Налобники с топоровидной лопастью до последнего времени были известны только в Северо-Западном Причерноморье 4. Несколько иную картину демонстрируют стержневидные налобники. Два экземпляра происходят с Северного Кавказа, один - из соседнего нижнедонского региона, а комплексы из Марьевки, Веселой Долины, Брэвичень и Зимничи находятся далеко на западе.
Реконструировать историю налобников с крючком можно следующим образом. Они появились во второй половине III в. до н. э. как результат эволюции исходных скифских форм V-IV вв. до н. э. В Северном Причерноморье базовыми формами стали топоровидная и узкая лопасти. В течение II в. до н. э. с этими налобниками познакомились соседи поздних скифов - сарматы, возможно, меоты и синды (находки в курганах на азиатской стороне Боспора и Северном Кавказе), и они стали деталью узды раннесарматского культурного круга, обогатившись новыми формами.
Одним из интереснейших предметов комплекса является дуговидная пластина (рис. 2, 2, рис. 3, Г). Горизонтальные петли на обороте в ее центральной части говорят о том, что она подвешивалась либо крепилась на вертикальном ремне. Такие предметы найдены в Поволжье, на Северном Кавказе и в Северо-Западном Причерноморье. Ю.П. Зайцев по форме и сечению разделил эти изделия на пластинчатые и U-образные [11, с. 136-137], здесь названные двумя типами.
Тип 1 - узкая скоба с длинными ветвями (Марьевка, Прочноокопская, Ханкальское городище)5.
В Марьевке бронзовая скоба была согнута из полутрубки с толщиной стенки 2 мм. Концы ее свернуты в стержни и орнаментированы секциями тройных валиков, образованных врезными линиями. Завершаются они дисковидными окончаниями. В центре верхней части скобы изнутри вставлена пластинка с чуть загнутыми краями, согнутая в центре в П-образную петлю. Она соединена со скобой заклепками с высокими коническими головками (сохранилась одна). Длина изделия (по концам ветвей) - 17 см, ширина - 11,4 см (рис. 4, 1а). Скоба найдена вместе со стержневидным налобником.
Практически тождественная бронзовая скоба (рис. 4, 3а) была найдена на конском черепе в Прочноокопской [2, с. 209, рис. 3, 1]. Совпадают размеры, орнаментация, лишь петля не П-образная, а трапециевидная, и не сохранились заклепки. Примечательно, что и в этой могиле скоба найдена вместе со стержневидным налобником.
Еще одна подобная вещь происходит из «клада», обнаруженного в культурном слое II Ханкальского городища в Чечено-Ингушетии [20, с. 257, рис. 1, 1]. Она отличается от марьевской и прочноокопской находок меньшей глубиной полутрубки и слегка уплощенной внешней стороной; в сечении она близка к П-образной (рис. 4, 7а). И здесь в составе убора присутствует налобник, но с фигурной лопастью (рис. 4, 7).
Тип 2 - литая плоская дуговидная пластина с выпуклой внешней стороной. Концы и края пластин могут быть декорированы различными элементами (Гиагинская, Красный IV, Качалинская, Зимнича, Тырнава).
Из станицы Гиагинской в Адыгее происходит бронзовая дуговидная пластина с центральным ребром [14, кат. 132, с. 143, фото на с. 228]. В центре самой широкой части на внутренней поверхности двумя заклепками с выступающими головками была закреплена горизонтальная петля. Заостренные концы пластины увенчаны головками животных (рис. 4, 8).
В составе «клада» из станицы Качалинской в междуречье Дона и Волги - две бронзовых серповидных пластины с горизонтальными петлями на обороте [26, с. 152, рис. 5]. Интересно, что они орнаментированы в одном стиле с бронзовыми налобниками с крючком, найденными тут же, и составляют гарнитур (рис. 4, 9а-10а).
Дуговидная пластина П-образного сечения с горизонтальной петлей на обороте (рис. 4, 5а) и стержневидный налобник с крючком происходят из конского погребения 13 гетского некрополя в Зимниче на Балканах [41, р. 77, fig. 7, 5, fig. 8, 5].
В кургане у с. Тырнава в Болгарии в составе комплекса вооружения и конского снаряжения среднелатенского времени была найдена бронзовая пластина в форме лунницы с концами, украшенными шариками [13, с. 137, рис. 2, 2; 38, рис. 36]. Ю.П. Зайцев приводит невнятное описание подобного предмета в полевом дневнике раскопок Ногайчинского кургана [13, с. 138]. Если эта вещь действительно является пластиной исследуемого типа, то здесь мы имеем еще один случай совместной находки «лунницы» и налобника с крючком.
Морфологические признаки (форма, наличие и расположение петель на обороте, сопровождение) позволяют отнести пластину из Красного IV к анализируемым вещам. Она не имеет прямых аналогов в этом ряду, но сечением близка пластине из Зимничи. Дуговидные пластины всегда найдены вместе с деталями узды. В Прочноокопской и Зимниче такие скобы in situ располагались у черепа лошади.
Ю.П. Зайцев считает их подвесками упряжи [11, с. 136-137] либо частью полукруглого «султана» или плюмажа, изображенного на пергамском рельефе [13, с. 140]. Признаться, место обсуждаемых предметов в этом уборе не совсем понятно.
В свое время один из авторов предположил, что такие скобы и пластины были налобниками [31, с. 215; 32, с. 378] либо служили украшением науза - ременного ошейника, на котором подвешивались амулеты-обереги и декоративные кисти [32, с. 378; 33, с. 269-270]. Вероятно, ближе к истине последнее предположение - версия с налобником была ошибочной. Подвеска науза могла вполне оказаться рядом с конским черепом, когда ошейник перемещался при укладке трупа лошади в могилу. О том, что это подвеска может свидетельствовать расположение петли - она рассчитана на ремень, идущий сверху вниз.
Примечательно, что анализируемые предметы почти всегда найдены с налобниками с крючком (стержневидными и фигурными)6. Скобы из Марьевки и Прочноокопской, пластины из Качалинской и налобники из этих комплексов одинаково орнаментированы, составляя как бы гарнитур.
Шесть уздечных блях по форме и размерам аналогичны таким же бляхам из «кладов» в Прочноокопской (см. рис. 5, 3), Брэвичень, Качалинской (рис. 5, 4), за одним исключением: перечисленные бляхи имеют отверстие в центре умбона и не имеют петель. Таким образом, они являются, скорее, ворварками [33, с. 240, рис. 85, 7-9]. Практически аналогичные серебряные бляхи без отверстий (рис. 5, 5), у которых умбон несколько ниже, чем в Красном IV, найдены в одном комплексе с псалиями раннесарматского облика (коллекция Платар). Перстневидная бляшка из этой находки (рис. 5, 6) аналогична найденным в большом кургане 1 Ва- сюринской горы (рис. 5, 7).
Близкая по форме и размерам бронзовая бляха с невысоким умбоном происходит из раскопок Б.Н. Гракова 1928 г. в с. Нежинском, группа Горбатый мост, к. 4, п. 3 (рис. 5, 8).
М.Г. Мошкова датировала памятник IV-ІІІ вв. до н. э. [17, табл. 21, 7, 8]. А.С. Скрипкин включил этот пункт в список памятников IIII вв. до н. э. [35, с. 133, № 15]. Здесь бляха также найдена вместе с двумя перстневидными бляшками (рис. 5, 9). Большинство находок таких бляшек датировано различными годами III в. до н. э.: Глиное, к. 97, п. 2 - вторая четверть ІІІ в. до н. э., к. 14, п. 1. - последнее десятилетие ІІІ в. до н. э. [37, с. 948, 951]; «клад» из Дебальцево - середина ІІІ в. до н. э.7 [15, с. 232]; Васюринская гора, к. 1. - ІІІ [3, с. 280] или ІІ в. до н. э. [30, с. 602]; Великоплоское - конец III в. до н. э. [8, с. 158]. Но металлические элементы конской узды долговечны и могли использоваться не одно десятилетие. Поэтому мы не исключаем и ІІ в. до н. э. как дату находки из группы Горбатый мост.
Костяной стержневидный двудырчатый псалий не имеет точной даты. Псалии этого типа бытовали с первой половины IV в. до н. э. (Алебастрова гора, к. 3) до I в. н. э. (Новогри- горьевка, к. 1, п. 17) [28, с. 39, рис. 10, ЗВ]. Надо думать, изготовить подобный псалий мог любой всадник из подручного материала в любые времена.
Приведенные аналогии позволяют определить более или менее узкую дату комплекса. Наиболее вероятная дата Марьевки - конец II - первая половина I в. до н. э. [43, S. 484]. Этим же временем, с предпочтением первой половины І в. до н. э. [41, р. 77], датировано конское погребение в Зимниче. Синхронен им комплекс из Брэвичень [34]. ІІ в. до н. э. датировали погребение в Прочноокопской авторы публикации [1, с. 208], но сходство его предметов с марьевскими позволяет расширить возможный диапазон до первой половины I в. до н. э. Погребение на участке Зиссер- манов датировано концом ІІІ - началом ІІ в. до н. э. [6, с. 95], однако наличие в комплексе маленького втульчатого наконечника стрелы не исключает и более позднюю дату. «Клад» из Качалинской с аналогичными уздечными бляхами датирован концом ІІ - началом или первой половиной І в. до н. э. [26, с. 157]. Приведенные аналогии позволяют считать комплекс из могильника Красный IV ритуальным депозитом («вотивным кладом», «странным комплексом») и датировать его концом II - первой половиной I в. до н. э.
В последние годы возникла дискуссия о хронологии и этнической принадлежности ритуальных депозитов. Их связывают с сарматами, поздними скифами, есть точка зрения о внеэтническом характере «кладов» (библиографию вопроса см.: [12, с. 67-68]). Поскольку один из авторов является активным участником этой дискуссии и планирует принять в ней дальнейшее участие, здесь мы ограничимся кратким изложением своей позиции.
В ходе дискуссии получены убедительные доказательства отсутствия хронологической и этно-культурной монолитности ритуальных комплексов - не все они относятся к эпохе Митридатовых войн и оставлены исключительно сарматами. Предварительно можно разделить известные памятники этого типа на две хронологические группы. Памятники ранней группы (ІІІ - начало ІІ в. до н. э.) появляются на Северном Кавказе (ст. Пластуновская), а концентрируются в Северо-Западном Причерноморье. Предполагается, что они оставлены сайями или савдаратами и фиссаматами, упомянутыми в ольвийском декрете в честь Протогена. Памятники поздней группы (конец ІІ - І в. до н. э.) в Северном Причерноморье, на Дону, Северном Кавказе и сопредельных территориях, скорее всего, были оставлены сарматами. Детальное обоснование этой гипотезы - тема отдельной работы.
Примечания
1. Попытку систематизировать эти комплексы по условиям находки сделал В.П. Глебов [4].
2. Номера по полевой описи находок.
3. Вещи из Брэвичень считались утраченными. Недавно они были найдены в Национальном музее истории Молдовы и подготовлены к публикации [34].
4. Недавно такие налобники были обнаружены на противоположных концах ойкумены - в Закубанье, в Новолабинском могильнике и в Трансильвании при раскопках могильника Альба Юлия.
5. Окончание одной ветви скобы этого типа найдено в святилище на Гурзуфском Седле [19, с. 133, рис. 65, 14\.
6. На сайте аукциона Виолити в 2016 г было вывешено фото комплекса, добытого грабителями якобы в Днепропетровской области, где аналогичная гиагинской пластина найдена вместе с налобником с крючком (рис. 3, 2). На сайте указано, что комплекс найден в ситуле, судя по фотографии, типа Баргфельд.
7. В.П. Глебов аргументированно и, на наш взгляд, верно датировал фибулу и весь «клад» из Дебальцево І в. до н. э. [5, с. 54].
Список сокращений
ГМИИ им. А.С. Пушкина - Государственный музей изобразительного искусства имени А.С. Пушкина.
НМИМ - Национальный музей истории Молдовы.
Список литера туры
1. Анфимов, И. Н. Могильник Прочноокопского городища № 3 по материалам архива Н.В. Анфимова / И. Н. Анфимов, А. В. Пьянков // Материалы и исследования по археологии Кубани. - Краснодар: Изд-во КубГУ, 2006. - Вып. 6. - С. 205-228.
2. Анфимов, Н. В. Катакомбные погребения Прочноокопского могильника / Н. В. Анфимов // Методика исследования и интерпретация археологических материалов Северного Кавказа. - Орджоникидзе: Ир, 1988. - С. 51-56.
3. Власова, Е. В. Курганы Васюринской горы / Е. В. Власова // Боспорский феномен. Проблемы хронологии и датировки памятников. В 2 ч.
4. Ч. 1 / [редкол.: В. Ю. Зуев (отв. ред.) и др.]. - СПб.: Изд-во ГЭ, 2004. - С. 275-287.
5. Глебов, В. П. О вариантах обряда захоронения «ритуальных кладов» III-I вв. до н. э. / В. П. Глебов // Stratum Plus. - 2016. - № 3. - С. 145-162.
6. Глебов, В. П. Редкая лучковая фибула из сарматского погребения в Краснодарском крае / В. П. Глебов // Из истории культуры народов Северного Кавказа. Вып. 9 / ред. Ю. А. Прокопенко, Т. А. Невская. - Ставрополь: Печ. двор, 2017. - С. 52-56.
7. Гущина, И. И. К вопросу о датировке и этнической принадлежности некоторых впускных захоронений в курганах Прикубанья, исследованных Н. И. Веселовским в 1900 году / И. И. Гущина // История и культура сарматов / отв. ред. А. С. Скрипкин. - Саратов: Изд-во С У, 1983. - С. 92-98.
8. Дзиговский, А. Н. Очерки истории сарматов Карпато-Днестровских земель / А. Н. Дзиговс- кий. - Одесса: Гермес, 2003. - 239 с.
9. Дзис-Райко, Г. А. Комплекс предметов скифского времени из с. Великоплоское / Г. А. Дзис-Рай- ко, Е. Ф. Суничук // Ранний железный век Северо-Западного Причерноморья / отв. ред. И. Т. Черняков. - Киев: Наукова думка, 1984. - С. 148-161.
10. Зайцев, Ю. П. Крестовидные удила Северного Причерноморья / Ю. П. Зайцев // Четвертая Кубанская археологическая конференция: тез. и докл. / отв. ред. И. И. Марченко. - Краснодар: Символика, 2005. - С. 88-94.
11. Зайцев, Ю. П. Вотивные клады Северо-Западного Причерноморья III-I вв. до н. э. Хронология и культурная принадлежность / Ю. П. Зайцев // Древнее Причерноморье. - Одесса: ФЛП «Фридман А.С.», 2008. - Вып. 8. - С. 146-152.
12. Зайцев, Ю. П. Предметы конской упряжи IIII вв. до н. э. в Северном Причерноморье и на Северном Кавказе (сравнительный анализ) / Ю. П. Зайцев // Пятая Кубанская археологическая конференция: материалы конф. / отв. ред. И. И. Марченко. - Краснодар: Символика, 2009. - С. 134-139.
13. Зайцев, Ю.П. Северное Причерноморье в ІІІ-ІІ вв. до н. э.: ритуальные клады и археологические культуры (постановка проблемы) / Ю. П. Зайцев // Древности Северного Причерноморья ІІІ- ІІ вв. до н. э. / отв. ред. Н. П. Тельнов. - Тирасполь: Изд-во ПГУ 2012. - С. 67-73.