Аналогично описывает родительскую семью Евгений, 26 лет, повар: «Главной бабушка была. Мамина мама с нами жила, всеми нами командовала. Потом уехала к себе в деревню -- главной мама стала. а может, и папа. Сложный вопрос. Равноправие, наверное. Ну, папа зарабатывал всегда больше -- добытчик типа. А мама все остальные вопросы решала: что в доме надо сделать, куда мы все поедем на каникулы и в выходные. Такая классическая обычная семья. Но папа всегда к маминому мнению прислушивается. Но и мама папе наперекор редко что делает -- советы они семейные устраивают. Мы тоже в этих советах с сестрой раньше принимали участие, когда с родителями жили» (отец -- сварщик, мать -- бывший инженер, пенсионер).
Очевидно, что в большинстве случаев декларирования семейного равноправия информанты сохраняют представление о доминирующей роли мужчины, оставляя женщине «право голоса» и возможность влиять на принятие решений в коллективном обсуждении. Перераспределение домашнего труда трактуется как вынужденная мера, связанная с обстоятельствами, в силу которых отец не может в полной мере выполнять свою гендерную роль в семье ввиду болезни, выхода на пенсию или карьерных неудач. Идеал эгалитарной семьи описывается с помощью метафоры «демократия» и образа «семейный совет», где «народ» (жена и дети) имеют возможность влиять на решение власти (отца).
Женское лидерство всегда имеет негативные коннотации в нарративах информантов. В нашей выборке встретился только один случай, где главой полной семьи признается мать.
Татьяна, 21 год, гардеробщик: «...она выполняет большую часть обязан-н-остей, она обеспечивает нашу семью и в принципе делает то, что обычно делают мужчины в семьях. это связано с тем, что он [отец] предприниматель и он занимается своей деятельностью как хобби, а не как средством. заработка или получения денег, прибыли» (отец -- индивидуальный предприниматель, мать -- экономист-бухгалтер).
В остальных наблюдениях доминирующая роль женщины обусловлена распадом семьи. Многие информанты подчеркивают, что и во время жизни с отцом мать играла лидирующую роль, что не исключает возможности интерпретировать факт неспособности отца быть главой семьи как одно из оснований ее распада. Стоит отметить отличие используемых для описания женского лидерства языковых средств: нарратив о рассмотренных выше типах семей включал в себя развернутые ответы и описания, в случае же семей с женским доминированием информанты предпочитали лишь констатировать факт сложившейся вынужденной ситуации, не желая обсуждать детали. В пример можно привести ответ Станислава, 25 лет, оператора по приему цветного металла.
Интервьюер: Можно сказать, что по большому счету мама была главой семьи?
Информант: Да. Решала.
Заложенная в детстве матриархальная модель семейных взаимоотношений оказала влияние и на восприятие данным информантом собственной жизни, профессиональных и карьерных перспектив. Он признается, что мечтает о полной семье в качестве мотивации для профессионального и карьерного роста. Одинокому молодому человеку «не для кого стараться», а женщина рядом, по его словам, могла бы его вдохновить на жизненные достижения.
Информант: Нету второй половинки, и нету стимула, я так считаю, в жизни. мне кажется, что я на месте стою и дальше не продвигаюсь. что никто меня не толкает на какие-то дальнейшие поступки.
Интервьюер: Это чья задача, по-твоему? Толкать тебя на поступки?
Информант: М-м-м. Так-то по большей части все от меня зависит. Но я б хотел бы, чтобы был рядом человек, который бы меня. как это правильно сказать, мотивировал. Стимул мне придавал, то есть смысл жизни.
Мы не обнаружили явного тренда на преобладание того или иного типа родительской семьи и сферы занятости информанта. Семьи как представителей традиционного рабочего класса, так и работников сервиса относятся ко всем трем выделенным типам. При этом, однако, есть различие в восприятии традиционных гендерных ролей: молодые люди, занятые в сервисной сфере, в меньшей степени демонстрируют качества, ассоциирующиеся с гегемонной маскулинностью. Юноши, описывающие гендерный режим родительской семьи как эгалитарный, не скрывают, что зачастую ориентируются на мнение женщин и принимают их помощь в вопросах образования и трудоустройства.
Руслан, 20 лет, посредник по продаже электроники: «У меня просто мать зашла на сайт, нашла техникум, ткнула на ссылку, и я поступил, вот и все, то есть не было никакого выбора вообще».
Дмитрий, 27 лет, бариста: «Занималась подбором вакансий по опре'делен-н-ым критериям моя девушка с помощью популярных сайтов. Периоды безработицы были, которые сопровождались угрызениями совести (опускает взгляд). Выход из ситуации -- пошел на работу, переступив через лень и не поддавшись диванному искушению».
Александр, 28 лет, менеджер по продажам автомобилей: «После армии я хотел пойти торговать кирпичами и цементом в одну из сетей, торгующую стройматериалами в нашем городе. Но когда я поделился этим с хорошей знакомой семьи, она посмотрела на меня и сказала, что лучше работать в чистом деловом костюме, чем в пыльной рабочей форме, и я с этим согласился. Устроился я так в огромный тюменский холдинг и без высшего образования».
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Таким образом, анализ качественных данных демонстрирует, что консерватизм и патриархальные семейные установки, которые приписывают рабочему классу в массовой культуре, оставаясь доминирующими в сознании молодежи, тем не менее имеют мало общего с реальной жизненной ситуацией наших информантов. Ввиду крайне низкого дохода большинства рабочих семей классическая патриархальная модель семьи (мужчина -- добытчик, жена -- домохозяйка) в российских реалиях доступна только представителям среднего класса. Бедность, карьерные неудачи или отсутствие амбиций, рано возникающие серьезные проблемы мужчин со здоровьем обусловливают необходимость перераспределения гендерных ролей в семье, превращая женщину в «кормильца» и лидера семьи. В случае мужского доминирования в родительской семье информанты охотно и подробно рассказывают об этом, ситуации же женского лидерства оцениваются как вынужденные и трактуются в категориях семейного «равноправия» либо артикулируются в крайне сжатой форме.
При одинаковом статусе мужчины и женщины рабочего класса, занятые рутинным трудом, по-прежнему обладают далеко не равными финансовыми возможностями: оплата труда в сервисном секторе гораздо ниже, чем в промышленном, и две трети работников сферы услуг в России по-прежнему составляют женщины. Экономические факторы закрепляют условия для воспроизводства практик структурного доминирования мужчин в семейной сфере, сохранение позитивной нормативной установки относительно паттерна мужчины-добытчика, обладающего властью в семье на основании контроля над экономическими ресурсами. Девушки из сервисного сектора стремятся к патриархальной модели семьи, демонстрируя желание закрепиться на позиции среднего класса посредством удачного замужества и, по возможности, не работать. Юноши также поддерживают патриархальную модель как нормативный ориентир, однако их собственный жизненный опыт и опыт родительских семей далеко не всегда соответствует идеально-типической конструкции доминирующего гендерного порядка.
гендерный неравенство классовый молодежь
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Вольфсон, С. Я. (1929) Социология брака и семьи. Минск : БГУ. 472 с.
2. Гаврилюк, Т. В. (2018) Гендерная проблематика в зарубежном классовом анализе: динамика теоретических подходов // Вестник МУ. Серия 18. Социология и политология. Т. 24. №4. С. 26-40.
3. Гаврилюк, Т. В., Бочаров, В. Ю. (2018) Интерсекциональность как способ концептуализации гендерного и классового неравенства // Журнал исследований социальной политики. №16 (3). С. 537-545.
4. Парсонс, Т. (2002) Аналитический подход к теории социальной стратификации // Парсонс Т. О структуре социального действия. 2-е изд. М. : Академический проект. 880 с. С. 354-380.
5. Pro Тело. Молодежный контекст : сб. статей (2013) / под ред. Е. Омельченко, Н. Нартовой. СПб. : Алетейя. 288 с.
6. Augustyn, M. B., Jackson, D. B. (2017) An intersectional look at the “rush to adulthood”: Considering the role of gender, race and SES in the link between precocious transitions and adult antisocial behavior [Электронный ресурс] // Youth & Society. August 14. URL: https:// journals.sagepub.com/doi/10.1177/0044118X17725245 (дата обращения: 28.12.2018). DOI: 10.1177/ 0044118X17725245
7. Bird, K., Kruger, H. (2005) The secret of transition: The interplay of complexity and reduction in life course analysis // Towards an Interdisciplinary Perspective on the Life Course. Advances in Life Course Research, Vol. 10, JAI Press. Pp. 173-194.
8. Britten, N., Heath, A. (1983) Women, men and social class // Gender, Class and Work / E. Gar- marnikov et al. London : Heinemann. 241 р. Pp. 46-60.
9. Goldthorpe, J. H. (1983) Women and class analysis: in defence of the conventional view // Sociology. № 17 (4). P. 465-488.
10. Delphy, C. (1984) Close to home: a materialist analysis of women's oppression. London : Hutchinson. 237 p.
11. Falk, S., Weymann, A. (2002) Social change, the life course, and socialization: biographies of labor market entrants after unification // Advances in Life Course Research. Vol. 7. P. 501-526.
12. Meier, A., Allen, G. (2008) Intimate relationship development during the transition to adulthood: Differences by social class // New Directions for Child and Adolescent Development. Vol. 2008, Issue 119. Special Issue: Social Class and Transitions to Adulthood. P. 25-39.
13. Penman-Aguilar, A., Carter, M., Snead, M. C., Kourtis, A. P. (2013) Socioeconomic disadvantage as a social determinant of teen childbearing in the U. S. // Public Health Reports. № 128 (2 Suppl. 1). P. 5-22.
14. Settersten, R. A. Jr., Gannon, L. (2005) Structure, agency and space between: on the challenges and contradictions of a blended view of the life course // Towards an Interdisciplinary Perspective on the Life Course. Advances in Life Course Research. Vol. 10. P. 35-55.
15. Tolson, A. (1977) The Limits of Masculinity. London : Tavistock. 158 p.
16. Vanke, A. (2014) The corporeality of working-class men in labour regimes and the private sphere. Summary // Laboratorium. №6 (1). P. 154-158.
REFERENCES
1. Volfson, S. Y. (1929) Sotsiologia braka i semi'i. Minsk, BGU. 472 p. (In Russ.)
2. Gavrilyuk, T. V. (2018) Gendernaya problematika v zarubejnom klassovom analize. Moscow State University Bulletin. Series 18. Sociology and Political Science, vol. 24, no. 4, pp. 26-40. (In Russ.)
3. Gavrilyuk, T. V. and Bocharov, V. U. (2018) Intersektsional'nost' kak sposob kontseptualizatsii gendernogo i klassovogo neravenstva. The Journal of Social Policy Studies, no 16 (3), pp. 537-545. (In Russ.)
4. Parsons, T. (2002) Analiticheskijpodhod k teorii social'nojslralifikacii. In T. Parsons. O structure social'nogo dejstvija. 2nd ed. Moscow, Akademicheskij Proekt. 880 p. Pp. 354-380. (In Russ.)
5. Pro Telo. Molodejnii kontekst. Sbornik statei (2013) / E. Omel'chenko, N. Nartova (eds). St. Petersburg, Aleteia. 288 p. (In Russ.)
6. Augustyn, M. B. and Jackson, D. B. (2017) An intersectional look at the “rush to adulthood”: Considering the role of gender, race and SES in the link between precocious transitions and adult antisocial behavior. Youth & Society [online] Available at: (accessed 28.12.2018).
7. Bird, K. and Kruger, H. (2005) The secret of transition: The interplay of complexity and reduction in life course analysis. In: Towards an Interdisciplinary Perspective on the Life Course. Advances in Life Course Research, Vol. 10, JAI Press. Pp. 173-194.
8. Britten, N. and Heath, A. (1983) Women, men and social class. In: Gender, Class and Work. E. Garmarnikov et al. (eds.) London, Heinemann. 241 p. Pp. 46-60.
9. Goldthorpe, J. H. (1983) Women and class analysis: in defence of the conventional view. Sociology, no. 17 (4), pp. 465-488.
10. Delphy, C. (1984) Close to home: a materialist analysis of women's oppression. London, Hutchinson. 237 p.
11. Falk, S. and Weymann, A. (2002) Social change, the life course, and socialization: biographies of labor market entrants after unification. Advances in Life Course Research, vol. 7, pp. 501-526.
12. Meier, A. and Allen, G. (2008) Intimate relationship development during the transition to adulthood: Differences by social class. New Directions for Child and Adolescent Development. Issue 119. Special Issue: Social Class and Transitions to Adulthood. Pp. 25-39.
13. Penman-Aguilar, A., Carter, M., Snead, M. C. and Kourtis, A. P. (2013) Socioeconomic disadvantage as a social determinant of teen childbearing in the U. S. In: Public Health Reports, no. 128 (2 Suppl. 1), pp. 5-22.
14. Settersten, R. A. Jr. and Gannon, L. (2005) Structure, agency and space between: on the challenges and contradictions of a blended view of the life course. In: Towards an Interdisciplinary Perspective on the Life Course. Advances in Life Course Research, vol. 10, pp. 35-55.
15. Tolson, A. (1977) The Limits of Masculinity. London, Tavistock. 158 p.
16. Vanke, A. (2014) The corporeality of working-class men in labour regimes and the private sphere. Summary. Laboratorium, no. 6 (1), pp. 154-158.