Модификация Большой Ретры согласно традиции уже непосредственно связана с инициативой спартанских царей эпохи Первой Мессенской войны -- Фео- помпом и Полидором Древние хронографы, опираясь на авторитет Тиртея, считали Феопомпа и Полидора совре-менниками.. Речь идет о так называемой поправке к Большой Ретре. Именно цари убедили народ принять антидемократическое по своей сути дополнение исключительно благодаря утверждению, что такова воля богов (Plut. Lyc. 6, 9). Тиртей в своей поэме «Евномия» прямо говорит, что цари обращались за божественной санкцией в Дельфы (Tyrt. ap. Plut. Lyc. 6, 10). Так что здесь уже не царский родственник, а сами цари просили у Дельфийского оракула помощи для внесения изменений в прежнее законодательство. Следующее изменение конституции, на которое указывает традиция, видимо, произошло в середине VI в., возможно по инициативе эфора Хилона О Хилоне и его реформаторской деятельности см.: Печатнова Л. Г. История Спарты. 2-е изд. С. 84-95.. Здесь дело обошлось вообще без Дельф. Напомним, что именно в этот период чрезвычайно усилился эфорат, начавший конкурировать с царями за власть. Возможно, эфоры в своей сакральной деятельности больше опирались на местные святилища (Plut. Agis 8, 1; Cleom. 7, 2-3; Cic. Div. I, 96). Они не могли обладать подобно спартанским царям влиянием в Дельфах, подкрепленным многолетними ксеническими связями В Греции между аристократами разных полисов были развиты так называемые ксениче- ские связи, которые передавались из поколения в поколение. Это была выработанная еще в период ранней архаики форма взаимодействия знати в масштабах всей Греции. С помощью таких наслед-ственных дружеских связей облегчались межполисные дипломатические контакты. Спартанские басилевсы обладали большей степенью свободы, чем любые их сограждане, и им было легче под-держивать ксенические отношения со знатными семьями в наиболее важных греческих полисах и религиозных центрах. Так, например, царь Клеомен имел своим ксеном известного афинского политика Исагора (Her. V, 70). Судя по источникам, самым большим количеством ксенов обладал царь Агесилай. Среди его ксенов были даже восточные цари и их сатрапы. Ксенов имели такие крупные политические и военные деятели Спарты, как Брасид, Лисандр, Эндий, Клеарх, Анталкид. О ксенических отношениях в Древней Греции см. особенно: Herman G. Ritualised Friendship and the
Greek City. Cambridge, 1987. Там же -- список ксенов, включая спартанских, с указанием источников (Р. 167-175).. спартанский дельфийский жрец религиозный политический
Дельфийский оракул не только помогал спартанцам формировать их конституционный строй, но иногда и подталкивал их к военному вмешательству во внутренние дела других государств. Так, на исходе архаики в последней четверти VI в. Дельфийский оракул многократно советовал спартанцам изгнать Писистратидов. Согласно Геродоту, за этим оракулом стояли Алкмеониды: они «во время пребывания в Дельфах подкупили пифию деньгами, чтобы она всякий раз, как спартанцы вопрошали оракул, по частному ли делу или от имени государства, возвещала им освободить Афины» (V, 63, 1). Подобный оракул смущал спартанцев. Ведь они не питали ненависти к афинским тиранам (Her. V, 63-65; Arist. Ath. pol. 19, 4-5) и даже «находились с Писистратидами в самой тесной дружбе» (Her. V, 63, 2; 90, 1; 91, 2), будучи связанными с ними, скорее всего, через царей узами гостеприимства (Arist. Ath. pol. 19, 4). Перемену этого отношения Геродот связывает именно с влиянием Дельф. Глубокая религиозность спартанцев была общеизвестна Как не раз отмечали древние авторы, спартанцы отличались исключительным благочестием (Plat. Alc. II, 149b, 150a) и больше прочих греков боялись божественных знамений (Paus. III, 5, 8). По словам Геродота, «веление божества они считали важнее долга к смертным» (Her. V, 63). Об особой религиозности спартанцев по сравнению с другими греками см.: Richer N.: 1) The Religious System at Sparta // A companion to Greek religion. Oxford, 2007. Р 236, 241 f.; 2) La religion des Spartiates... P 273, 281; Flower M. A. Spartan Religion. P 428-430; Флауэр М. А. Спартанская «религия» и греческая «ре-лигия». С. 64-68. Анализ источников привел М. Флауэра к выводу, что представители спартанской элиты, как правило, демонстрировали большую степень набожности, чем правящие круги в других греческих полисах. В качестве примера М. Флауэр приводит царя Агесилая. У Ксенофонта (Ages. 2, 13; 3, 2; 11, 1-2) царь представлен «исключительно набожным и твердым в благочестии человеком, и это, несомненно, было неотъемлемой частью представления Агесилаем самого себя в качестве эталонного спартанца» (FlowerM. A. Spartan Religion. P 67; здесь и далее перевод Л. Г. Печатновой).. Она требовала от них безусловного подчинения воле Аполлона, и, видимо, под влиянием этих чувств было принято решение о насильственном смещении афинских тиранов Спартанцы прославились тем, что часто откладывали важные военные предприятия из-за религиозных соображений. Так, из-за празднования Карней они в 490 г. опоздали на Марафонское сражение (Her. VI, 106). В 480 г. именно этот праздник помешал им отправить значительные силы к Фермопилам (VII, 206). Под влиянием тех же религиозных чувств спартанцы в 479 г. не смогли вовремя отправить войско против Мардония, поскольку справляли Гиакинфии. Ведь для них, по словам Геродота, «важнее всего в то время было чествование божества» (IX, 7, 1). В 417 г. аргос-ские демократы напали на правящих тогда олигархов, точно рассчитав время, когда спартанцы из- за празднования Гимнопедий не смогут прийти на помощь олигархам (Thuc. V, 82). Как заметил М. Флауэр, «аргосские демократы пытались использовать хорошо известную особенность спартан-ского поведения» (Flower M. A. Spartan Religion. Р 428 f.).. Но решимость граждан свергнуть Писистратидов могла подогреваться интересантами из числа спартанской элиты.
Укажем, что в 510 г. военную экспедицию в Афины, в результате которой удалось положить конец тирании Писистратидов Эта акция выглядит как продолжение широко рекламируемой кампании по борьбе Спарты с тираническими режимами в Греции, начатой еще в середине VI в. эфором Хилоном. Об антитиранической деятельности Спарты см.: Печатнова Л. Г. История Спарты. 2-е изд. С. 206-225., возглавил деятельный и амбициозный царь Клеомен (Her. V, 64-65; Arist. Ath. pol. 19). В науке не раз высказывалось мнение, что в ликвидации афинской тирании была более всего заинтересована сама Спарта Ссылку на литературу см.: Суриков И. Е. Из истории греческой аристократии позднеархаи-ческой и раннеклассической эпох: Род Алкмеонидов в политической жизни Афин VII-V вв. до н. э. М., 2000. С. 147 и прим. 64., чей внешнеполитический курс в этот период направлялся именно Клеоменом. Судя по тому, что этот царь и возглавил экспедицию против Гиппия, ему более всех была выгодна смена политического режима в Афинах. Его дальнейшее активное участие во внутренних делах Афин как раз и доказывает его крайнюю заинтересованность во включении Афин в сферу влияния Спарты Об участии Клеомена в установлении корпоративной тирании в Афинах во главе с Иса- гором, его протеже и гостеприимцем, см.: Печатнова Л. Г. Противостояние Клеомена и Демарата (К вопросу о соотношении властных структур в Спарте) // Вестник древней истории. 2006. № 4. С. 32-37.. Как замечает П. Картледж, «человек, который в 491 г. мог подкупить дельфийское жречество, был, конечно, не таким, чтобы подчиняться дельфийским командам, разве только они совпадали с его собственными взглядами и намерениями» Cartledge P Sparta and Lakonia. A Regional History 1300-362 BC. London, 1979. P. 146..
Надо заметить, что спартанские басилевсы пользовались большей свободой, чем остальные спартиаты, и по многим параметрам отличались от них. Вероятно, они были единственными спартанцами, освобожденными от многолетнего пребывания в школах-казармах (Plut. Ages. 1, 1). Они единственные, как кажется, имели привилегию хотя бы иногда обедать дома (Her. VI, 57, 3), а не только в обязательных для всех граждан обеденных клубах (сисситиях) (Xen. Lac. pol. 15, 4; Plut. Ages. 20, 5).
По всей видимости, на царей не распространялся закон, запрещающий спартиатам свободно выезжать за пределы страны (Xen. Lac. pol. 14, 4). Они обладали целым кругом друзей и ксенов (людей, связанных с ними узами гостеприимства) из числа высшей аристократии в других греческих полисах (Her. V, 70; IX, 76; Xen. Hell. IV, 1, 29; V, 3, 13; Plut. Ages. 12, 1; Polyb. V, 37, 2; Paus. III, 8, 4), с помощью которых могли решать как свои личные, так и государственные задачи. Они в отличие от большинства сограждан имели значительные средства (Xen. Lac. pol. 15, 3-6; Plat. Alc. I, 123) для поддержки собственного престижа и оказания помощи своим сторонникам как в Спарте, так и вне ее. А в эллинистический период цари и их семьи были настолько богаты, что на собственные средства могли проводить реформы (Plut. Agis 4, 1-2; 7, 1-3; 9, 3; Cleom. 11, 1). Их даже хоронили не так, как прочих спартиатов. Похороны царей настолько отличались от скромных погребальных обрядов рядовых спартанцев, что изумленный их поистине восточной пышностью Геродот называет их «одним из самых зрелищных спектаклей, которые Пелопоннес когда-либо видел» (VI, 58).
Будучи сакральными фигурами, цари оставались очень значимы для общины даже после своей смерти. Так, Ксенофонт, желая оправдать столь нехарактерные для Спарты варварские излишества при похоронах басилев- сов, объясняет их тем, что «лакедемонских царей чтили не как обыкновенных людей, но как героев» (Lac. pol. 15, 9) Перевод Л. Г. Печатновой..
Создается впечатление, что спартанские цари по своему менталитету скорее походили на аристократов из других греческих городов, чем на своих малообразованных и замученных муштрой сограждан. Спартанские басилевсы, обладая свободным доступом к Дельфийскому оракулу, не раз получали именно такие пророчества, в которых лично были заинтересованы. Ведь любые самостоятельные инициативы царей нуждались в «священных» аргументах, убедительных для всей спартанской общины. А подобными аргументами лучше всего их мог обеспечить именно Дельфийский оракул.
Так, согласно Геродоту, спартанцы перед началом войны с персами получили в Дельфах предсказание, в котором говорилось, что «или Лакедемон будет разрушен варварами, или их царь погибнет» (Her. VII, 220; Justin. II, 11, 8). Это пример, в котором называется условие для спасения от какого-либо несчастья (ср.: Her. I, 159). В данном случае условием была гибель спартанского царя. Геродот приводит текст данного спартанцам пророчества:
Ныне же вам изреку, о жители Спарты обширной:
Либо великий и славный ваш град чрез мужей-персеидов
Будет повергнут во прах, а не то -- из Гераклова рода
Слезы о смерти царя пролиет Лакедемона область... (VII, 220).
В отличие от большинства весьма трудных для интерпретации дельфийских предсказаний этот предельно ясен. Назван враг, способный уничтожить Спарту, и обозначена цена за спасение -- гибель царя. Абсолютная недвусмысленность и конкретность этого прорицания заставила некоторых исследователей предположить, что оно возникло post eventum Lazenby J. F. The Spartan Army. Warminster, 1985. P. 91, 94; Lupi M. Sparta and the Persian Wars, 499-478 // A Companion to Sparta. Vol. I. Hoboken, 2018. P. 278, 284. -- Отчасти это мнение разделяют Э. Пауэлл (Powell A. Divination, Royalty and Insecurity in Classical Sparta. P. 41 f.) и Н. Рише (Richer N. The Religious System at Sparta. P. 250). с целью возвеличить подвиг Леонида Леонид (время правления -- 490-480 гг.) принадлежал к царской семье Агиадов и был сы-ном царя Анаксандрида., якобы заранее знавшего, что ему предстоит погибнуть. Принятие этой гипотезы ведет ко вполне естественному выводу, что пророчество о гибели спартанского царя могло быть заказным. Правда, вопрос о том, кто его мог заказать, государство или семья Леонида, остается открытым.
Данная гипотеза вступает в противоречие со вполне ясным свидетельством Геродота, что предсказание о гибели царя было получено еще в самом начале войны с персами (VII, 220). Геродот не сомневается, что Леонид в создавшейся опасной ситуации применил это пророчество к себе и, руководствуясь им, отправился к Фермопилам, будучи готовым погибнуть ради спасения отечества. Поздняя традиция усилила и приукрасила картину, нарисованную Геродотом: образ Леонида был стилизован и приобрел черты, присущие абсолютному герою (Diod. XI, 4, 2-4; Plut. Mor. 866 b-d; 225 a-e; Justin. II, 11, 8-9; Elian. V. h. III, 25).
Так Дельфы помогли Спарте создать образ идеального царя, чья модель поведения была принята за образец, как оказалось, на все времена. А семья Агиадов еще долгие годы могла использовать славу Леонида для укрепления своего авторитета, сильно пошатнувшегося из-за скандальных историй, связанных с ее членами (царь Клеомен, регент Павсаний, царь Плистоанакт). Самым же ярким примером участия Дельф в судьбе спартанских царей является эпизод с лишением царя Демарата царской власти. Царь Клеомен Клеомен I из династии Агиадов (время правления -- ок. 525-490 гг.). Анализ отношений между Клеоменом и Демаратом см.: Carlier P La Vie politique a Sparte sous la Regne de Cleomene I-er.
Essai d'interpretation // Ktema. 1977. N 2. P 65-84; Печатнова Л. Г. Противостояние Клеомена и Дема-рата. С. 29-49., желая избавиться от своего соправителя и смертельного врага Демарата, обвинил того в незаконном происхождении (Her. VI, 61-64). Как известно, власти очень тщательно следили за чистотой царских семей: при сомнениях эфоры даже присутствовали во время родов цариц (Plat. Alc. I, 121b). Единственным способом установить истину считалось обращение к какому-либо уважаемому оракулу.
Такая практика для спартанцев была обычной моделью поведения (Plut. Agis 11) Parker R. Spartan Religion // Classical Sparta: Techniques behind her success. London, 1989. P. 142-172.. Выбор пал на Дельфы. Геродот, знакомый со внутренней жизнью дельфийского святилища О тесных связях Геродота с Дельфами см., например: Compton T. The Herodotean Mantic Ses-sion at Delphi // Rheinisches Museum fur Philologie. 1994. Bd. 137. P. 217-223., подробно рассказывает о сговоре Клеомена с дельфийскими жрецами и о разразившемся впоследствии скандале: «Когда по наущению Клеомена дело это перенесли на решение пифии, Клеомен сумел привлечь на свою сторону Кобона, сына Ари- стофанта, весьма влиятельного человека в Дельфах. А этот Кобон убедил Периаллу, прорицательницу, дать ответ, угодный Клеомену. Так-то пифия на вопрос послов изрекла решение: Демарат -- не сын Аристона...» (VI, 66). Для суеверных спартанцев любое предсказание из Дельф было приказом к действию, и Демарат как незаконнорожденный в 491 г. лишился власти. Это по-своему фантастическая история. Ведь к тому времени Демарат царствовал уже 20 лет. Без помощи Дельф Клеомену никогда бы не удалось избавиться от законного царя, не совершившего никакого преступления. Автор «Описания Эллады» Павсаний в связи с этой историей утверждал, что спартанцы были единственными, кто осмелился подкупить пифию (III, 4, 5-6). Возможно, здесь действительно имел место подкуп В научной литературе версия о подкупе пифии является основной. См., например: Cart- ledge P Sparta and Lakonia. P. 146., во всяком случае такие слухи ходили.