Региолект vs диалект: новые поиски этнолингвистов (размышления по поводу книги: Донецкий региолект)
Василий Иванович Супрун
ФГБОУ ВО «Волгоградский государственный социально-педагогический университет»
Аннотация
региолект диалект донбасс лингвистика
Рассмотрены соотношения между терминами региолект и диалект, отмечено, что региолект обладает следующими чертами: 1) ограничен территориально, встречается только на территории проживания субэтноса; 2) ограничен социально, является речью людей, причисляющих себя к субэтносу; 3) имеет гомогенные лингвальные черты; 4) может обладать престижностью, связанной с позитивными представлениями носителей о своём субэтносе; 5) имеет собственное ономастическое пространство, состоящее из особых моделей онимообразования и характерных только для этого субэтноса онимов; 6) включает в себя говоры с некоторыми специфическими лингвальными чертами, однако не разрушающими гомогенное единство народной речи; 7) представлен в фольклорных, художественных и публицистических текстах. В рецензии на книгу донецких лингвистов «Донецкий региолект» отмечено, что авторы убедительно доказывают существование анализируемого идиома, который: 1) ограничен территорией Донбасса; 2) имеет в качестве основы профессионально окрашенную речь шахтёров; 3) достаточно гомогенен, распространён на всей территории региона; 4) позитивно оценивается носителями, бережно относящимися к словам и словосочетаниям своей донецкой речи; 5) имеет богатое онимическое пространство; 6) имеет устойчиво употребляемый катойконим донбассовцы (и донбассцы), в котором просматриваются этнонимические черты; 7) функционирует за пределами России; 8) включает в себя некоторые явления соседнего украинского языка; 9) убедительно представлен в фольклорных, художественных и публицистических текстах.
Ключевые слова: диалект; региолект; регион; А.С. Герд; субэтнос; Донбасс; лингвосозна- ние; региональная лингвистика; этнолингвистика
Abstract
Regiolect vs dialect: new searches of ethnolinguists (reflections on the book:Donetsk Regiolect)
Vasilii I. SUPRUN
Volgograd State Socio-Pedagogical University
We consider the relationship between the terms regiolect and dialect, and note that the regiolect has the following features: 1) geographically limited, found only on the territory of the
subethnos' residence; 2) socially limited, is the speech of people who consider themselves as a subethnos; 3) has homogeneous linguistic features; 4) may have prestige associated with positive ideas of native speakers about their subethnos; 5) has its own onomastic space consisting of special models of onym formation and onyms characteristic only for this subethnos; 6) includes dialects with some specific linguistic features, but do not destroy the homogeneous unity of folk speech; 7) presented in folklore, artistic and publicistic texts. In the book review of Donetsk linguists “Donetsk Regiolect” we note that the authors convincingly prove the existence of analyzed idiom., which: 1) is limited to the territory of Donbass; 2) is based on the professionally colored speech of miners; 3) is quite homogeneous, distributed throughout the region; 4) is positively evaluated by native speakers who are careful about the words and phrases of their Donetsk speech;
2) has a rich onymic space; 6) has a consistently used katoikonym донбассовцы (and донбассцы), which reveals ethnonymic features; 7) operates outside of Russia; 8) includes some phenomena of the neighboring Ukrainian language; 9) is convincingly presented in folklore, artistic and publicistic texts.
Keywords: dialect; regiolect; region; A.S. Gerd; subethnos; Donbass; linguistic consciousness; regional linguistics; ethnolinguistics
Современная отечественная лингвистика развивается в весьма сложном полипарадигмальном формате. Ещё в середине ХХ века в российскую (и европейскую) традицию научного поиска активно вторглась американская научная парадигма со своей терминологией, спецификой анализа языкового материала: дескриптивный метод, трансформационно-генеративная грамматика, теория речевых актов и пр. [1]. Как часто бывает с неуёмным использованием плохо осмысленных терминов, они постепенно девальвируются, приобретают расплывчатые определения, утрачивают суть терминологичности, становятся модными словами; ср. девальвацию терминов дискурс, концепт, языковая картина мира и пр. в лингвистических трудах последнего времени. Это же касается терминологии, пришедшей не только из американской лингвистики, но и из европейских школ, а также созданной в рамках отечественных научных направлений. Похоже, что в настоящее время подобным путём происходит развитие термина региолект.
Этот термин стал известным в российской науке благодаря трудам петербургского учёного Александра Сергеевича Герда (1936-2016), автора первого отечественного учебника по этнолингвистике. Впервые термин региолект употребил в своей статье в 1991 г. петербургский диалектолог Валентин Иванович Трубинский (1927-2010) [2]. Термин мог быть создан на базе русского языка с использованием элементов, вычленяемых в словах регион, диалект. Изначально в нём содержалась некоторая расплывчатость семантики, учитывая особенность значения слова регион `обширный район, группа соседствующих стран или территорий, объединённых по нескольким общим признакам (географическим, экономическим, политическим)' [3, с. 1110]. Словарь не учитывает функционирование этого слова в контекстах, где оно имеет более узкое значение: Волгоградский регион (= область), коды регионов РФ, Запорожье - исторический регион Киевской Руси, Российской империи, УССР и Украины.
Термин мог также быть заимствован из французской лингвистики, где к территориальным вариативностям (variation diatopique) языка относятся regiolecte (региолект), topolecte (тополект), geolectes (геолект). Эти терминологические единицы практически синонимичны и имеют трудно уловимое отличие от термина dialecte, также функционирующего во французском языкознании. То- полект - лингвистическая разновидность, рассматриваемая с точки зрения географической территории. Так, тополект, распространённый преимущественно в сёлах в окрестностях Висамбура, классифицируется как находящийся частично под влиянием франко-рейнского и немецко-эльзасского, включаемый в южно-франкскую группу [4]. Поиски терминологических решений при описании разновидностей французской народной речи приводят к употреблению термино- сочетаний langues regionales, paroles regionals [5; 6], что ещё более усугубляет трудности понимания термина regiolecte.
Такой терминологический разнобой отражает в целом скептическое отношение французской, да и мировой лингвистики к соотношению понятий язык и диалект. Часто цитируется афоризм Макса (Мейера Лазаревича) Вайнрайха (1894-1969), услышанный им якобы от некоего учителя английского языка. На идише это высказывание звучало: ВК'Й 118 ”йП8 18 В'В Вру^8'7 8 1'8 р8ПЗ^ 8 «Язык - это диалект, у которого есть армия и флот». В своей недавней работе новозеландский лингвист А. Максвелл назвал это высказывание остроумной шуткой М. Вайнрай- ха, которую ныне используют в двух целях: делегитимизировать само понятие отличия языков от диалектов; подчеркнуть внеязыко- вые факторы, играющие роль в спорах об отличиях между языком и диалектом. Он отметил, что лингвисты обеих школ прибегают к этой шутке, чтобы избежать обсуждения политических факторов в своей собственной работе [7].
Профессор Университета Лаваля (Квебек, Канада) Жан Ляпонс установил, что фраза была якобы сказана французским военачальником Луи-Юбером Лиоте (1854-1934) на заседании Французской академии, членом которой он был избран в 1912 г. Ж. Ляпонс даже формулирует этот афоризм как «закон Лиоте» [8, р. 113].
Разумеется, этот афоризм, как и другие подобные, лишь частично отражает суть явлений. Под армией и флотом понимается наличие у этноса государственности, которая становится важным фактором для оформления диалекта в язык. Так, например, в недавнее время из сербского языка выделились черногорский и боснийский, которые с лингвистической точки зрения не имеют существенных отличий от материнского языка. Однако в этой «остроумной шутке» не учтено лингвосознание носителей идиома, приводящее к оформлению его в качестве самостоятельного языка. У русинов нет государственности, однако пассионарность их буди- телей, принятие народными массами их мысли об этнической самостоятельности, культурной самоидентификации и об отдельности их языка привело к возникновению четвёртого восточнославянского языка, о котором проводятся научные конференции уже даже в Китае [9].
А.С. Герд дал дефиницию региолекта как особой формы устной речи, «в которой уже утрачены многие архаические черты диалекта и развились новые особенности. Это форма, с одной стороны, не достигшая ещё статуса стандартного литературного языка, а с другой - в силу наличия многих ареально варьирующихся черт, не совпадающая полностью с городским просторечием». Он выстраивает триаду: диалект - ре- гиолект - просторечие и отмечает: «Выделение региолекта постулирует факт наличия особого языкового состояния, которое оказывается едва ли не основной формой устноречевого общения больших групп этноса на определённой территории» [10, с. 23-24]. Активный полевой диалектолог, с 1955 г. многократно участвующий в экспедициях в различные регионы России, составитель и редактор диалектных словарей [11;12],
А.С. Герд считает, что «диалекты не умирают, а трансформируются в региолекты» [10, с. 24], однако не устанавливает взаимосвязи между русскими диалектными зонами, группами и региолектами, не определяет границ отдельных региолектов.
Подхватившие термин региолект исследователи пытаются установить границы его распространения, привязывают идиом к конкретной географической территории. Появились исследования курского региолекта [13; 14], в которых его особенностями объявляются неофициальная микротонимия, язык малых жанров фольклора, некий общий звуковой колорит толпы, но при этом автор чётко заявляет: «Кажется, что в речи коренных курян кодовых слов нет, как нет и курского варианта русской речи» [13, с. 48]. Следовательно, чётких лингвистических показателей, отделяющих народную речь жителей Курской области от речи людей, живущих в соседних областях, нет; складывающийся на базе говоров Курско-Орловской группы русских народных говоров [15, с. 262-263] идиом не обладает на фонетико-интонационном, грамматическом, деривационном, лексикосемантическом уровнях релевантными признаками, дающими возможность выделить его в качестве самостоятельного.
Несколько статей подготовлено о дальневосточном региолекте, который, по мнению одного из авторов, распространён на территории всего Дальневосточного федерального округа [16; 17]. Исследователи отыскивают небольшое количество употребляемых только в пределах региона слов (сопка, японка, чифанить и др.), часть из них функционирует только в коммуникации с китайцами. Кроме этих насчитывающих чуть более десятка лексем, микротопонимов и некоторых нарочито употребляемых китаизмов, других лингвальных особенностей в этом региолекте не обнаруживается.
Следовательно, убедительных лингвальных проявлений у отмеченных выше идиомов, именуемых региолектами, нет, а выделение их только на основе географического параметра не представляется достаточным. Стремление увязать понятие региолекта с территорией, использовать в качестве основы его выделения географический принцип ещё дальше уводит термин в сторону нечёткости, расплывчатости дефиниции, невозможности проследить реальную жизнь идиома. По мнению Т.В. Жеребило, «от территориального диалекта региолект отличается тем, что распространён на более обширной территории - в группе некрупных городов, расположенных на небольшом расстоянии друг от друга» [18, с. 300]. Где располагаются эти города, каковы особенности распространённого в них идиома, как они соотносятся с русскими наречиями и переходными говорами? - вопросы, на которые вряд ли будут получены внятные ответы.
Другим путём пошли исследователи вологодских говоров, которые обнаружили в городе Белозерске региолект со следующими чертами: полное оканье, уканье в первом предударном слоге перед [о], ёканье, отвердение губных согласных на конце слова, долгий твёрдый шипящий [ш:] на месте щ, стяжение гласных, особенности акцентуации, окончание -е в предложном падеже существительных 3-го склонения, оформление перфекта с помощью страдательных причастий прошедшего времени, местная диалектная лексика [19]. Но такими же лингвальными особенностями обладают белозерско-бежецкие говоры севернорусского наречия [20, с. 264; 21, с. 253-254]. Разделение поселений на сёла, посёлки городского типа и города весьма условно. На Кубани и в Ставрополье некоторые сёла и станицы насчитывают более 40 тысяч жителей, а на севере России города не дотягивают до 10 тысяч. В том же Белозерске проживает всего 8580 человек (2020). Чем меньше город или рабочий посёлок, чем дальше он отстоит от крупного культурного и экономического центра, тем больше вероятность, что речь его жителей будет иметь диалектные черты. Следовательно, и собственно лингвальные характеристики не позволяют определить региолект как самостоятельное лингвистическое понятие.
Следует помнить, что язык существует как континуальное явление как по горизонтали с отсутствием чётких границ между разными наречиями и говорами, так и по вертикали с плавными переходами между разными стилистическими пластами, с наличием оксюморонных понятий литературное просторечье и т. п. Найти место региолекту в этих плавных переходах от народной речи к просторечью и к литературному языку весьма трудно. Но всё же оно есть.
Для выявления места региолекта в системе общенародного языка целесообразно вернуться к книге А.С. Герда, в которой этот термин был дефинирован и стал доступным лингвистам. Александр Сергеевич определил предметом этнолингвистики язык в его соотношение с этносом, место и роль языка в обществе [10, с. 3], подчёркивая, что в этнолингвистике объектом выступает «не единица языка, а человек, индивид, его поступки и действия в его отношении к языку и через язык» [10, с. 10]. Этот индивид существует не отделённо от других, а только в составе социальных групп и подгрупп.
Ещё на рубеже XIX-XX веков французскими и американскими учёными было введено понятие субэтнической группы (фр. sous-group ethnique `этническая подгруппа', ныне groupe subethnique, англ. sub-ethnic group) [22, p. 1; 23, p. 23], что привело впоследствии к закреплению в нескольких науках термина субэтнос. Лев Николаевич Гумилёв (1912-1992) установил: «Наличие разнообразных с<убэтносов> - важный признак устойчивости этноса, так как с<убэтносы> делят между собой функции, находясь в отношениях симбиоза. Путём неантагонистического соперничества с<убэтносы> делают внутреннюю структуру этноса наиболее гибкой, не нарушая его единства». Он выделяет в русском этносе субэтносы казаков, поморов, сибиряков («челдонов»), старообрядцев и др. [24, с. 521]. Член-коррес-пондент РАН Сергей Александрович Арутюнов подчёркивает: «На субэтническом уровне осознаваемое диалектное своеобразие выделяет этнические подгруппы внутри этноса <...>» ([25]; см. также: [26]). А.С. Герд отмечает: «В абсолютном большинстве случаев наличие у той или иной группы своего особого самоназвания (этнонима) так или иначе свидетельствует о её этнической самовыделении» [10, с. 112]. В конце XX - начале XXI века в русской социополитической, исторической и лингвистической науке произошло бурное обсуждение соотношения понятий этнос и субэтос в связи с попытками обособления казаков, поморов в составе русского народа, кодификации поморской говори, донского гутора, кубанской балачки (см. подробнее: [27, с. 6-13]).