Нечто подобное происходит и в экономическом секторе. Для Вебера государство основано на монополизации насилия как средства его власти для единственной цели - его роста, в то время как капиталистическое предприятие основано на монополизации средств производства с единственной целью - увеличения собственной прибыли. Этот элемент сочетания управления средствами власти и производства, смешанные вместе с логикой накопления, роста или развития (государство или капиталистическое предприятие) является ключевым аспектом теории, которую Вебер разработал в работе «Протестантская этика и дух капитализма». В этой работе капиталистическая экономика характеризуется прежде всего погоней за прибылью как самоцелью, которая имеет не имеет ничего общего с удовлетворением личных интересов, индивидуальных потребностей или личного удовольствия.
В капиталистических способах производства приобретательная деятельность становится абсолютным венцом человеческой жизни, а не простым средством для удовлетворения потребностей или интересов. Можно сказать, что это - механизм, который питает «дух» капиталистической экономики. Согласно Веберу, именно в этом заключается линейная связь между целями и капиталистической революцией. Та же революция также присутствует в том, как государство производит легитимность для своих юридических полномочий. Суть этого способа господства лежит в его способности проникать жизнь людей. Согласно Веберу, «дух» капитализма совпадает с образами жизни, которые были «выбраны» для адаптации к способам капиталистического производства. В этом обществе накопление капитала рассматривается как «призвание», которое иннервирует капитализм, делая это одновременно формой власти и формой жизни. В предпринимательской форме людей бросают в процесс извлечения ценности, путем инвестиций в свою жизнь Человек начинает жить как «человеческий капитал» или «предприятие самости» [16]. Расширяя знаменитый неологизм Мишеля Фуко «биополитика» [9], можно заключить, как это осуществил К.С. Раджан, что экономическая сила человеческой жизни стала формой «биоценности» [17].
Понятие власти - как можно ясно увидеть в «Политике как призвании и профессии» - центральное место в политической теории Вебера, особенно в его учении о государстве. По его мнению, современное государство - не что иное, как определенная, исторически сложившаяся на Западе структура более широкого режима власти. Диалектика между государством и властью позволяет Веберу предложить более сложное определение современной политической формы, которая поддерживает его. Правовая власть и экономическая власть - два основных полюса этого определения. С одной стороны, теория власти Вебера подчеркивает, что государство первичный политический институт в современности. Так оно и есть: вначале возникали государства, впоследствии - государства формировали нации. Государство имеет по сути правовую конфигурацию. Его юридические полномочия направлены на создание послушания. В то же время власть государства не сводится к режиму господства, как «потенция» или сила, состоящая из отношения сил, которые не могут быть сведены только к правовой сфере и, следовательно, к полному подчинению закону [3]. Власть исходит не только от насильственного господства или от легитимизации монополии на насилие, которая сводится, в конечном счете, к форме внешнего судебного запрета, которому каждый должен подчиниться. Напротив, власть принимает форму самоконтроля, «интериоризируя» порядок как отличительную форму индивидуализации. Соответственно, господство будет означать ситуацию, в которой проявленная воля, команда «правителя или правителей» - призваны влиять на поведение «управляемых», но на самом деле влияют на них таким образом, что их поведение в социально значимой степени происходит так, как если бы правящие сделали содержание команды максимой их поведения для самих себя.
Хотя требование легитимности любой формы власти требует «признания», которое, является «внутренним» измерением субъекта, его интериоризация не ограничивается этим. Для Вебера механизм, имеющий решающее значение для легитимности власти, - не «признание», а «вера», существенный элемент религиозной сферы, который он тщательно исследовал с этой точки зрения [3]. «Вера» как политический механизм состоит отчасти в признании раз и навсегда чего-то правдивого и действительного, существующего заранее, но также и в непрерывном производстве его действительности и ценности. Вера также служит ключевым источником легитимности государственной власти, легитимизирующей основой подчинения государственной власти. Вера также является источником самой концепции «Политика как призвание» и «Политика как профессия». Наконец, когда Вебер выделяет три идеальных типа господства в экономике и обществе, «вера» играет решающую роль на «харизматических основаниях». Сила веры даже действует в административной и технической форме власти. В большинстве случаев даже существование отношений господства, которые носят фундаментально правовой характер, основаны на том, в какой мере вера в законность способствует их стабильности. Око Господа всевидящее. На этом основано не только европейское право, но и исламский шариат. «И нет творения, сокрытого от Него, но все обнажено и открыто перед Его глазами: Ему дадим отчет» (Евр. 4:13). Без Абсолюта, который в принципе не достижим, право не работает. В этом смысле «обязанность чиновников», «специализированных чиновников», как неотъемлемая часть бюрократического господства, является «обязанностью верности». Но, прежде всего, «вера» является для Вебера основным механизмом капиталистической экономики. В конституции экономической власти «вера» является ее основанием, ее легитимность - свободный способ существования в капиталистическом обществе. Вера - это то, что иннервирует капитализм как форму жизни, поскольку капиталистическая власть не сводится к деперсонализирующей области, которая символизирует бюрократизацию как процесс управления государством; скорее она питается религиозным, активным и дисциплинированным участием в деятельности, поведении и общении каждого индивида.
Неудивительно, что в первом томе «Закона, законодательства и свободы» под названием «Правила и порядок» Хайек определяет неизбежную связь между «верой» и «властью» в качестве основы демократического консенсуса. «Закон, который в более раннем понимании предполагал, что номос (порядок, заданный религиозной традицией) должен быть барьером для всей власти, вместо этого становится инструментом для использования власти» [21, с. 87].
Вера как мост между законом и свободой
Определенные аспекты христианской религии имеют решающее значение для понимания настоящего. Ранние христианские общины установили тесную связь с «законом», который имел важное значение для понимания специфической «экономической» природы их жизни, определяющий «политический» статус входящих в него людей. Христианство с самого начала признавало в качестве Священного Писания еврейскую Библию (Танах). В этом отношении важен тот факт, что в раннем христианстве Тора (Пятикнижие), книги Пророков и Писания - это не только религиозный текст, но и юридический код. Тесная связь закона и жизни предстает как заповедь, которая имеет решающее значение для западной мысли, как особая форма контроля над человеческой жизнью, которая одновременно устанавливает необходимость или требование ее уважать, с одной стороны, и возможность ее нарушения, с другой стороны. По этой причине еврейский опыт законопослушной жизни является одним из самых радикальных, поскольку заповедь уже содержит в себе возможность собственной приостановки. Люди не подчиняются природному закону. Эта невозможность естественного подчинения, принципиальная возможность нарушения закона становится основанием того, что закон становится источником человеческой свободы и силы.
Христианский опыт как oikonomia' - не только в смысле богословской концепции (экономия спасения и экономия жизни Бога в Троице), но и как форма жизни в христианской общине - связана с определенной формой власти. Но с самого раннехристианская община создавалась через экономическую форму власти, основанную на первоначальной критике правовых структур. Эта власть должна быть не просто охарактеризована «невидимой рукой» или «провиденциализмом», на которой основано классическое представление о рынке. «Ойкономия» - скорее, и прежде всего - такой уклад общества, в котором власть должна быть охарактеризована как непрерывная и экспансивная форма управления. Как заметил главный теоретик ордолиберализма Александр Рустов наивно полагать, что рынок может быть лишь «провиденциально» поддержан «невидимой рукой», а конкуренция и экономическая свобода будут постоянно воспроизводиться без внешнего вмешательства [18]. Социальный рынок, market, фундаментально задуман как «витальная политика», «политика жизни» [10], которая сама явно основана на христианских принципах.
Дело в том что «вера» - это особый механизм, свойственный христианской общине как политической общине. Этот механизм превышает правовые отношения подчинения закону. Можно сказать, что христианство установило форму власти, которая проявляет свою силу за пределами явной заповеди. Исполнение закона через веру во Христа принимает форму ойкономии, потому что она одновременно предстоит как свобода от ничто и полная верность закону. Другими словами, в опыте христианской жизни, чем больше человек свободен и освобожден от всех обязательств перед законом, тем больше человек соблюдает его, воплощая заповедь в жизнь. Между формой жизни и формой закона, между ойкосом и номосом есть совершенное соответствие. «Оператор» этой силы - «вера» (Вебер).
Признание осуществляется следующим образом. Павел, допустим, постоянно стремится быть признанным лидером сообщества, к которому он принадлежит. Тем не менее, его авторитет не зависит от того, что раз и навсегда признано законным. Его признание скорее от того, как власть осуществляется, приводится в действие, управляется, и одобряется, поскольку это считается правильным. Индивидуальная жизнь придерживается власти через свою веру в то, что она на основе эффективного управления, в котором в настоящее время «управляемый научно-технический прогресс сам превращается в основу легитимации» [11], обеспечивает поступательное развитие общества и благосостояние его граждан. Власть, которая установлена здесь, является фундаментальной для современных политических учреждений, потому, сохраняет свою особую эффективность, даже когда правовые структуры современного государства вступают в кризис, поскольку «вера» - это то, к чему можно без принуждения свободно адаптироваться. Свобода подчинения имеет решающее значение для концептуализации рынка. Лежащая в ее основе религиозная структура, в частности христианство, является механизмом, позволившим, внедряясь в жизнь отдельных людей и сообществ, утвердить экономическую мощь в глобальном масштабе.
Итак, несмотря на видимое разделение между человеческими мирскими действиями и имманентными религиозными практиками, неявный конец человеческой деятельности проявляется как сила, которая имеет самоцель, способную создавать обязательства и, таким образом, управлять индивидуальным поведением через особую форму веры. Соответственно, политическое следует понимать в соответствии с традицией, восходящей к Платону как совокупность принципов, лежащих в основе отношений людей друг к другу и к миру, квинтэссенцию «форм обществ», исторически основанных на тех или иных духовных религиозных императивах. Отсюда политическая история России - отнюдь не дискретный процесс, а реализация принципов православия [6] в прямой, либо в превращенной форме «Белой» Киевской и Московской Руси (симфония духовной и светской властей) - «Серебряной» (Петровской и постпетровской России) - «Красной России» - «Русского коммунизма» [1] - «Желтой» (капитализм 90-х годов) - «Бело-Серебряно-Красно-Желтой» России (2000 г. - н. вр.). Образ правителя, восходящий к «Слову о Законе и Благодати» митрополита Илариона, стал архетипом, который прочно обосновался в коллективном бессознательном нашего общества. На протяжении всей нашей истории судьба России была неразрывно связана с жизнью ее лидера, который являлся главным катализатором всех политических и общественных процессов.
Легитимирующая сила религии состоит в том, что она черпает свою энергию, силу убеждения из собственных оснований, воплощенных в понятиях «спасения», «греха» и «покаяния», соответствующих искупительных практиках, независимо от политики. Развитие Западно-христианской и Восточно-христианской / Русской православной цивилизаций было во многом определено тем фактом, что их культура постоянно осваивала семантическое содержание иудео-христианской традиции.
Секуляризация государства и секуляризация общества - это не одно и то же. Поэтому, в экстремальных ситуациях экзистенциального выбора «Человек оправдывается Верой независимо от дел Закона».
Таким образом, в условиях давления со стороны экономических императивов, которые все чаще берут верх над частными сферами жизни, удрученные индивиды все сильнее и сильнее уходят в круг частных интересов, желания - желания, и если у тебя хорошо получается верить в то, что у тебя все хорошо, то без разницы как на самом деле обстоят дела. Сила подчинения, свободно порождаемая «верой», может питать бессмысленное стремление к прибыли, направленной исключительно на ее собственные цели. Однако «когда богатство умножается, не прилагайте к нему сердца» (Пс. 61:11), поскольку «Как трудно надеющимся на богатство войти в Царствие Божие!» (Мар.10:24).
Наконец, очевидно, в капиталистическом мире за деньги можно приобрести многое, кроме бескорыстной любви, приносящей счастье.
Литература
религиозный власть правовой общество
1. Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. СПб.: Азбука, 2016.
2. Вебер М. Протестантская этика и дух капитализма / Вебер М. Избранные произведения / общ. ред. и послесл. Ю.Н. Давыдова; предисл. П.П. Гайденко. М.: Прогресс, 1990. С. 61-344.
3. Вебер М. Хозяйство и общество: очерки понимающей социологии: в 4 т. / сост., общ. ред. и предисл. Л.Г. Ионина. Нац. исслед. ун-т «Высшая школа экономики». М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2016.
4. Вон К.И. «Невидимая рука» // «Невидимая рука» рынка / под ред. Дж. Итуэлла, М. Милгейта, П. Ньюмена. М.: ГУ ВШЭ, 2009. С. 226-232.
5. Джорджо А. Царство и слава. К теологической генеалогии экономики и управления / под науч. ред. Д.Е. Раскова, А.А. Погребняка, Д.С. Фарафоновой. М.: Издательство Института Гайдара, 2018.
6. Казин А.Л. Последнее царство: (Рус. православ. цивилизация). СПб: Изд-во Спасо - Преображ. Валаам. монастыря, 1998.
7. Кугай А.И., Черкасова Т.Г. Религия и власть как стратегический и тактический механизмы социальной нормализации // Управленческое консультирование. 2018. №10. С. 118-125.