Статья: Репрезентация гендерных режимов рабочего класса в биографических нарративах молодежи

Почти все свободные девушки среди наших информантов высказали намерение выйти замуж и иметь детей в качестве само собой разумеющегося желания в рамках их жизненного мира, не прибегая к каким-либо легитимирующим суждениям. Только одна из них упомянула о собственном текущем финансовом и социальном статусе и карьерных намерениях, остальные информанты или уже были замужем на момент интервью, или выражали общее намерение фразами, подобными этой: «как все, однажды и я хочу выйти замуж и завести детей». В сравнении с юношами брачные намерения девушек выражены в гораздо более неопределенной форме, скорее как цель-мечта, нежели реальный план, что может быть интерпретировано как убеждение в отсутствии возможности влиять на данный процесс. В патриархальном социальном мире, где брачное предложение традиционно исходит от мужчины, девушки по-прежнему надеются на удачу и судьбу, в то время как мужчины руководствуются более рациональными мотивами.

Функционирование гендерного порядка в культуре рабочего класса было проанализировано путем исследования взаимоотношений в родительской семье информантов. Методика анализа данных включала кодирование ответов на вопросы в блоке о родителях и семейной истории: «Кто был/является главой семьи? Как распределялись обязанности в семье?» В качестве переменных избраны следующие признаки:

— социальный статус родителей на момент интервью, базирующийся на профессионально-должностном статусе и образовании (выше у отца / выше у матери / одинаковый статус);

— финансовое положение супругов и роль в обеспечении семьи (финансовое доминирование / финансовая зависимость);

— домашний труд (ответственность за большую часть рутинного труда / периодическое выполнение определенных видов домашнего труда);

— структура семьи (полная/неполная семья).

В зависимости от гендерного режима и микрополитик власти все семьи были традиционно разделены на три типа: патриархальная, эгалитарная и матриархальная. Для анализа было отобрано 30 интервью (в одном из них вопрос не был озвучен ввиду смерти отца информанта). Семьи с признаками финансового или статусного доминирования одного из супругов были объединены в одну группу, также отдельно были выделены семьи матерей-одиночек.

Несмотря на то что почти в половине интервью информанты декларируют лидирующую роль отца в семье, только 7 из 30 семей можно назвать традиционно патриархальными.

В половине случаев доминирование отца основано не на его финансовом или статусном превосходстве, а на коллективных стереотипах классовой культуры, требующих признания главенствующей роли мужчины вне зависимости от его реальной позиции.

Кроме того, в половине рассмотренных случаев семьи информантов, отнесенные к патриархальному типу, на момент интервью относились к среднему классу или являлись кросс-классовыми. Чаще всего это семьи рабочих с восходящей мобильностью одного или обоих супругов; мать являлась домохозяйкой лишь в 2 случаях из 13 (см. таблицу).

Таблица 1 Гендерные режимы в семьях родителей информантов биографического интервью (количество случаев) gender regimes in the parental families of the biographical interviews informants (number of

Для большинства информантов из патриархальных семей характерен уверенный тон высказываний и использование риторических приемов, убеждающих собеседника в незыблемости данного гендерного режима («конечно, отец», «естественно, отец», «как у всех», «обычная семья» и т. д.). Наиболее ярко выражена подобная безусловная нормализация в суждениях девушек из благополучных семей, близких к среднему классу.

Алена, 24 года, администратор в магазине одежды: «Отец, основной заработок, основной доход у отца. На маме, естественно, все домашние дела. Отец большее количество время проводит на работе, но и параллельно еще занимается дачей, строит. В основном всем занимается мама дома -- уборкой, готовкой, в общем, хозяйством. Отец поздно приходит с работы, ложится перед телевизором, и все» (восходящая мобильность семьи из рабочего класса, отец -- банковский специалист, мать -- медицинский регистратор).

Алина, 25 лет, администратор в салоне красоты: «Ну, наверное, как у всех, отец. Мама у нас по дому все делает, так как она опять же домохозяйка, она все и успевает, и продукты даже купить. А папа больше работает» (семья среднего класса, отец -- инженер в крупной нефтяной компании, мать -- домохозяйка).

При этом в патриархальных семьях участие отца в рутинной домашней работе интерпретируется как помощь женщине в исполнении ее обязанностей, даже если при этом социальный статус женщины выше.

Анастасия, 21 год, продавец в магазине одежды: «Мама выполняет работу по дому, папа тоже ей помогает с уборкой» (кросс-классовая семья, отец -- установщик видеокамер и сигнализаций, мать -- директор библиотеки).

Большинство работающих девушек из благополучных патриархальных семей не имеют карьерных амбиций и даже при их наличии готовы отказаться от них в случае удачного замужества и отсутствия необходимости зарабатывать на жизнь. Например, Александра, 24 год, продавец в магазине одежды, описывает жизненную цель-мечту следующим образом.

Информант: Ну, наверное, выйти замуж, просто родить ребенка и просто быть счастливым человеком и быть уверенной в том, что будущее обеспечено. Найти мужа, на которого можно положиться, будет зарабатывать, но чтобы работа не казалась ему трудной, чтобы не было проблем со здоровьем. Завести ребенка, сыграть свадьбу шикарную -- какая женщина этого не хочет. Завести ребенка, а потом, может, и второго.

Интервьюер: В идеале хотела бы вообще не работать?

Информант: Да.

Многочисленные повторы, присутствующие в высказывании, в совокупности с суждениями, легитимирующими нормативный гендерный порядок («какая женщина этого не хочет»), стремление оградить себя от жизненных проблем («чтобы работа не казалась ему трудной, чтобы не было проблем со здоровьем») и уйти с рутинной работы в семейную сферу («быть уверенной в том, что будущее обеспечено») -- лейтмотивы интервью большинства опрошенных нами девушек, занятых в сервисном секторе.

Негативные коннотации в описании патриархального режима власти и доминирования в семье были отмечены лишь в двух интервью, при этом одна семья распалась, а в другой социальный статус матери фактически выше, чем у отца. Так, Ксения, 22 год, кальянщик, в отличие от девушек из полных семей, описывает проживание с отцом следующим образом: «Отец был полицейским, мама была домохозяйкой долгие годы, потому что отец не хотел, чтобы она работала, потом все-таки согласился на то, чтоб она работала рядом с ним, секретарем... Сейчас глава семьи мама, потому что они с отцом в разводе, а до этого был отец. Эмм. мама готовила, убирала, стирала, папа иногда мог забить гвоздь, по большой просьбе, а так в принципе у него была только своя работа, а домашнего хозяйства он практически не касался».

Подобный опыт нашел свое отражение и в ее ответах на вопросы относительно собственных планов в семейной сфере. В высказываниях Ксении не наблюдается стремления к скорейшему исполнению гендерной роли матери и жены, в отличие от рассмотренных выше случаев девушек из благополучных патриархальных семей: «Я считаю, что рано выходить замуж не стоит, поэтому я в свободном плавании... Я пока не стремлюсь создавать полноценную семью, и планов на это пока нет».

Юрий, 26 лет, рабочий железнодорожных путей, указывает на наличие семейных конфликтов из-за необходимости беспрекословного подчинения воле отца: «Отец. Потому что как он скажет, так и было. В данный момент мы с ним можем конфликтовать. Так как я говорю так, а он по-другому» (отец -- охранник, мать -- заведующая рыбной базой). При этом собственная семейная жизнь у информанта не сложилась, женившись в 21 год, на момент интервью он уже был в разводе: «Ну, типа, ей не понравилось, что на квартире родителей жили, и то, что я на работе сутками торчал».

Рассмотрим далее семьи, которые на основании оценки информантов были отнесены к условно эгалитарному гендерному режиму. Полученные данные свидетельствуют о наличии двойных гендерных стандартов в оценке возможности быть главой семьи. Финансовое и статусное доминирование мужчины не вызывает сомнений в его лидерстве, однако, когда женщина занимает более высокую карьерную позицию или играет решающую роль в обеспечении семьи, информанты склонны говорить о «равноправии». Так, несмотря на реальное доминирование женщин в так называемых эгалитарных семьях (6 из 10 случаев), их позиции в иерархии не артикулируются в нарративах информантов. В смысловых структурах жизненного мира рабочей молодежи женщина не может играть роль лидера, ее задачей становится умелая игра в семейной властной микрополитике, направленная на сохранение видимости традиционного или эгалитарного гендерного порядка.

Ни один из наших информантов при наличии материальных и статусных оснований для доминирования мужчины в семье не охарактеризовал родительскую семью в терминах равенства и равноправия, безапелляционно признавая лидерство отца. В случаях же более успешной карьеры матери высказывания были не столь однозначны и зачастую противоречивы. Например, в случае Егора, 29 лет, менеджера по лизингу, статус семьи изменился в 1990-е гг. на кросс-классовый ввиду нисходящей мобильности отца (учитель физкультуры, рабочий на стройке, кочегар, пенсионер) и восходящей мобильности матери (учитель начальных классов, заместитель директора по учебно-воспитательной работе): «Отец никогда не рвался вверх по карьерной лестнице, мама постепенно продвигалась и в итоге стала заместителем директора школы по учебно-воспитател.ьной работе. Главой семьи вне дома всегда был отец, а в пределах квартиры мама. Обязанности всегда сами распределялись как-то между собой быстро, без криков, недовольства».

Даже для условно эгалитарных семей с равным уровнем ответственности и перераспределением обязанностей в ответе на вопрос о «главе семьи» информанты чаще всего называли отца. Так, мы можем обратиться к интервью Дамира, 23 года, продавца в магазине бытовой техники.

Интервьюер: Кто у вас является главой семьи?

Информант: Отец.

Интервьюер: И как распределяются обязанности в вашей семье?

Информант: Обязанности... сейчас на данный момент раз мать работает, а отец нет. Дома по домашним делам занимается он, ну, деньги, как бы, в семью вношу я и мать, ну, брат еще, получается.

В интервью Дианы, 22 года, консультанта в банке, чьи родители обладают примерно одинаковом социальным статусом, наблюдаются два противоречащих друг другу высказывания в оценке семейного лидерства, а также твердая убежденность в необходимости сохранения гендерной роли женщины как «хранительницы очага».

Интервьюер: А кто является главой в вашей семье?

Информант: Папа.

Интервьюер: И как распределяются обязанности?

Информант: Ну, так как у нас и мама, и папа зарабатывают, оба находятся постоянно на работе, ну то есть я не скажу, что именно папа -- глава семьи, наверное, такая демократическая семья в том смысле, что если папа отдыхает, он спокойно может приготовить покушать, убраться, вот. Ну, тем не менее мама все равно старается создавать уют, так как она мама и женщина.

В интервью Руслана, 20 лет, посредника в сфере электроники, также присутствует метафора «демократии» и противоречие в оценке степени влияния каждого из родителей на принятие решений. С одной стороны, он говорит, что в его семье «все демократично, то есть нет такого, что там “я мужик, я здесь всем буду управлять, а ты женщина, слова не имеешь”, как-то все пятьдесят на пятьдесят», но при этом «все равно мнение отца -- оно доминирующее по серьезным таким вопросам». Декларируемая «демократичность» его семьи является производной текущей ситуации, когда отец уже не может исполнять традиционную и желательную лидерскую роль в полной мере: «Сейчас у меня отец просто на пенсии, болеет, занимается, так скажем, хозяйством. Мать работает. А раньше, как в принципе и у всех, отец зарабатывал деньги, мать, она тоже работала, но работала, так, скажем, в удовольствие, уделяла время дому, хозяйству, ну всем таким бытовым вещам» (отец -- пенсионер, мать -- учитель начальных классов).

Доминирующую роль отца в принятии ключевых для «демократической» семьи решений отмечает и Антон, 26 лет, рабочий сцены: «У нас достаточно. как это. демократично, то есть мать всегда говорила, что муж -- голова, жена -- шея, то есть отец принимает решения какие-то сложные, силовые, то есть денежные такие, ну, пробивные. А мать ему советует, как правильно сделать или как не 'делать. То есть семейный совет у нас также, где мы собираемся все, обсуждаем плюсы,, минусы. Поэтому как бы главенствующего нету никого, на равных все». Распределение домашнего труда при этом традиционное: «Отец уделял внимания работе или обустройству дома, мать занималась нами, воспитанием, учебой, ну, как говорится, моральным воспитанием, то есть чтобы людьми выросли, и слежением, то есть, там, не загулял, не забухал.» (отец -- водитель, мать -- продавец).