Байкальский государственный университет
Реализация прав осужденных в отечественной конституционно-правовой модели свободных выборов
С.Н. Слободчикова
г. Иркутск, Российская Федерация
Аннотация
В статье рассматриваются ретроспективные и современные критерии допустимых ограничений конституционного права личности избирать и быть избранной в органы публичной власти и на выборные публичные должности в случае совершения деяний, квалифицируемых как тяжкие или особо тяжкие преступления. конституционный избирательный право заключенный
Дается современная оценка нормативным введениям подобных ограничений в избирательной плоскости с учетом правовых позиций в международной и отечественной судебной практике.
Аргументируется, что в настоящее время в отечественной конституционно-правовой модели свободных выборов существует недифференцированное ограничение активного избирательного права для лиц, осужденных к уголовному наказанию, связанному с лишением свободы.
Рассматривается судебная практика в части правомерности и соразмерности недифференцированного ограничения избирательных прав заключенных, в частности раскрываются правовые позиции Европейского суда по правам человека и Конституционного Суда Российской Федерации.
Обосновывается необходимость перевода отдельных режимов отбывания лишения свободы в альтернативные виды наказаний, не влекущие ограничения активного избирательного права. Определено, что в отношении реализации пассивного избирательного права могут устанавливаться более строгие ограничения, чем для реализации конституционного права избирать органы публичной власти и выборных должностных лиц, особенно в случае совершения тяжких или особо тяжких преступлений.
Делается вывод о допустимости ограничений, вводимых в рамках федерального законодательства в отношении конституционного права избирать для лиц, совершивших тяжкие или особо тяжкие преступления, независимо от того, назначено ли уголовное наказание за подобные общественно опасные и противоправные деяния условно или предполагается реальное отбытие в соответствующем исправительном учреждении уголовно-исполнительной системы.
Ключевые слова Свободные выборы; активное избирательное право; пассивное избирательное право; допустимое ограничение права; тяжкое преступление; особо тяжкое преступление
Abstract
Realization of the rights of convicts in the Russian constitutional-legal model of free elections
Svetlana N. Slobodchikova
Baikal State University, Irkutsk, the Russian Federation
The author studies retrospective and modern categories of admissible limitations of the constitutional right of a person to elect others and to be elected for appointment into bodies of public authority and public offices if they have committed grave or very grave crimes.
The author also gives a contemporary assessment of the normative introduction of such limitations in the election field taking into account the legal positions in international and Russian court practice.
It is argued that the current Russian constitutional-legal model of free elections has an undifferentiated limitation of active suffrage for persons sentenced to a criminal punishment with a limitation of freedom.
The author analyzes the court practice regarding the lawfulness and adequacy of undifferentiating limitation of suffrage rights of convicts, specifically, the legal position of the European Court of Human Rights and the Constitutional Court of the Russian Federation.
It is shown that some regimes of incarceration should be transferred into alternative types of punishment that do not entail the limitations of active suffrage. It is stated that there could be more stringent limitation for the realization of passive suffrage than for realization of the constitutional right to elect representatives into bodies of public authority and public offices, especially in cases of grave and very grave crimes.
The author concludes that the limitations imposed by the federal legislation regarding the constitutional right to suffrage for persons guilty of grave or very grave crimes is admissible, no matter if the criminal punishment for such publically dangerous and illegal actions is conditional or it is an actual imprisonment in a penitentiary institution.
Keywords: Free elections; active suffrage; passive suffrage; permissible limitation of rights; grave crime; very grave crime
В Российской Федерации в рамках существующей конституционно-правовой модели свободных выборов наличие вступившего в законную силу обвинительного приговора суда за совершенное преступление может ограничивать конституционное право граждан избирать и быть избранными в органы власти государственного или муниципального уровней и на выборные публичные должности. В отечественной ретроспективе до начала 1959 г. лишение избирательных прав по суду применялось в качестве меры уголовного наказания1.
В настоящее время в ч. 3 ст. 32 Конституции Российской Федерации определено, что лица, находящиеся в местах лишения свободы по приговору суда, не имеют права избирать и быть избранными. Совершая общественно опасные и противоправные деяния, такие субъекты сами себя лишают возможности свободно и добровольно участвовать в выборах, свободно формировать свое политическое поведение и осуществлять свободное волеизъявление.
Представляется, что свободным является тот выбор, который сделан на основе не только познания внешней необходимости, но и преодоления ее в соответствии со своими личными убеждениями [1, р. 1915; 2, р. 608]. Полагаем, в данном контексте нет гарантий, что заложенные паттерны поведения лица, совершившего преступление, негативным образом не отразятся на интересах общества и государства, так как морально-психологические установки личности влияют на принимаемые решения и основополагающие мотивы действий [3, с. 258].
Следует отметить, что в ч. 3 ст. 32 Конституции РФ определяется, что лица, осужденные к уголовному наказанию, связанному с лишением свободы, не имеют избирательных прав. В федеральном законодательстве нормативно устанавливается конкретный перечень мест лишения свободы: исправительные колонии, воспитательные колонии, тюрьмы и лечебные исправительные учреждения Об отмене лишения избирательных прав по суду : закон СССР от 25 дек. 1958 г. // Ведомости Вер-ховного Совета СССР. 1959. № 1. Ст. 7. Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации : федер. закон от 8 янв. 1997 г. № 1-ФЗ //. Следовательно, свободно участвовать в выборах, в частности реализовывать конституционное право избирать, не могут граждане, содержащиеся в одном из перечисленных исправительных учреждений.
Однако подобное конституционное ограничение не распространяется на лиц, претерпевающих иные виды наказаний (принудительные работы, штраф и др.). В свою очередь, в отношении реализации гражданами пассивного избирательного права в настоящее время применяется концептуально иной подход.
Следует обратить особое внимание на тот факт, что во время создания будущей Конституции РФ обсуждался вопрос о том, следует ли лишать заключенных активного избирательного права [4, с. 23].
В частности, в проектах Конституционной комиссии 1992 г. и 1993 г. были прописаны нормы, закрепляющие за заключенными активное избирательное право. Так, в проектах Основного закона 1993 г. устанавливалось следующее: «Не избираются граждане, содержащиеся в местах ограничения свободы по приговору суда». Однако учрежденное Б.Н. Ельциным Конституционное совещание Российской Федерации, рассматривая вопрос о лишении избирательных прав заключенных, сформулировало иной вариант, предполагающий лишение активного и пассивного избирательного права лиц, находящихся в местах лишения свободы. Именно этот вариант нашел свое непосредственное отражение в тексте действующей Конституции РФ (ч. 3 ст. 32) [5, с. 16].
Вопрос правомерности и соразмерности недифференцированного ограничения избирательных прав заключенных непосредственно затронул Российскую Федерацию в 2013 г. [6, с. 305].
В частности, Европейский суд по правам человека, рассмотрев жалобу С.Б. Анчугова и В.М. Гладкова, пришел к выводу, что такое ограничение -- нарушение ст. 3 Протокола № 1 от 20 марта 1952 г. к Конвенции о защите прав человека и основных свобод, закрепляющей право на свободные выборыСобрание законодательства РФ. 1997. № 2. Ст. 198.. Ранее этот вопрос уже рассматривался Европейским судом, например в 2005 г. в деле № 74025/01 «Херст против Соединенного Королевства» (Hirst v. United Kingdom) и в 2012 г. в деле № 10249/03 «Скоп- пола против Италии» (Scoppola v. Italy) Hirst v. United Kingdom: European Court of Human Rights. Judgment of 6 Oct. 2005 (№ 74025/01) // Euro-pean Court of Human Rights. HUDOC. URL: http://www. hudoc.echr.coe.int ; Scoppola v. Italy: European Court of Human Rights. Judgment of 22 May 2012 (№ 10249/03) // European Court of Human Rights. HUDOC. URL: http:// www.hudoc.echr.coe.int..
Во всех трех случаях, включая дело Анчугова и Гладкова, Европейский cуд придерживался правовой позиции, согласно которой в современном демократическом обществе нет места автоматическому лишению избирательных прав, но в то же время возможны определенные ограничения данного права со стороны государства, преследующие законную цель.
В данном разрезе необходимо понимать, не являются ли эти пределы фактическим умалением активного избирательного права, а следовательно, конституционного права на участие в управлении делами государства целой группы граждан.
В этой связи федеральный законодатель, преследуя публично значимые цели (защита основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечение обороны страны и безопасности государства), может вводить в национальное правовое пространство допустимые ограничения конституционных прав и свобод личности.
В свою очередь, умаление прав и свобод личности наступает, когда принятый федеральным законодателем закон ограничивает конституционные права и свободы без учета указанных выше целей или с учетом подобных целей, но непропорционально или чрезмерно [7, с. 25].
В этой связи Конституционный Суд Российской Федерации в 2002 г. в своем решении определил, что ограничение права допустимо, если преследует цель обеспечить права других лиц, устанавливается федеральным законом и соразмерно, т.е. не предполагает существенного нарушения права или отказа в защите права со стороны законодателя или правоприменителя По делу о проверке конституционности отдель-ных положений статьи 64 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан РФ» и статьи 92 Фе-дерального закона «О выборах депутатов Государ-ственной Думы Федерального Собрания РФ» в связи с жалобой гражданина А.М. Траспова : постановление Конституц. Суда РФ от 15 янв. 2002 г. № 1-П // Собрание законодательства РФ. 2002. № 6. Ст. 626.
3 Анчугов и Гладков против Российской Феде-рации : решение Европ. суда по правам человека от 4 июля 2013 г. № 11157/04 и № 15162/05 // European Court of Human Rights. HUDOC. URL: http://www.hudoc. echr.coe.int.. Таким образом, при установлении допустимых ограничений прав и свобод личности государству следует учитывать следующие параметры:
-во избежание нарушения международных обязательств государство, вводя ограничения прав и свобод личности в национальное правовое пространство, должно руководствоваться общепризнанными нормами и принципами международного права [8, с. 56];
-при установлении ограничений обязательно следует учитывать категорию правомерности, подразумевающую существование конституционных положений, дозволяющих при определенных обстоятельствах ограничивать право или свободу [9, с. 52].
Полагаем, правомерность должна подтверждаться такими обстоятельствами, как угроза причинения вреда (реального или потенциального) частным и публичным интересам; невозможность защитить права и свободы иным способом; вред, причиняемый ограничениями, должен быть меньше, чем вред предотвращаемый;
-соответствующие ограничения должны быть четко сформулированы в законе (например, в конституции, федеральном конституционном законе, федеральном законе) во избежание произвольного толкования;
-такие ограничения не должны ограничивать конституционные права и свободы до такой степени, что они потеряют свое реальное содержание;
-такие ограничения должны быть соразмерными. В свою очередь, соразмерность проявляется как соотношение блага (к примеру, свободное и добровольное участие в выборах, свободное формирование своего политического поведения и свободное волеизъявление) и цели государства в случае применения им того или иного ограничения (к примеру, обеспечение публичного интереса, защита конституционно значимых ценностей, поддержание безопасности государства и общества).
В свою очередь, Европейский суд, рассматривая жалобу Херста, установил своего рода стандарт -- правовую позицию по поводу абсолютного лишения избирательных прав заключенных: -ограничения для защиты основ правового государства и демократии могут вводиться только при наличии двух критериев -- законной цели и правомерных средств для ее достижения;
-вводимые государством ограничения могут преследовать широкий круг целей, к примеру упрочение чувства гражданского долга, пиетет к принципу верховенства права;
-относительно соразмерности устанавливаемых ограничений у государства есть определенные пределы усмотрения, но они не могут быть неограниченными. В свою очередь, установление абсолютного ограничения избирательного права для заключенных приводит к умалению данного права.
При рассмотрении жалобы Скопполы Европейский суд отметил в дополнение к выработанной в деле Херста правовой позиции, что при ограничении активного избирательного права в отношении заключенных необходимо учитывать такие параметры, как тяжесть совершенного преступления, поведение преступника, обстоятельства, смягчающие и отягчающие ответственность.