Рассмотрение дел судом присяжных как проблема российского правосудия и борьбы с преступностью
Гринько Сергей Дмитриевич
кандидат юридических наук, доцент, старший преподаватель кафедры уголовно-правовых дисциплин, Российская таможенная академия
Аннотация
В статье рассматривается состояние современного уголовно-процессуального законодательства, отмечается его нестабильность и несовершенство. Анализируется судебная практика по рассмотрению уголовных дел с участием присяжных заседателей и возникающие проблемы. На основании проведенного исследования делается вывод о том, что институт суда присяжных показал нашей стране не только свое несовершенство и неприемлемость, но и наносимый отправлению правосудия непоправимый вред.
Ключевые слова: суд присяжных, судопроизводство, правосудие, вердикт, приговор, обвинение, состязательность, преступность, причины, факторы.
Суд присяжных уже вводился в России в ходе судебной реформы 1864 года. Ее сторонники, как и ныне, утверждали, что он будет способствовать повышению качества расследования уголовных дел, обеспечению независимости, объективности и состязательности судебного процесса, преодолению недоверия общества к правосудию, укреплению судебной власти. Однако, «вновь, как и в 1864 году, суд присяжных оказался плодом кулуарной деятельности довольно узкого круга юристов западнической ориентации» [1, с. 101]. Вновь, как и прежде, утверждения сторонников суда присяжных оказались беспочвенными, не подтвержденными практикой его функционирования.
Суд присяжных в качестве эксперимента был введен в 1993-1994 гг. в девяти субъектах Российской Федерации. Никто, однако, сколько-нибудь серьезно и объективно итогов проведенного эксперимента не подводил. Более того, было проигнорировано, то обстоятельство, что один из подвергнутых этому эксперименту субъектов Федерации (Рязанская область) высказался однозначно против введения суда присяжных на своей территории. Несогласие западнически ориентированные реформаторы оставили без внимания [2, с. 262].
Нельзя не согласиться с мнением, что состояние современного уголовно-процессуального законодательства, находящегося в процессе постоянного реформирования, вызывает глубокую озабоченность. Поспешность, с которой принимаются поправки и дополнения в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, приводит к негативным последствиям. Нестабильность законодательства влечет нестабильность правоприменительной практики. Складывается впечатление, что законодатель методом проб и ошибок создает некую «совершенную» модель уголовного судопроизводства, но какую именно - пока не осознал и в выборе не определился. Такое положение в законодательстве, как правило, связано с противоречием, возникающим между характером общественных отношений и способом их законодательного регулирования [3, с. 31].
Присяжные заседатели, обсуждая поставленные перед ними председательствующим вопросы, в течение трех часов должны стремиться к принятию единодушных решений. Если этого не произошло, решение принимается голосованием, причем оправдательный вердикт обязателен для председательствующего судьи во всех случаях и влечет постановление оправдательного приговора, который объявляет подсудимого оправданным и освобождает его из под стражи в зале судебного заседания. Вердикт, принятый коллегией присяжных заседателей без нарушений уголовно-процессуального закона, в кассационном порядке обжалованию не подлежит.
Необходимо подчеркнуть, что для отправления правосудия его субъекты должны обладать специальными знаниями в судебной деятельности и практическими навыками ее реализации. Ни тем, ни другим присяжные заседатели не обладают.
С. Ефименко отмечает, что «незнание законов и непонимание их смысла делает невозможным надлежащее отправление правосудия коллегией присяжных заседателей, пусть даже при принятии решения и вынесении вердикта они, опираясь на правосознание, совесть, нравственность, здравый смысл и т. д., должны руководствоваться общеобязательными правилами поведения, закрепленными в правовых нормах» [4, с. 43].
Судебное разбирательство уголовных дел, будучи завершающей стадией уголовного судопроизводства, представляет собой весьма сложный процесс, качество реализации которого существенно влияет на криминогенную обстановку в стране, которая с каждым годом ухудшается. Об этом однозначно свидетельствует уголовная статистика последних десяти лет.
Названные обстоятельства вызывают обоснованную тревогу еще и потому, что присяжные заседатели участвуют в судебном разбирательстве дел о наиболее опасных тяжких и особо тяжких преступлениях: убийствах (ст. 105 УК РФ), похищениях человека (ст. 126), изнасилованиях (ст. 131), терроризме (ст. 205), захвате заложника (ст. 206), организации незаконного вооруженного формирования и участии в нем (ст. 208), бандитизме (ст. 209), организации преступного сообщества (ст. 210), государственной измене (ст. 275), шпионаже (ст. 276), вооруженном мятеже (ст. 279), диверсии (ст. 281), разглашении государственной тайны (ст. 283), получении взятки (ст. 290), воспрепятствовании осуществлению правосудия и производству предварительного расследования (ст. 294), привлечении заведомо невиновного к уголовной ответственности (ст. 299), фальсификации доказательств (ст. 303), разработке, производстве, накоплении, приобретении или сбыте оружия массового поражения (ст. 355), геноциде (ст. 357), экоциде (ст. 358) и др. суд присяжный российский уголовный
По таким уголовным делам, вызывающим, как правило, большой общественный резонанс, чрезвычайно важен анализ доказательственной базы, нередко очень сложной и неоднозначной, особенно по делам о групповых преступлениях. Такие уголовные дела обычно бывают многотомными, их материалы насыщены специальной терминологией, заключениями различных судебных экспертиз. Разбирательство по этим делам длится месяцами, а то и годами. Тут и профессиональному судье с большим опытом работы бывает непросто разобраться во всех обстоятельствах, взвесить все «за» и «против», дифференцировать степень виновности каждого подсудимого. Чтобы участвовать в отправлении правосудия нужны знания, опыт, гражданское мужество и четкая жизненная позиция. Есть ли они у людей, взятых «с улицы» путем случайной выборки? [2, с. 264-265].
Присяжные, в лучшем случае, терпеливо накапливают впечатления, а в худшем откровенно скучают, не понимая тонкости происходящего состязания сторон, но будучи обязанными играть роль судей факта. Однако присяжные в уголовном процессе - это не только судьи факта, но и судьи права, судьи виновности или невиновности подсудимого, поскольку вся их деятельность основана на праве, при решении поставленных перед ними вопросов они неизбежно вторгаются в сферу права, и вынесенный ими вердикт имеет правовые последствия [5, с. 513].
Положение еще более усугубляется тем, что при рассмотрении дела судом присяжных судья оценивает доказательства лишь в аспекте относимости и допустимости, не вдаваясь в их содержание. Такой подход тем более порочен, что на откуп присяжных отдан главный вопрос о виновности или невиновности каждого из подсудимых в инкриминируемом им опасном деянии. Для этого, в соответствии со здравым смыслом, совершенно необходимо оценить доказательства, полученные в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства, чего человек без юридической подготовки и соответствующего профессионального опыта сделать абсолютно не в состоянии.
Это трудный путь, по которому присяжные заседатели никогда и не пытаются идти. Второй, психологически более комфортный подход, - оправдать подсудимого, что и происходит практически повсеместно. И дело тут не столько в беспринципности профессиональных юристов, в первую очередь адвокатов, цинично использующих эмоциональное в своем большинстве восприятие присяжными заседателями происходящего на процессе, сколько в отношении общества к судебной власти [6, с. 8].
Нельзя не отметить, что рассмотрение дела в суде первой инстанции по действующему уголовно-процессуальному законодательству допускается столь различными способами, что охватывает почти все многообразие юридической практики обоих правовых систем, взятых за основу при написании УПК РФ, - континентальной и островной. В зависимости от воли подсудимого, дело может быть рассмотрено судьей единолично, в том числе - в упрощенном порядке, коллегией из трех судей и судом присяжных англо-саксонского (островного) образца [7, с. 45].
При этом судья - назначаемый на должность профессиональный чиновник, никому не подконтролен и не подотчетен. Последнее обстоятельство является нормой для англо-саксонской системы ввиду выборности судей и это логично. Ибо избранное лицо подотчетно лишь своим избирателям. Однако бесконтрольный и неподотчетный чиновник (с точки зрения континентального процесса) - это нонсенс, феномен, невозможный в принципе, поскольку здесь открывается самый прямой путь к злоупотреблениям и коррупции.
Нормы УПК РФ затрудняют, а порой и прямо запрещают обжалование незаконных судебных решений (ст. 405 УПК РФ - например), особенно принятых в интересах обвиняемого, а закон «О статусе судей» и гл. 52 УПК, делают практически невозможной борьбу с преступностью среди самих судей. Пока сохраняется данная ситуация, будет оставаться верным вывод о том, что хотели суд независимый, а получили безответственный и коррумпированный.
При рассмотрении дела судом присяжных решение о виновности или невиновности подсудимого принимают присяжные, на основании доказательств и в соответствии с мастерством их представления сторонами в ходе судебного следствия. Состязательность сторон при устранении ведущего процесс профессионального судьи от оценки доказательств по существу - основной принцип работы суда присяжных англо-американского образца.
При такой форме судебного разбирательства об установлении истинных обстоятельств рассматриваемого преступного события не может быть и речи, так как действующий УПК РФ об установлении истины даже не упоминает, ибо она исключена из задач отечественного уголовного судопроизводства. Следует отметить, что из УПК РФ исключены и все другие социальные задачи - защита интересов государства и общества, воспитательное значение уголовного процесса, предупреждение преступлений и т.д. Истина законодателем принесена в жертву состязательности как конституционному принципу отправления правосудия.
Однако состязательность как логический прием познания криминальной действительности в уголовном судопроизводстве через столкновение и противоборство противоположностей сторон не имеет смысла и бесполезен, если его результатом не будет отыскание истины [8, с. 327], - считает В. П. Проценко. С ним солидарен Ю.К. Орлов, полагающий, что нельзя сводить уголовный процесс только к спору, разрешению конфликта. Слишком велики ставки, велика цена ошибки (или даже неумения), чтобы отдавать их на откуп спору, состязанию, а ценой здесь может быть человеческая жизнь. Причем не только при необоснованном осуждении, но и при необоснованном оправдании. Почему-то никто не удосужился подсчитать, сколько новых преступлений совершили оправданные (особенно судом присяжных), сколько безвинных жертв стоило такое оправдание [9, с. 16-17].
Представляется, что требования ст. 15 УПК РФ о разграничении функций обвинения, защиты и разрешения дела ни в коем случае не должны влечь абсолютной пассивности суда, поскольку в ходе судебного следствия могут возникнуть ситуации, требующие активного участия в их разрешении со стороны судьи. Бездействие в одной из таких ситуаций может привести к ненадлежащему проведению судебного следствия, к судебным ошибкам, вынесению несправедливого приговора. Поскольку судья ответственен за выносимый приговор, а значит и за всестороннее исследование представляемых сторонами доказательств, он не должен быть пассивным наблюдателем за «схваткой» сторон обвинения и защиты [10, с. 102].
Обязанность суда и судьи в каждом конкретном случае устанавливать по делу истину есть не только их служебный долг, но и долг нравственный. Суд не имеет нравственного права осудить невиновного, но суд не имеет и нравственного права оправдать виновное в преступлении лицо. Любой из этих вариантов постановления судом соответствующего приговора есть отступление суда (судьи) как от своего служебного, так и нравственного долга [11, с. 160].
Нельзя не согласиться с обоснованным мнением, что главным источником проблем современного судебного следствия является абсолютизация методологической безупречности принципа состязательности. Как известно, новое - это хорошо забытое старое. Состязательность - не открытие сегодняшнего дня. Это древнейшее человеческое изобретение, которое преподносится как однозначно новаторский и прогрессивный метод разрешения уголовных дел. Насаждение «стерильной» состязательности в суде, лишение суда активной позиции в отыскании истины, «воскрешение исторических покойников» - суда присяжных, мировой юстиции - все это признаки архаизации уголовно-процессуального метода [12, с. 36].
Это мнение можно было бы отнести к излишне категоричным, если бы еще основоположник криминалистики Ганс Гросс не называл присяжных заседателей участвующих в отправлении правосудия профанами, не был убежден в несостоятельности такого суда, способного «задать целому поколению судебных следователей массу бесполезной работы и причинить им горькое разочарование» [13, с. 59]. С тех пор прошло больше века. Теперь реанимированный УПК РФ суд присяжных задает нынешним следователям горькое разочарование, оправдывая лиц, виновных в тяжких, особо опасных преступлениях, в том числе и в террористических актах.
Анализ рассмотренных уголовных дел с участием присяжных заседателей свидетельствует, что на практике возникают проблемы, которые требуют своего кардинального решения, так как институт суда присяжных показал нашей стране свое абсолютное несовершенство и неприемлемость в силу целого ряда причин.