Римская военно-политическая стратегия в Северном Причерноморье во время правления императора Веспасиана
С.В. Ярцев, В.Г. Зубарев
Ярцев Сергей Владимирович - доктор исторических наук, доцент; профессор кафедры истории и археологии ТГПУ им. Л. Н. Толстого.
Зубарев Виктор Геннадьевич - доктор исторических наук, профессор; профессор кафедры истории и археологии ТГПУ им. Л. Н. Толстого.
Аннотация. Исследование посвящено римской военно-политической стратегии в Северном Причерноморье во время правления императора Веспасиана 69-79 гг. После смерти Нерона из-за гражданской войны в Римской империи в данном регионе обострились отношения с варварским царством Фарзоя, ликвидация которого стала для Веспасиана важнейшей стратегической задачей на северо-восточных рубежах империи. Основное внимание в исследовании уделяется походу аланов 72 года на Закавказье. Используя метод источникового анализа, авторы приходят к выводу, что продвижение в Северное Причерноморье через Кавказ среднеазиатских кочевников, инспирированное дипломатическими усилиями Рима, в первую очередь, было использовано Веспасианом против местных скифов и кочевников Фарзоя и Инисмея. Именно поэтому Веспасиан не мог выступить против аланов, несмотря на просьбу парфянского царя Вологеза: последние являлись необходимой частью стратегической задачи по устранению враждебных варваров в Северном Причерноморье. Результат ее выполнения представлялся более важным, чем нарушение римско-парфянских отношений. По мнению авторов, важнейшими действиями Веспасиана в этой связи являются усиление обороны нижнедунайского лимеса и блокирование горных проходов, после того как аланские орды прошли Кавказ. Скорее всего, именно в 72-75 гг. в Северном Причерноморье потерпели поражение варвары Фарзоя и Инисмея и гегемония в регионе перешла к аланским царям. Поэтому после того как была решена задача по ослаблению варварского объединения Фарзоя и Инисмея, усилившихся аланов также необходимо было поставить под контроль. В этой связи обладание римлянами основными горными проходами Кавказа давало им не только господство над Закавказьем и контроль над торговыми путями с Востоком в обход территории Парфии, но и возможность использования аланского фактора в политике в этом регионе.
Ключевые слова: Римская империя, 1-й век н.э., император Веспасиан, царь Фарзой, Кавказ, Парфия, Армения, Гиркания, аланы
The Roman Military Political Strategy in the Northern Black Sea Region during the Reign of Emperor Vespasian
Sergei Yartsev, Doctor of Science in History, is Professor in the History and Archeology Department at Leo Tolstoy Tula State Pedagogical University.
Victor Zubarev, Doctor of Science in History, is Professor in the History and Archeology Department at Leo Tolstoy Tula State Pedagogical University.
веспасиан политический империя варварский
Abstract. This article considers the Roman military political strategy in the Northern Black Sea region during the reign of the Emperor Vespasian from 69 through 79 AD. Against the backdrop of the civil war in the Empire that broke out after Nero's death, in the Northern Black Sea region Rome's relations with Farzoy's barbarian kingdom soured, and the Emperor Vespasian's strategic aim in the north-east was to liquidate this kingdom. This study primarily focuses on the Alans' march to Transcaucasia in 72 AD in the context of Roman interests. On analyzing the sources, the authors conclude that the move of the Asiatic nomads to the Northern Black Sea region through the Caucasus was inspired by the diplomacy of the Roman Empire to counteract the local Scythians and nomads ruled by Farzoy and Inismey. As a consequence, Vespasian was unable to respond the plea of the Parthian King Vologases to fight the Alans, as the latter were important element in the Roman strategy to liquidate the local hostile barbarians in the Northern Black Sea region. This objective outweighed the disturbance in Roman-Parthian relations. The authors argue that the most important actions of Vespasian were strengthening the defense of the lower Danube limes and blocking the mountain passes after the Alans's move through the Caucasus. Hardly had the barbarians of Farzoy and Inismey been defeated (most likely, in 72-75 AD), when the Alans' kings took over the hegemony in the region. As a result, the Roman strategy changed its focus; henceforth, it targeted the Alans. Romans' possession of the main Caucasian mountain passes gave them not only the dominant position in Transcaucasia and the control of trade routes to the East in bypass of Parthia, but also the opportunity to use the Alans in their policy in the region.
Keywords: the Roman Empire, Emperor Vespasian, first century AD, King Farzoy, the Caucasus, Parthia, Armenia, Hyrcania, the Alans
С победой наместника Иудеи Веспасиана в гражданской войне 68-69 гг., разразившейся после смерти Нерона, в государстве отчасти был восстановлен мир. Тем не менее, непрочность внутреннего политического спокойствия Римской империи была очевидна всем. Хорошо осознавал ее и новый император, который был вынужден всячески подчеркивать свою роль в наступившем мире, будь то возведение роскошного Храма Мира на Форуме или чеканка монет с собственным изображением. Причин такой внутренней нестабильности было несколько: это и менее знатное происхождение Веспасиана, по сравнению с предшественниками, Грант 1998, 67-69. Там же, 69. и кризис взаимоотношений Рима с провинциями.
Последние давно уже составляли важную часть Римского государства, но, тем не менее, продолжали восприниматься римскими гражданами в качестве «поместий римского народа». Более того, во время правления Нерона население провинций было задавлено налогами, что вместе с отсутствием прав, которыми обладала римская civitas, делало его положение невыносимым (Suet.Ner.,30-31, 38; Tac. Ann., XIII, 44, XV, 38). Империю сотрясали восстания от Британии до Иудеи (Suet.Ner.,39-41; Vesp., 4), однако сенаторы продолжали резко выступать против возможности вмешательства провинциалов в управление государством (Tac. Ann., XV, 20-21). Против увеличения числа римских граждан выступал и плебс, так как боялся ухудшения своего положения в основном из-за возможного в этом случае сокращения раздач. Тарасова 2008, 90-91. Тем не менее, при Веспасиане появились тенденции к изменению данной ситуации, ведь в ходе гражданской войны потерпели поражение именно те силы, которые выступали против усиления роли провинций в государстве. Так, с убийством Гальбы был ослаблен сенат, с убийством Вителлия - плебс. Циркин 1999, 144-147. Самого же Веспасиана впервые к власти привели не преторианские гвардейцы, а провинциальные восточные и паннонские легионы, что не могло не обусловить изменения в политическом курсе империи. Тарасова 2008, 91.
Таким образом, очевидно, что во внутренней политике новый император был вынужден искать себе опору в провинциях, что делало изменения в политическом курсе неизбежным. При этом даже божественное покровительство Веспасиан обрел в провинции, обратившись в храм Сераписа (Tac.Hist., IV, 82; Suet.,Vesp., 7, 1) и исцелив калек в Александрии (Tac. Hist., IV, 81; Suet.,Vesp., 7, 2-3). Так как сакрализация является одной из важнейших основ верховной власти, очевидно, что именно на провинциалов сделал ставку император в своем поиске социальной опоры в государстве. Там же, 92. Все это объясняет резкое увеличение на несколько миллионов числа граждан при этом императоре. Егоров 1987, 150. Веспасиан стал раздавать римское гражданство даже целым городам и муниципиям, ОатееШ 1974, 246. что, безусловно, усилило роль провинций в римском государстве. Провинциалы были даже включены в состав сенаторов и всадников (Suet.Vesp.,9, 2; Plin. NH.,III, 30).
Однако все эти серьезные внутренние трансформации расставляли новые акценты внутри античного общества и существенным образом изменяли перегородки римского мира. С одной стороны, происходило сближение римлян и населения покоренных стран. Кнабе 1981, 14. Провинциальная знать постепенно становилась частью римского мира, превращаясь в элиту государства. При этом сам император стремился эффективно представлять интересы всей империи, а не только Рима. Там же, 38; Тарасова 2008, 93. Ярцев 2014, 89-91. С другой стороны, новые политические веяния оказывали сильное влияние и на внешнеполитический курс империи, который еще со времен Августа был неизменно направлен на покорение римлянами всего известного им мира.11 Видимо представлялось, что земли союзников, как и просто завоеванная территория неизбежно должны были через какое-то время входить в состав империи в качестве очередных провинций. Следовательно, весь мир у римлян делился на те земли, которые находились полностью под властью римлян или в той или иной степени зависимости от них, и земли враждебных варваров, которые требовалось еще завоевать. При этом враги римлян должны были быть уничтожены любой ценой. Вот почему на данном этапе римляне строили свои отношения в основном с народами, которые уже давно не являлись «варварами» в чистом виде и легко поддавались воздействию греко-римской культуры. Остальные враждебные племена, с которыми соприкасались римляне, должны были быть ослаблены, разделены и в конечном итоге уничтожены. Ярцев 2014, 247-248. Кризис взаимоотношений Рима и римских же провинций 60-х гг. I в. мешал романизации территории империи, консолидации римского гражданского общества, и соответственно выполнению указанных задач. Вот почему это могло быть еще одной, достаточно веской причиной для проведения Веспасианом активной провинциальной политики. Военные достижения, безусловно, укрепили бы власть императора и его сыновей, которые не имели опоры ни в знатности своего рода, ни в заслугах предков. Seelentag2004, 114.
Однако, как и у императора Нерона, которому пришлось выстраивать отношения с крупным и враждебным сарматским объединением Фарзоя и Инисмея в Северном Причерноморье, Ярцев 2014, 103-136. так и у Веспасиана возникли трудности в осуществлении ряда направлений внешнеполитической деятельности. Так как на западе в ходе гражданской войны Рейнская армия прекратила свое существование, ее необходимо было восстановить заново. При этом, судя по укреплению лагерей легионов, «чтобы они могли выдержать осаду, а не только вести наблюдение за местным населением» (Tac.Hist., IV, 23, 75), можно предположить, что Веспасиан не только хотел навести порядок в армии, но и фактически отказался идти в глубь Германии. Однако, если в Нижней Германии основательное каменное строительство римских лагерей действительно может свидетельствовать о переходе к обороне, то в Верхней Германии, где находились плодородные земли, которые можно было раздать своим ветеранам, все обстояло совсем иначе. Савин 2017, 416. Скорее всего, именно на этом участке германской границы Веспасианом готовился решительный прорыв с целью захвата так называемых Декуматских полей. Там же, 436. Видимо, поэтому территория тыла этой области
Гельвеция, по решению императора была срочно колонизирована его ветеранами. Савин 2017, 427. Римский лимес здесь решительно уходил все дальше за Рейн, а две линии крепостей, дорог и мостов охватывали зону будущей оккупации, вытесняя местных германцев все дальше к северу. Там же, 418-421.
На восточных рубежах империи Веспасиан провел масштабное реформирование малоазийских владений. Оно заключалось в том, что в 72 году на территории бывших клиентов - Малой Армении и Коммагены - была образована новая большая провинция Галатия-Каппадокия под охраной двух легионов. Линия обороны теперь проходила здесь по верхнему Евфрату и далее по черноморскому побережью. Считается, что в Малой Азии Веспасиану также удалось создать мощный плацдарм для будущего продвижения римлян на северо-восток, в сторону Кавказа. Перевалов 2007, 186.
Однако не всегда подобным образом обстояли дела у Веспасиана в других местах. Особенно напряженная ситуация сложилась на дунайском участке римских рубежей. Здесь роксоланы с недавнего времени стали совершать грабительские рейды на территорию империи, ведь «все думали лишь о гражданской войне и границы стали охранять не так тщательно» (Tac.Hist., I, 79). Особенно показательным стал набег на Мёзию, совершенный кочевниками в начале 69 года, когда конный отряд, состоявший из девяти тысяч человек; опьяненных недавней победой и помышлявших больше о грабеже, чем о сражении, двигался «поэтому без определенного плана, не принимая никаких мер предосторожности, пока [роксоланы] не наткнулись внезапно на вспомогательные силы третьего легиона.Римляне наступали в полном боевом порядке, сарматы же одни разбрелись по округе в поисках добычи, другие тащили тюки с награбленным добром» (Tac.Hist., I, 79).В такой ситуации разгром роксоланов был предрешен: «немногие, кому удалось спастись, бежали в болото, где погибли от холода и ран» (Tac.Hist., I, 79). Существует мнение, что именно это неудачное нападение варваров описывает в своем труде и Иосиф Флавий, Рубцов 2003, 36-37. хотя не называет роксолан и датирует событие началом 70 г., то есть уже временем правления Веспасиана. О том, что в этих источниках речь идет о различных варварских нападениях, свидетельствуют и совершенно разные исторические деятели - участники данных событий. В 69 г., «когда весть о победе достигла Рима, проконсул Мёзии Марк Апоний был награжден триумфальной статуей, а легаты легионов Фульв Аврелий, Юлиан Теттий и Нумизий Луп - консульскими знаками отличия». Сам же император Отон (69 г.) «был весьма обрадован» и «приписал славу победы себе» (Tac.Hist., I, 79).Иосиф Флавий же сообщает о нападении врагов совершенно в другом историческом контексте, когда в самом начале правления Веспасиана в 70 году «до римлян дошло известие о скифской дерзости. Те из скифов, которые зовутся сарматами, в большом числе тайно переправились через Истр в Мисию и потом, обрушившись с большой силой, вследствие совершенной неожиданности нападения, убивают многих из римлян, стоявших гарнизоном, и умерщвляют выступившего им навстречу и храбро сражавшегося консульского легата Фонтея Агриппу; они пронеслись по всей побежденной стране, уводя и унося все, с чем ни встречались.Веспасиан, узнав о случившемся и разграблении Мисии, отправляет Рубрия Галла наказать сарматов; при его нападении многие из них были убиты в сражениях, а оставшиеся со страхом убежали в свою страну» (Jos. Bel. Jud., 89-95). Конечно, все эти разновременные военные действия объединяет лишь одно: описанный Иосифом Флавием набег вполне мог являться местью роксоланов за предыдущий разгром. Но почему же тогда после неудачи 70 г., вновь не последовало очередного нападения, а письменные источники перестали фиксировать активность сарматов на этом участке более чем на двадцать лет? Дзиговский 2003, 102-103.
Не будем забывать, что, по крайней мере, Северо-Западное Причерноморье в это время контролировалось мощнейшей сарматской группировкой царей Фарзоя и Инисмея, в состав которой вполне могли входить и находившиеся западнее роксоланы. Симоненко, Лобай 1991, 88. Еще Нерон был вынужден пойти на беспрецедентный шаг и разрешить Фарзою чеканить свою золотую монету на монетном дворе Ольвии, видимо, потому, что тот взял на себя обязательства защищать подконтрольные Риму территории Северного Причерноморья и охранять проходящие там коммуникации. Ярцев 2014, 111-112. При этом царство Фарзоя не только затрудняло внешним врагам подступ к имперским границам со стороны степей, но и участвовало в организованном римлянами давлении на ряд враждебных племен. Ярцев, Бутовский 2018, 56-64. Очевидно и то, что данная группировка была довольно могущественна и независима от римлян; она представляла собой значительную опасность для античной цивилизации. Поэтому после смерти Нерона, когда, по-видимому, в связи с гражданской войной в империи были прекращены выплаты данным варварам, они вновь превратились в опасных врагов. Создавая угрозу для античных городов Северного Причерноморья и являясь серьезным препятствием для осуществления римских планов по расширению своего господства, Ярцев 2014, 248.варвары вынуждали империю к ответным действиям. Похоже, что ликвидация царства Фарзоя и Инисмея стала для Веспасиана важнейшей стратегической задачей на северо-восточных рубежах Римской империи. Во всяком случае, только угроза, исходящая от варварского царства, может объяснить лояльность Веспасиана к соседним дакам, которые еще недавно, в годы гражданской войны «возомнили, что теперь им и вовсе нечего бояться», и как только «война запылала по всей Италии и армии одна за другой вступили в борьбу, даки захватили зимние лагеря пеших когорт и конных отрядов, оба берега Дуная исобрались было напасть на лагеря легионов» (Tac.Hist., III, 46). Тем не менее, у Иордана сохранилось косвенное свидетельство, что при Домициане даки Иордан гетов-даков называет готами. См.: Иордан 2013, 243, ком. 258. нарушили союз (foedus), «который они некогда заключили с другими императорами» (Jord.Get.,76). Поэтому вывод, что до времени Домициана даки являлись союзниками римлян и получали от них денежные субсидии, вполне приемлем. Колосовская 2000, 67.Однако пойти на вынужденную сделку с врагами, которые «никогда не были по- настоящему верны Риму» (Tac.Hist., III, 46), римляне могли только под давлением обстоятельств, скорее всего, из-за активизации своих соседей-сарматов. В противном случае варвары могли бы, как обычно бывает в таких случаях, согласованно вторгнуться в империю с разных сторон и нанести ей непоправимый ущерб. Видимо, чтобы исключить такое неблагоприятное развитие событий, Веспасиан пошел на более тесные отношения не только с даками, но и с языгами. Последним было вначале предложено участвовать в гражданской войне, чтобы они не напали «на провинции, лишенные защиты», а потом отказано по той причине, что «сарматы воспользуются гражданской войной в своих целях, а может быть, и переметнутся к тем, кто больше заплатит» (Tac.Hist., III, 5). Тем не менее, в одной из обнаруженных надписей фигурируют наместник Паннонии Тампий Флавиан, император Веспасиан и заложники, полученные Римом от знати задунайских племен, в том числе свевов и языгов, от которых прибыли конные и пешие отряды в знак дружеского расположения. Dob6 1975, 593.