую кару. С открытием волостей дело будет немного легче; но и на волостное начальство слишком полагаться было бы странно; в волостные старшины будут избраны такие же темные и неопытные люди, и также они будут горевать о своей тяжелой участи. Вообще нужно время и время, чтобы крестьяне, привыкшие во всем полагаться на помещиков, поняли и сознали, что такое самоуправление» [Там же, с. 54].
Один из мировых посредников Суджанского уезда сообщал губернатору: «Когда я присланное из губернского присутствия Урочное положение препроводил в волость для раздачи старостам, они отказались его брать, за что старосты трех обществ были арестованы на 3 дня. В деревне Ивянке введена была уставная грамота. Крестьяне даже подписали ее. Посредник в общем присутствии крестьян хотел передать им копию с грамоты и взять подписку в прочтении 77 ст. Положения. Тогда староста, стоявший во главе общества, сказал: - Хлопцы, рук не давать! Раз уже давали при подписи грамоты. Слова эти подтвердили все крестьяне и копии не взяли и кричали с азартом старосте: - Копии не бери, положи на стол! Тот так и сделал. Я спросил о причинах этого. Когда в обапольных деревнях, отвечали они, будут подписаны грамоты, то и мы возьмем копию и дадим руки» [Там же, с. 80]. По словам мирового посредника Льговского уезда Ширкова, «сельские старосты далеко не сознают важности своих обязанностей… и желают жить в согласии с товарищами-крестьянами» [Там же, с. 55]. Мировой посредник Льговского уезда 3-го участка 14 марта 1863 года в донесении губернатору сообщал: «…в деревне Левшинки при поверке уставной грамоты, составленной Льговским помещиком Аркадиеем Сергеевичем Левшиным, сельский староста Левшинского общества Егор
Беговой возбуждал крестьян к неисполнению условий, писанных в уставной грамоте, за которым избранные от общества уполномоченные повторяли: что они дворовых людей в число при наделе не примут… работы по душам не примут, а будут работать как работали до двух лет… при этом староста, нисколько не внимая, отвергал все объяснения мои» [2, д. 860, л. 2].
В целом на первоначальном этапе проведения реформы в Курской губернии было немало сложностей, вызванных, прежде всего, недоверием к власти в крестьянской среде, что приводило не только к курьезным случаям, но и к серьезным конфликтам как среди самих крестьян, так и крестьян с внешней средой - властями и помещиками.
В прошении губернатору Курской губернии поверенного от поселян села Ржавы Обоянского уезда крестьяне просят освободить от должности волостного старшину: «1864 года февраля 19 числа по согласию общества нашего подано было прошение с приговором общества к мировому посреднику Господину Прибыткову о том, чтобы он в участке нашем не утверждал старшиною нашего села Федора Чепурного, но он Г. Посредник не знаем за что осердился и бросил наше прошение и сказал такими словами “вы избранные от общества, то жалуйтесь Губернатору на меня”. Ваше превосходительство… просим приказать от общества нашего волостного старшину Федора Чепурного от занимаемой им должности по случаю тому, что он притесняет наше общество как в наделе общественного сенокоса нам принадлежашего, так равно и во всех действиях им производимых по имению… просим приказать кому следует, минуя посредника Прибыткова командировать другого благонадежного чиновника для производства следствия и удовлетворения нашего общества как в притеснении нас Старшиною Чепурновым, так равно и Посредником Прибытковым… представляем от общества нашего подлинный приговор» [Там же, д. 2166, л. 4].
В Курское губернское по крестьянским делам присутствие от общества временнообязанных крестьян графа Дмитрия Николаевича Шереметева Новооскольского уезда хутора Масловского поступило прошение: «Всепокорнейше просим оное присутствие защитить нас от нашего волостного старшины, который нам сделал большие обиды и притяснения…» [Там же, д. 1625, л. 6].
В Путивльском уезде произошли следующие беспорядки: при поверке рабочих дней крестьяне бросились на волостного старшину, вырвали урочное положение из его пазухи и растоптали ногами [5, с. 95].
Мировой посредник Рыльского уезда доносит губернатору информацию иного рода о том, что на сборе должностных лиц сельских мировых учреждений в селе Кострово открыта Костровская волость избранием «волостным старшиною временнообязанного крестьянина села Кострова, в пользу которого подан 31 голос из 60. Помощником старшины временнообязанный крестьянин села Никольникова Стефан Иванов сын Страчков избран 30 голосами из 60. Затем, единодушно избраны двенадцать очередных судей Волостного суда. Несмотря на разделение голосов, при избрании волостного старшины на равные почти половины, выборы проходили весьма спокойно и миролюбиво» [1, д. 286, л. 138, 142]. Однако надо сказать, что были случаи, когда старшины представляли интересы крестьянства. В Суджанском уезде благодатенский волостной старшина подстрекал крестьян к неприятию ими добровольного соглашения с помещиком о выкупе. За это старшина был устранен от должности [5, с. 96].
Таким образом, сведения, предоставляемые мировыми посредниками, предводителями дворянства, мировыми съездами, о становлении крестьянского общественного управления в Курской губернии, о роли должностных лиц довольно противоречивы; они позволяют говорить о неоднозначном отношении крестьян к реформе, к учреждению крестьянского самоуправления и деятельности должностных лиц в первые годы реформы. Все эти противоречия приводили к торможению процесса становления крестьянского общественного управления в Курской губернии. Однако уже к декабрю 1861 г. все селения губернии были распределены на волости, все должностные лица приведены в должности, и именно они, несмотря на неоднозначную оценку их деятельности, стали опорой государственной власти, исполняя часть ее функций, с одной стороны, и являясь проводником интересов крестьянства - с другой.
Список литературы
1. Государственный архив Курской области (ГАКО). Ф. 1. Оп. 1.
2. ГАКО. Ф. 68. Оп. 1.
3. Крестьянская реформа в России 1861 г.: сборник законодательных актов. М., 1954. 546 с.