Белорусский государственный педагогический университет имени Максима Танка
РЕМЕЙК Б. АКУНИНА «Ф. М.»: ТЕМАТИЧЕСКОЕ, ЖАНРОВОЕ И СТИЛЕВОЕ СВОЕОБРАЗИЕ
Холодинская Татьяна Олеговна
Аннотация
акунин достоевский детектив произведение
Статья посвящена изучению специфики произведения Б. Акунина «Ф. М.». Описаны типологические сходства современного детектива с романами Ф. М. Достоевского. Обозначены особенности сюжетостроения, системы персонажей, использования жанрового канона обоими писателями. Произведено сопоставление претекста и вторичного текста в аспекте ориентации на массовое и элитарное искусство, и в этой связи определена эстетическая значимость произведения Б. Акунина.
Ключевые слова и фразы: ремейк; рецепция; типологические схождения; интертекстуальность; жанровая формула; детектив; сюжет; аллюзия; традиция; Акунин; массовая и элитарная литература.
Annotation
REMAKE BY B. AKUNIN “F. M.”: THEMATIC, GENRE AND STYLE ORIGINALITY
Kholodinskaya Tat'yana Olegovna Belarusian State Pedagogical University named after Maxim Tank
The article is devoted to the study of the specificity of the work by B. Akunin “F. M.”. The typological similarities of the contemporary detective with the novels by F. M. Dostoevsky are described. The peculiarities of the plot formation, the system of the characters, and the use of the genre canon by both writers are emphasized. The comparison of the pre-text and the secondary text in the aspect of orientation toward mass and elite art is conducted, and in this connection the esthetic significance of the work by B. Akunin is determined.
Key words and phrases: remake; reception; typological convergences; intertextuality; genre formula; detective; plot; allusion; tradition; Akunin; mass and elite literature.
Основная часть
В последнее время стало нелегко четко разграничить элитарную и массовую литературу. Творчество ряда современных писателей получило признание широчайшего читательского круга и в определенной мере конкурирует с образцами высокой словесности, которая дает основания говорить о появлении «мейнстрима» - «мидллитературы». Эта высококачественная беллетристика заняла место между элитарной, экспериментальной и массовой, развлекательной литературой; она появилась вследствие их динамического взаимодействия и адресована многочисленной читательской массе. Эта литература, как и массовая, ориентируется на классические традиции, однако, в отличие от массовой, осуществляет эти связи через более сложные формы.
К такой литературе принадлежит и творчество Бориса Акунина (Г. Ш. Чхартишвили). Именно поэтому поиск генетических связей и типологических сближений между детективным творчеством Б. Акунина и классической литературой может быть признан актуальным, поскольку такое исследование сопутствует решению проблемы интеграции классического канона и современной литературы. В предлагаемом исследовании рассматриваются разные формы межкультурной (в хронологическом плане) коммуникации и, прежде всего, усвоение Б. Акуниным художественного опыта классической литературы, в частности - Ф. М. Достоевского, существенно повлиявшего на жанровую структуру и идейно-образное наполнение «фандоринской серии» детективов Б. Акунина.
Цель статьи состоит в освещении характера усвоения традиций романистики Ф. М. Достоевского в романе «Ф. М.» Б. Акунина.
Произведение Бориса Акунина «Ф. М.», по замечанию Л. И. Сараскиной, - 25-я книга, написанная автором по мотивам «Преступления и наказания» Ф. М. Достоевского, которого Акунин считает «живее всех писателей современности» [8]. Именно поэтому современный автор делает классика российской литературы участником своей «игры в детектив».
В современном детективе, каковым является «Ф. М.» Б. Акунина, срабатывает та «память жанра» [4, с. 127], которая формировалась еще в эпоху романтизма. Объединение невероятного с правдоподобным, духовного с рациональным, а также особая структура образа главного героя определяются в детективах Б. Акунина романтической традицией [7]. Так, духу романтической традиции в «Ф. М.» отвечает образ сыщика Николаса Фандорина - неординарной личности с аналитическим складом ума и творческим воображением. Главный герой «Ф. М.» целиком отвечает этим требованиям: это человек вне быта, необыкновенный; он нередко выступает на стороне бесправных или обездоленных. Романтический герой, стараясь вырваться из сетей окружающей его несовершенной действительности, отправляется на поиск рукописи некоего произведения Достоевского - «Теорийка». Главный герой Николас в чем-то схож с персонажем Достоевского Порфирием Петровичем. Однако Фандорину, в отличие от героя Достоевского, присущи черты дендизма. Николас, как и его предок Эраст Фандорин, отличается четкой, хотя и в чем-то экстравагантной структурированностью личности, своим собственным стилем изысканной спортивной элегантности и легкой манерой общения. Б. Акунин подчеркивает требовательность туалета главного героя и его внимание к модным пустячкам.
Столкновение неординарной личности сыщика с банальным обывательским миром, в котором властвует стереотипное мышление, - один из канонов детектива, определяет в этом жанре романтические черты, хотя жанр «Ф. М.», как и романистика Достоевского, происходит уже в условиях другой системы эстетичных координат - реалистической. Роману Б. Акунина присущ социальный «код Достоевского», и разветвленное описание жизни большого города органически вписывается в детективную интригу «Ф. М.» [Там же]. Наиболее ярко «код Достоевского» проявляется в том, что мотивы и образы романов российского классика находят развитие и возникают в этом романе в трансформированном виде. Так, образ Раскольникова будто распадается на два: образ наркомана Рулета и образ Олега. Преступление Раскольникова у Достоевского трансформируется в серию жестоких преступлений в романе Акунина. В произведениях обоих писателей прослеживается мотив фатального предсмертного взгляда («Что им с папой конец, Олег понял сразу. <…> Достаточно было разок посмотреть в неподвижные, будто горящие пламенем глаза. Фанатик, маньяк!» [2]; «Он жадно осматривался направо и налево, всматривался с напряжением в каждый предмет и ни на чем не мог сосредоточить внимания; все выскользало» [5]). Акунин, как и Достоевский, изображает жизнь как постоянную борьбу добра и зла, но вместе с тем верит в победу добра.
Акунин вслед за Достоевским вводит в свой роман несколько повествовательных ракурсов. События изображаются якобы «изнутри», а переключение точек зрения предоставляет больший динамизм развития сюжетов отдельных глав, каждая из которых содержит аббревиатуру «Ф. М.», тем самым создавая свой собственный код неопределенности/заданности развития сюжета. «Все, как водится в детективах, стартует с “Форс-Мажора” - и далее названия всех современных глав начинаются на “Ф” - “М”, все происходит в этом диапазоне, вращается вокруг заданных Достоевским в его первом романе тем и образов <…> Сквозь облик наркомана Рулета, который реально никого не хотел убивать, но опасается, что все-таки убил, узнаваемо и явственно проступают черты Родиона Романовича Раскольникова. Рулет практически в точности повторяет жизнь своего прототипа и даже пребывает в сходной жизненной ситуации. Рулет - достаточно тонкая антитеза Раскольникову. Герой Акунина «небезынтересно и отрезвляюще-иронически корреспондирует» [6] с героем Достоевского. На каждом сюжетном повороте автор-рассказчик и герой-рассказчик предлагают читателю новый материал, новый угол зрения на преступление, которое расследуется, и это позволяет реципиенту постепенно продвигаться от незнания к знанию, от страшной загадки к ее логическому объяснению.
Описания быта Достоевским и Акуниным также имеют определенные общие черты. В книгах обоих авторов всегда тщательно воспроизводится обстановка, среда, в которых действуют их персонажи, и такие доподлинные описания помогают читателям понять, почему именно так, а не иначе функционируют герои. Достоевский выступает как писатель-моралист, который проповедует на страницах своих произведений добро. В его произведениях находим большие авторские комментарии, в которых писатель не скрывает своего отношения к несправедливости, к неестественности существующего общественного устройства («В болезненном состоянии сны отличаются часто необыкновенною выпуклостию, яркостью и чрезвычайным сходством с действительностью. Слагается иногда картина чудовищная, но обстановка и весь процесс всего представления бывают при этом до того вероятны и с такими тонкими, неожиданными, но художественно соответствующими всей полноте картины подробностями, что их и не выдумать наяву этому же самому сновидцу, будь он такой же художник, как Пушкин или Тургенев. Такие сны, болезненные сны, всегда долго помнятся и производят сильное впечатление на расстроенный и уже возбужденный организм человека» [5]). Моральные установки нередко встречаются и в «Ф. М.» Б. Акунина, но высказывания такого типа принадлежат персонажам, а не автору («Ой не смешите. Вы мне еще Окуджаву процитируйте. - Хозяин квартиры с чувством пропел. - “Ох, покупается, yes, покупается доброе имя, талант и любовь!”» [2]).
Но не только моральный аспект в содержании романов позволяет установить определенные параллели между творчеством Б. Акунина и русского классика. В структуре произведений обоих писателей можно увидеть ряд общих черт: построение сюжета вокруг центрального героя, некоторая одноплановость персонажей, выразительные портретные зарисовки, разнообразие картин городского пейзажа, которые, как и описание интерьеров и у Ф. Достоевского, и у Б. Акунина, служат не только фоном, - они играют важную роль в драматических событиях, разворачивающихся в романах этих писателей [7].
Кроме всего прочего, стоит учесть, что детективный жанр базируется на предвиденных моделях и жестких канонах рассказа. Декларированный постмодернизмом принцип бесконечности интерпретаций текста в этом случае не срабатывает [3]. Все линии детективного сюжета обязательно должны сходиться в финале, когда полностью обрисовывается общая картина преступления, и поливариантность в этом случае просто невозможна.
Б. Акунин хотя и относится иронически к детективному канону, однако сохраняет ядро основных сюжетных конвенций. Чем более утонченной является его интертекстуальная игра, тем более сурово автор соблюдает основные жанровые ограничения, необходимые для того, чтобы не напугать и не оттолкнуть широкий круг читателей [1]. Вместе с тем жанровый канон детектива более предусматривает, чем отбрасывает разного рода интертекстуальные заимствования. При этом не представляет исключения и использование аллюзий, которые, как это показал Б. Акунин в «Ф. М.», могут быть довольно сложными (так, например, имя Руслан Рудольфович Рульников (Р. Р. Р.) (он же - Рулет) соотносится с именем из романа Достоевского - Родион Романович Раскольников (Р. Р. Р.). При этом оба героя в прошлом - неудачливые студенты, и оба совершили убийство с четкой прагматической целью - получение материальной выгоды. Однако, в отличие от Раскольникова, Рулет даже не пытается осмыслить совершенное им преступление). Этот прием придает детективу семантическую глубину, но не нарушает «формулы» соответствующего жанра. Акунин насыщает свои романы аллюзиями (например, заемное «письмо» Ф. М. Достоевского И. С. Тургеневу, долговые расписки Стелловскому, лекция доктора филологических наук Ф. Б. Морозова об эротизме в жизни и творчестве Достоевского, отрывки из медицинской энциклопедии и несколько вставных историй («Про Валю», «Про гостью Элеоноры Ивановны. А может, гостя. Или даже Гостя», «Про Чудо Божье»)), непосредственными или опосредствованными цитатами, применяет прием «текста в тексте» (дневники, письма, газетные статьи). В «Ф. М.» автор последовательно использует также прием двойного кодирования, что включает игру со знакомыми читателю текстами, важное место среди которых занимает Достоевский.
Для Акунина детектив - это, прежде всего, честная игра с читателем (to play the game) [Там же]: соблюдение правил игры - вопрос чести. И сыщик, и читатель по воле автора получают равные шансы: весь объем информации, доводы, показания свидетелей им доступны. Однако читатель, знакомый с претекстом, имеет возможность раньше, чем сыщик, установить, кто именно является преступником, если, конечно, он сможет это сделать, ведь цель автора - усложнить задачу. Поэтому писатель вводит в сюжет друга-рассказчика или помощника главного героя, который становится непосредственным свидетелем того, как гений-детектив объединяет в одно целое факты и доводы, благодаря чему составляется целостная картина преступления.
Много общего с романами Достоевского можно найти в сюжетном оформлении «Ф. М.». Если говорить о непосредственных сюжетных заимствованиях, то одним «Преступлением и наказанием» они не ограничиваются. Так, например, Элеонору Моргунову - специалиста по рукописям Достоевского - «преследует бес» - заимствованный сюжетный мотив из «Братьев Карамазовых» («бес» преследовал и был кошмаром Ивана Карамазова).
Для воспроизведения внутреннего мира своих героев оба писателя используют форму «опосредствованного» психологизма, когда характер персонажа раскрывается, прежде всего, через его поступки, выразительные жесты и языковое поведение [3]. Однако созданный Акуниным образ сыщика, в отличие от сыщика Достоевского, на наш взгляд, имеет несколько литературных прототипов и воплощает в себе формулу «абсолютно положительного героя» (недаром Николас является уроженцем Англии - в его чертах присутствует Ш. Холмс) - он ассимилирует характеристики известных литературных персонажей и представляет уникальный и парадоксальный образ, который объединяет качества российского интеллигента и британского джентльмена.
Николас Фандорин и положительные герои романов Достоевского, без сомнения, имеют много общего в образе жизни, мировоззрении, которое касается, в частности, и их представлений относительно порядка и хаоса. Так, Порфирий Петрович в путанице внешних обстоятельств различает внутренний порядок и согласовывает с ним свое расследование. Фандорин также устанавливает для себя подобные правила. Впрочем, Б. Акунин наделяет своего героя и несколько другим опытом: Фандорин более остро, чем Порфирий Петрович, ощущает опасную динамику бытия. Он часто противопоставляет внешнему административному «порядку» внутреннюю порядочность. Но, как и Порфирий Петрович, он хочет, чтобы преступник был наказан. Причем это должно быть не обязательно наказание юридическое: по мнению Фандорина, справедливое наказание может осуществить какой-либо «высший суд». Классический роман-детектив Достоевского утверждал ценности стабильного общества. Эти ценности близки и Акунину, однако его герой, вопреки тому, что он защищает стабильность и закон, иногда вынужден и сам нарушать его, и даже напоследок вступать в конфликт с обществом, отказываясь от собственных возможных благ.