Революция 1917 г. в свете современных теорий
Федор Селезнев
Юбилей бурных событий 1917 г. вновь придал актуальность старому спору «оптимистов», считающих, что революции можно было избежать, и «пессимистов», отстаивающих тезис о её неотвратимости. По мнению Ю.А. Петрова, представившего обзор современных тенденций развития историографии революции 1917 г., в новейших исследованиях «всё чаще высказывается взгляд, согласно которому глубинные причины русских революций следует искать не в провалах правительственной экономической политики, а в успехах российской модернизации с сопутствующими им трудностями перехода от традиционного общества к индустриальному» Петров Ю.А. Россия накануне Великой революции 1917 г.: современные историографические тенденции // Российская история. 2017. № 2. С. 4--5. Побережников И.В. Переход от традиционного к индустриальному обществу: теоретико-методологические проблемы модернизации. М., 2006. С. 59--66. Вишневский А.Г. Серп и рубль. Консервативная модернизация в СССР. И., 1998..
Набор признаков движения общества по пути модернизации достаточно широк. Основными из них, на мой взгляд, являются индустриализация, урбанизация, переход от сословной стратификации к классовой, ускорение вертикальной и горизонтальной мобильности, стирание различий в условиях жизни и социальном статусе людей, замена патриархальной семьи партнёрской, демократизация правящего класса, бюрократизация управления и секуляризации культуры.
В российской науке подобное многоплановое восприятие модернизационного процесса утвердилось в 1990-х гг. (А.Г. Вишневский, Б.Н. Миронов Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи: генезис личности, демократической семьи, гражданского общества и правового государства. В 2 т. СПб., 1999.). Множество сторонников приобрела теория модернизации, описывающая трансформацию традиционного (аграрного) общества в индустриальное История России: теоретические проблемы. Вып. 2. М., 2013.. В её рамках была создана целостная и логичная модель российской истории XIX -- начала XX в., обоснованной в ходе состоявшейся в 1955 г. в США научной конференции «Преемственность и изменения». Итоги проходивших там дискуссий были подведены пять лет спустя в сборнике «Трансформация русского общества» (1960), редактор которого -- С. Блэк -- впоследствии написал книгу «Динамика модернизации: Изучение в сравнительной истории». Автор представил обобщённую российскую модель модернизации. Её первоначальной, «поверхностной», «военно-оборонительной» фазой он назвал реформы Петра I, когда преобразования затронули только технику и военное дело. Поражение России в Крымской войне, считает Блэк, повлекло новую «оборонительную» модернизацию, которая переросла в более широкую (реформы Александра II) и привела страну к экономическому рывку 1890-х гг. Но в её политической и социальной сфере сохранялись прежние ограничения. В результате возникла социальная напряжённость, которая, по мнению автора, и привела к революции Большакова О.В. Парадигма модернизации в англо-американской русистике (Российская империя) // Политическая наука. 2003. № 2. С. 140-143..
Во многом эта схема была принята учёными, работавшими в рамках данной теории. Идея о том, что толчок началу модернизации (реформы Петра I) дало государство, действовавшее в военно-оборонительных целях, сегодня является общепринятой. Однако исследователи по-разному оценивают роль Российского государства в ходе дальнейшего развития модернизационного процесса.
Блэк относил Российскую империю (вместе с Японией, Китаем, Турцией и Ираном) к группе стран, где традиционалистские правительства инициировали программы «защитной» модернизации для сохранения аграрных обществ и ограждения их от более радикальных изменений, возможных в случае натиска иностранных или внутренних модернизаторов Побережников И.В. Переход от традиционного к индустриальному обществу... С. 204..
Однако, по мнению Л. Хеймсона, Российское государство (оплот традиционализма), запустив процесс модернизации в военной сфере, тормозило его во всех остальных областях, кроме того, не смогло «договориться» с появившимся в ходе модернизации средним классом См.: Хеймсон Л. Об истоках революции // Отечественная история. 1993. № 6..
В.В. Леонтович, напротив, саму историю российского либерализма (от воцарения Екатерины II) видел в череде прогрессивных правительственных реформ Леонтович В.В. История либерализма в России (1762--1914). М., 1995.. Д. Ливен сделал вывод о ведущем характере бюрократии в процессе модернизации Российской империи Lieven D. Russia's Rulers under the Old Regime. New Haven; L., 1989.. С.В. Куликов, мобилизовав огромный массив источников, показал, что многие представители бюрократической элиты являлись носителями либеральной идеологии Куликов С.В. Бюрократическая элита Российской империи накануне падения старого порядка (1914-1917). Рязань, 2004. (реформатором такого типа он считает и Николая II) См.: Куликов С.В. Император Николай II как реформатор: к постановке проблемы // Российская история. 2009. № 4..
По мнению «оптимистов», государство, инициировавшее в военных целях модернизацию, втянулось в неё и в результате изменилось само. Как доказывают «оптимисты», в XIX -- начале XX в. в России, хотя и неравномерно, но в целом поступательно шёл процесс трансформации традиционного (аграрного) общества в современное (индустриальное). Со второй половины XIX в. до 1914 г. благосостояние людей в стране неуклонно возрастало. Политические конфликты, естественные для переходного периода, в ходе революции 1905--1907 гг. нашли приемлемое разрешение. Политическая ситуация стабилизировалась и, если бы не Первая мировая война, революции бы не случилось. Россию ждало превращение в одну из индустриально развитых европейских стран с парламентской демократией. Эту точку зрения в современной историографии наиболее глубоко и всесторонне обосновал Б.Н. Миронов Миронов Б.Н. Благосостояние населения и революции в имперской России: XVIII -- начало XX века. И., 2010; Миронов Б.Н. Российская империя: от традиции к модерну. В 3 т. СПб., 2015..
Если «оптимисты» считают, что «прогрессивное» государство могло мирным путём и постепенно модернизировать «архаичный» российский социум, то «пессимисты» придерживаются иной точки зрения. По их мнению, это не могло быть осуществлено в рамках социально-политического устройства России второй половины XIX -- начала XX в., так как структуры традиционного общества всеми силами сопротивлялись модернизации. Поэтому реализуемый «сверху» модернизационный процесс вёл к нарастанию конфликтности во всех сферах жизнедеятельности общества (В.В. Шелохаев См.: Шелохаев В.В. Столыпинский тип модернизации России //Российская история. 2012. № 2.), в итоге революция 1917 г. стала его традиционалистской реакцией на происходившие в стране изменения (В.П. Булдаков Булдаков В.П. Красная смута: Природа и последствия революционного насилия. М., 2010.).
Однако и Булдакову непосредственной причиной революции видится Первая мировая война, давшая оружие в руки архаичного охлоса Булдаков В.П., Леонтьева Т.Г. Война, породившая революцию. И., 2015.. Таким образом, «пессимисты» и «оптимисты» сходятся в том, что определяющее значение для падения «старого порядка» имело вступление России в войну. Именно она, с точки зрения «оптимистов», нарушила эволюционный путь развития России, а, по мнению «пессимистов», обострила уже имевшиеся противоречия. Как видим, по этому вопросу в научном сообществе существует согласие Россия в годы Первой мировой войны / Отв. ред. Ю.А. Петров. М., 2014. Новейший обзор современной западной историографии по этой теме см.: Петров Ю.А. Россия накануне Великой революции... С. 10-12..
Однако острые споры по-прежнему вызывает проблема механизма революции: была ли она стихийной, или её организовали определённые политические силы? Для Булдакова Февральская революция -- триумф бунтующей массы Булдаков В.П. Красная смута... С. 669.. А.В. Шубин пришёл к выводу о самостоятельной роли «низов» в Феврале 1917 г. и равной значимости их действий по сравнению с элитами Шубин А.В. Мифы Февральской революции // Масоны и Февральская революция 1917 года. М„ 2007.. Для этого исследователя, как и для С.А. Нефёдова, именно социальные проблемы (в частности нехватка хлеба) См.: Нефёдов С.А. Февраль 1917 года: власть, общество, хлеб и революция //Уральский исторический вестник. 2005. № 10--11; Шубин А.В. Конспирологи о причинах Февральской революции // Историческая экспертиза. 2014. № 1.стали причиной революции. Но оппонент апологетов её стихийности Миронов задаёт резонный вопрос: «Можно ли сказать, что сотни тысяч людей, вышедших на улицы Петрограда на всеобщую политическую забастовку в конце февраля, не побуждались и не подталкивались, не убеждались и не склонялись к этому, т.е. представляли собой корабль без руля и ветрил?! Миронов Б.Н. Благосостояние населения и революции... С. 648.». В.А. Никонов также уверен в том, что «революций не бывает без революционеров», революции «рукотворны», и все массовые акции имеют своих инспираторов Никонов В.А. Крушение России. 1917. М., 2011.. Эта мысль может быть положена в основу объяснения феномена революции с точки зрения теории элит.
На мой взгляд, главный признак принадлежности того или иного исторического деятеля к политической элите -- степень его влияния на принятие политических решений. Поэтому, взяв за основу подходы, предложенные О.В. Гаман-Голутвиной, я назвал бы политической элитой социальную группу, являющуюся субъектом подготовки и принятия решений, связанных с управлением государством См.: Гаман-Голутвина О.В. Определение основных понятий элитологии // Политические исследования. 2000. № 3..
Взаимодействие правящей элиты и внеэлитных социальных групп, удовлетворяющее обе стороны, -- залог стабильности государства. Необходимым условием для этого является наличие механизма обновления элиты, которая, согласно теории В. Парето, подвержена старению. Молодая элита легко втягивает в себя активные социальные элементы из низших слоёв, она сильна и энергична. Но на определённом этапе доступ в элиту активных элементов затрудняется. Здесь-то, согласно Парето, и начинает складываться контрэлита -- волевые люди, желающие участвовать в управлении государством. Однако они лишены этой возможности из-за непроницаемости правящей элиты. По мере её замыкания в себе и дряхления, отторгнутые от власти носители политической энергии начинают консолидироваться и становятся «контрэлитой». Последняя тогда свергает власть прежней элиты и устанавливает свое господство, когда та впадает в «старческое» состояние Pareto V. The Rise and Fall of the Elites: The Application of the Theoretical Sociology. N.Y., 1968; Парето В. Компендиум по общей социологии. М., 2008; Парето В. Трансформация демократии. М., 2011. Подробный анализ взглядов Парето см.: Осипова Е.В. Социология Вильфредо Парето: Политический аспект. СПб., 2004.. Считаю, что именно это явление -- замену элиты контрэлитой -- историкам и следует называть революцией.
Исторические наблюдения подсказывают, что контрэлита не имеет общепризнанного лидера и не отличается внутренним единством. Принадлежность к ней определяется приверженностью политического активиста к определённому идеологическому проекту. В случае с революцией 1917 г. -- это социализм. Соответственно, формирование контрэлиты в Российской империи следует отнести к 1870-м гг., когда социализм народнического толка стал идейным знаменем оппозиционной интеллигенции.
Участники народнического движения или их идейные наследники стояли у истоков заявивших о себе в конце XIX -- начале XX в. социалистических партий. В центре внимания историков до сих пор были их центральные органы и лидеры, из-за чего утвердилось мнение о постоянной борьбе и идеологических разногласиях между большевиками, эсерами и меньшевиками. Однако на низовом уровне они эффективно сотрудничали, борясь с царизмом. На нижегородском материале это прекрасно показал В.П. Салон Canon В.П. Опыт развития многопартийности в Нижегородской губернии в годы Первой мировой войны (дофевральский период). Н. Новгород, 2014; Canon В.П. Нижегородская губерния в 1916-1917 гг.: от «феврализма» к большевизму. Н. Новгород, 2017.. Причём к оппозиционному массиву примыкали и кадеты, многие из которых в молодости участвовали в народническом движении и симпатизировали идеям социализма См. подробнее: Селезнев Ф.А. Либералы и социалисты -- предшественники кадетской партии // Вопросы истории. 2006. № 9.. Имело место явление, которое И.В. Нарский, опираясь на данные по Уралу, назвал «ситуацией партийной нерасчленённости». По мнению учёного, в 1905--1907 гг. в российской провинции на авансцену политической жизни выдвинулся «общеоппозиционный тип деятеля», практическая активность которого «предусматривала участие и в социал-демократической, и в социал-революционной, и в конституционно-демократической работе» Нарский И.В. Русская провинциальная партийность: политические объединения на Урале до 1917 г. (К вопросу о демократической традиции в России). Ч. I. Челябинск, 1995. С. 145..
По сути, провинциальная оппозиционная интеллигенция представляла собой единое в идейно-политическом плане «поле», в котором «полюсами притяжения» были комитеты партии эсеров, РСДРП(б) и кадетов. Между ними (иногда и внутри них) шла острая идеологическая борьба (особенно в период избирательных кампаний), которая не исключала взаимопомощи в борьбе с самодержавием, но не на официальном, а на неформальном уровне См. подробнее: Селезнев Ф.А. Конституционные демократы и буржуазия (1905--1917 гг.). Н. Новгород, 2006. С. 24-28..
Правда, если эсеров, большевиков и меньшевиков можно целиком отнести к контрэлите, то у кадетов это правомерно делать лишь в отношении их левого крыла (доминировавшего в провинциальных организациях партии Народной свободы). Да и оно находилось на периферии контрэлиты. Её пассионарное ядро составляла РСДРП(б): в 1905--1907 гг. партия 20-летних во главе с 30-летними лидерами. Несколько старше были эсеры. У кадетов же тогда преобладала сверстническая группа 40-летних (в 1917 г,-- 50-летних) См. подробнее: Селезнев Ф.А. Выборы и выбор провинции: партия кадетов в Нижегородском крае (1905-1917 гг.). Н. Новгород, 2001. С. 33-34.. Солидный возраст, наличие семьи, профессии, достаточно высокий статус в рамках существовавшей социально-политической системы обусловливали их политическую осторожность и заставляли отдавать предпочтение легальным, парламентским методам борьбы. А это не позволяло кадетам занять высокое положение внутри контрэлиты, где доминировали «профессиональные революционеры», порвавшие с системой.
Согласно Парето, появление контрэлиты -- верный признак дряхления элиты. Именно в конце XIX -- начале XX в. её состояние в России можно определить как кризисное. Признаком этого стало нарушение эффективного взаимодействия между правителем и элитой. В идеале первый должен выражать коллективную волю второй. Однако при этом правитель не является её марионеткой: обладая «правом решающей подписи», именно он наделяет членов элиты властными полномочиями и другими ресурсами. Поэтому все члены элиты зависимы от правителя и (как и все в обществе) обязаны подчиняться ему.
Как известно, М. Вебер выделял три вида оправданий подчинения правителю: рациональное (право властвовать представлено правителю законом); традиционное (правитель получил власть в силу обычая) и харизматическое (правитель властвует в силу своих особых личных качеств -- героизма, мудрости и т.п.). Тип взаимодействия правитель--элита в рамках аграрного общества можно вслед за Вебером назвать патримониализмом, особенностью которого является личностный характер служебных отношений. При переходе к индустриальному обществу личная служба государю превращается в безличную службу государству. Патримониальное чиновничество трансформируется в рациональную бюрократию современного типа.