Санкт-Петербургский государственный университет, г. Санкт-Петербург
Речевой эпатаж как форма контактоустановления в современной медийной речи
Л.Р. Дускаева
Н.А. Корнилова
Фатическая составляющая речевой коммуникации является одной из форм установления контакта между собеседниками. В настоящее время исследователи медийной речи отмечают расширение в ней фатического общения (Чепкина, 2000; Чернышова, 2004), говоря при этом об использовании фатики в медиаречи как об иностилевом явлении. В связи с этим считаем важным отметить, что в публицистическом стиле фатика не является иностилевым, привнесённым компонентом общения: она существует в нём вполне органично, изменяясь в соответствии с целями, задачами и речевой системностью стиля, так как в задачу говорящего входит не только информирование и воздействие, но и установление контакта, равно как его поддержка.
В связи с увеличением роли развлекательной функции в медиадискурсе появляется большое количество СМИ, которые удовлетворяют именно потребность в развлечении. Из-за большой конкуренции в этой нише возникает необходимость увеличения эффективности средств установления контакта, поэтому большой популярностью начинает пользоваться эпатажное речевое поведение. Это связано с таким явлением, как инфотеймент (само понятие введенов обиход Л.Г. Парфёновым). Под этим понятием подразумевается принцип подачи материала, когда журналист наравне с задачей информировать ставит перед собой задачу развлекать аудиторию. В каждом событии журналист ищет занимательные детали и с их помощью преподносит читателю (зрителю или слушателю) информацию. Современный медиадискурс привлекает аудиторию, удивляя и поражая, вовлекая в своеобразную игру.
Слово «эпатаж» имеет следующее значение: `скандальная выходка; поведение, намеренно нарушающее общепринятые нормы и правила' (Крысин, 2001: 833). Синонимами к нему будут «эскапада», «экстравагантная выходка». Глагольная однокоренная форма «эпатировать» встраивается в синонимический ряд слов «скандализировать», «шокировать», и в её лексическом значении появляется характеристика «поражать окружающих» (там же, с. 833). Нас в представлении об эпатаже будут в первую очередь интересовать три момента: намеренность действия (то есть это действительно приём), нарушение норм (нравственных, эстетических и т. д.) и нацеленность на то, чтобы поразить, удивить аудиторию.
Исходя из всего вышесказанного, можно составить следующее представление о речевом эпатаже: эпатажным можно считать речевое поведение, противоречащее принятым нормам _ коммуникативным, эстетическим, этическим, _ которое в отдельных случаях рассматривается как предосудительное, недостойное и недопустимое. Речевой эпатаж рассчитан на привлечение внимания аудитории, в его основе лежит игра, речетворчество (намеренное нарушение лексического значения слова, лексической сочетаемости, разрушение структурной оформленности слова и т. д.).
Наибольшее распространение эпатажное речевое поведение получает в сети Интернет. В журналистских текстах сетевых СМИ все подчинено тому, чтобы поразить, удивить, выделиться, стать во что бы то ни стало заметным, в конечном счете, добиться, чтобы «тебя купили». Новым и сильным средством выразительности здесь становятся структурные возможности гипертекстовых технологий, позволяющих размещать на главном месте самую важную информацию, при этом заголовком текста становится его первая фраза, одновременно содержащая информацию о сути события, остальной же текст _ подробности события _ находится на других уровнях гиперструктуры и при желании может быть открыт для прочтения. Эта первая фраза текста (своеобразный его заголовок) призвана максимально заинтересовать читателя, «зацепить» его, а потому создатели текстов стремятся к ее эпатажной завлекательности.
Большинство заголовков в Интернете явно рассчитано на то, чтобы вызвать читательский интерес через обещание шокирующих подробностей или уникальных сведений. Приведём несколько примеров, взятых подряд со странички одного Интернет-ресурса (http://beta.novoteka.ru/?s= accidents#nnn15150832):
В Питере творится необъяснимое: власти растеряны, жители напуганы: в данном примере обращает на себя внимание сниженный, просторечный вариант названия города, отражающий фамильярную интонацию всего сообщения. Основной эпатирующий эффект берут на себя субстантивированное прилагательное «необъяснимое», вводящее сему `таинственное, не поддающееся рациональному объяснению', апеллирующее к такому свойству человеческого характера, как любопытство, а также краткие причастия «растеряны» (привносит значение беспомощности вследствие потрясения) и «напуганы» (конкретизирует причину потрясения: мы понимаем, что оно возникает под влиянием страха) в роли предиката, усиливающие данный эффект;
В этом месте в россиян, выпивших домашнего кваса, вселилась нечистая сила: этот заголовок также апеллирует к непознанному за счёт введения устойчивого выражения «нечистая сила». Семантическое поле, к которому принадлежит данное словосочетание, то же «таинственное, не поддающееся рациональному объяснению», что и в предыдущем примере, также эпатирующий эффект возникает благодаря содержательному объединению чего-то обыденного _ домашнего кваса и потустороннего _ нечистой силы;
Власти ЖЕСТОКО наказали протестующих студентов. Слабонервным не смотреть: в приведённом примере отметим шрифтовое выделение слова «жестоко», этот приём позволяет читателю сделать логическое ударение во фразе в соответствии с задумкой автора. Соответственно, основной акцент журналист снова делает на отрицательно окрашенном слове, вновь обращаясь к низменным чувствам -- любопытству ко всему некрасивому, отталкивающему. Кроме того, обратим внимание на семантику запрета, которая вводится во второй части заголовка: здесь расчёт сделан на чувство противоречия;
Братья-людоеды обедали выкопанными из могил телами! ЖЕСТЬ: перед нами снова шрифтовое выделение однокоренного слова к слову «жестоко», в данном случае перед нами сленговый вариант лексемы, который обладает большим воздействующим потенциалом, нежели литературный вариант, благодаря более ярко выраженному экспрессивному началу. Здесь затронуто семантическое поле смерти («могилы», «тела»), в русском языковом сознании относящееся к нежелательным для обсуждения, деликатным темам. Кроме того, людоедство, о котором нам собираются рассказать, является феноменом, оказывающимся под запретом в любой культуре, отвратительным, отталкивающим _ и в то же время притягательным (это одно из первых табу в человеческой культуре);
Страшное ГОРЕ известного футболиста: кровавая бойня в его семье!: шрифтовому выделению подвергается слово с отрицательной окраской, заложенной в лексическом значении. Эпатажность заключается в обещании рассказать о горе (отвратительно-притягательное явление), да к тому же в семье известного человека (заметим, в заголовке имя не названо, что призвано создать эффект усиленного ожидания). Слово «бойня» в своём переносном значении `массовое избиение, убийство, неравный кровопролитный бой' (Ефремова, 2001: 113) имеет отрицательную оценочную семантику и высокую степень экспрессии, а будучи усилено словом «кровавый», приобретает ещё большую способность привлечения внимания за счёт подчёркивания той части его семантики, которая связана с ужасным, отталкивающим. Обратим также внимание на восклицательный знак, отражающий интонацию, заложенную автором в заголовок. Восклицательная интонация придаёт эмоциональность высказыванию, заголовок буквально «кричит» об анонсируемом событии. Хочется отметить, что подобные интонации неуместны при описании такого рода событий;
Стало известно, ЧТО произошло с пропавшей студенткой. ПОДРОБНОСТИ: этот заголовок также использует шрифтовое выделение для обозначения логического ударения во фразе. Акцент делается на обещании предоставить полную информацию о случившемся. Шрифтовому выделению подвергается союзное слово «что» в придаточном изъяснения и парцеллят «подробности». Оба слова обещают феноменальную содержательную насыщенность текста, озаглавленного таким образом. Можно только догадываться о том, какие же подробности журналист готов рассказать о пропавшей студентке. Словом, которое также должно подогреть интерес к данному материалу, является «пропавшая»: включается семантическое поле `неизвестное, таинственное', а также, по аналогии с другими текстами, `смерть, кровавые подробности'. Читатель готов предположить худшее;
ТРАГЕДИЯ! Кровавая смерть в московском метро потрясла всю Россию: заголовок привлекает внимание за счёт именительного темы, восклицательный знак в конце и шрифтовое выделение подчёркивает кричащий характер заголовка. В конструкцию с именительным темы вынесено слово с очень сильной эмоционально-экспрессивной окраской, которое и должно первым завладеть вниманием читателя. В дальнейшем эффект усиливается благодаря включению в сообщение слов, конкретизирующих семантическое поле, заявленное словом «трагедия»: `кровавая смерть'. Слова «потрясла всю Россию» также должны привлечь публику мнимой известностью сообщения (все знают, а я нет);
Малыш погиб в детском саду неожиданной смертью и т. д.: большинство заголовков апеллирует к словам «трагедия» и «смерть», и последний пример не стал исключением. Особенный диссонанс в сознание читателя вносит сочетание слов «смерть» и «малыш»: в первую очередь, потому что детская смерть всегда вызывает ужас и протест, а потом -- само слово «малыш», разговорное ласковое название ребёнка (там же, с. 827), привносит в текст щемящую боль.
Обратим внимание на шрифтовые выделения, которые использует сайт: «жестоко», «жесть», «горе», «трагедия». Это всё слова с отрицательной оценочной коннотацией, и именно эти слова, с точки зрения авторов, должны быть наиболее привлекательными для читателя. Это понятно: страшное, ужасное неотвратимо притягивает внимание человека, не позволяя переключиться на другую информацию. Устрашающие слова, с точки зрения авторов, должны завлечь читателя в «паутину информирования». Однако запугивание сводится в конечном счете к одному _ к развлечению, а информирование оказывается семантически опустошенным. Семантически опустошенными оказываются слова: «горе», «трагедия», «страшная болезнь».
По-видимому, есть в употребительности таких слов с целью развлечения опасность: а не потеряют ли они от частого употребления воздействующий эффект? А не окажется ли так, что в момент столкновения с бедой, истинным горем человека оно не затронет, и, многократно развлекаемый этими словами, он останется безучастным, а значит, лишится очень важного человеческого качества - способности к соучастию и к сопереживанию?
Таким образом, «развлекализация» проявляет себя в творческой практике СМИ неоднозначно: с одной стороны, в ней - протест против использования закоснелых форм и поиск новых, благодаря чему реализуется органично присущая языку журналистики установка на новизну выражения и рекламность. Однако другая сторона таких поисков -- культивирование безобразного, устрашающе-агрессивного. Культивирование стратегии устрашения опасно тем, что приучает к этому, деформируя эмоциональный мир человека.
Другое ключевое слово в данных заголовках _ «подробности». Здесь расчет сделан ещё на одно извечное качество человеческого характера _ любопытство. В условиях современной глобализации медийного пространства стирается граница между межличностным общением и массовым. Если раньше сплетня была камерным жанром и предметом сплетни становились ближайшие знакомые, то теперь круг знакомых значительно расширяется под влиянием средств массовой информации. Предметом сплетни становятся люди, с которыми мы не знакомы лично, и подробности жизни далёких людей подчас волнуют больше, нежели происходящее в непосредственной близости от собеседников.
Наконец, ещё один момент не может не привлечь внимания: навязчиво повторяются фразы «не для слабонервных», «слабонервным не смотреть». Здесь вновь используется психологическая уловка: расчёт на чувство противоречия, когда возникает хотя бы намёк на запрет. Если страшно и смотреть нельзя _ я обязательно посмотрю.
Отбор материалов для сообщений осуществляется с явной установкой на то, чтобы привлечь, заинтриговав, поэтому зачастую в информационных сетевых изданиях культивируется безобразное и грубое, свидетельствующее о низкой эстетико-речевой культуре пишущих. Обратимся к анализу одной из таких публикаций. Ее заголовок: Самолет Второй мировой устроил в США кровавую баню (http://www.ntv.ru/novosti/239450/) Подзаголовок: Очевидцы рассказали жуткие подробности крушения самолета P-51 Mustang на авиашоу в Неваде. По их мнению, жертв было бы намного больше, если бы пилот Джимми Ливард за секунды до смерти не отвел истребитель в сторону.
Наконец, сам текст: Три человека погибли и 56 были ранены на авиашоу в Неваде, когда истребитель P-51 Mustang времен Второй мировой войны под управлением престарелого пилота-трюкача рухнул на зрительскую трибуну. Не исключено, что погибших будет больше -- многие раненые находятся в критическом состоянии. Среди погибших -- 74-летний летчик Джимми Ливард. Он считался очень опытным пилотом, участвовал в 120 авиагонках, снимался в качестве каскадера в художественных фильмах «Пилоты из Таскиги» и «Стрекоза». За несколько секунд до своей гибели Ливард успел сообщить диспетчерам о каких-то технических проблемах на борту. После этого самолет камнем рухнул на толпу зрителей, несмотря на героические попытки пилота увести его в сторону. Отчасти ему это удалось -- посетители авиашоу говорят, что Ливард попросту спас жизнь сотням людей.
Бен Сиссель, очевидец: «Я думаю, что, увидев трибуны, пилот в последний момент отвел самолет в сторону и тем самым спас 200 или 300 жизней. Не хочу показать неуважения к раненым, но пилот -- настоящий герой. Он спас много жизней сегодня. Все могло быть гораздо хуже».