Расширенное, отсутствующее, универсальное тело и две программы нейроэтики
С.Ю. Шевченко
Институт философии РАН;
Российский национальный исследовательский медицинский университет имени Н.И. Пирогова, г. Москва
Аннотация
В статье рассматриваются четыре подхода к концептуализации телесности и их роли в контексте прагматистской и феноменологических программ нейроэтики. Четыре подхода, получившие изначальное развитие в когнитивных науках (extended, embedded, embodied и enactive / enacted cognition) принято объединять акронимом 4E. Однако среди философов и нейрокогнитивных исследователей существуют разногласие во взглядах на внутренние взаимоотношения этих подходов и на их применение в нейроэтике. Будучи по-разному усвоены в контексте описания, моделирования, инжиниринга и оценки нейронных процессов и нейротехнологий, применение 4Е-подходов привело к концептуализации тела как расширенного, отсутствующего и универсального. Универсальное тело может пониматься как всеобщий источник важных аспектов семантики естественных языков, как то, что формирует выраженный опыт познания. Отсутствующее тело - как правильно работающий инструмент, концептуализации которого можно избежать. Расширенное тело - как носитель расширенного познания, набор физических возможностей, обуславливающих когнитивное расширения.В конце статьи вводится понятие расширяемого тела как концептуально связанного с возможностью осуществления когнитивной автономии.
В качестве промежуточного вывода, предназначенного для дальнейшего обсуждения, предлагается следующий тезис: феноменологические и функционалистские подходы к оценке нейротехнологий рассматривают тело как расширяемое (с позиций enacted cognition). Критика социального конструирования тела и его когнитивных ролей (с позиций embodied cognition) отталкивается от разделений, вносимых в концепт универсального тела.
Ключевые слова: тело; телесность; нейроэтика; 4Е-подходы; прагматизм; феноменология
Extended, Absent, Universal Body and Two Programs of Neuroethics
S. Yu. Shevchenko
Institute of Philosophy, Russian Academy of Sciences;
Pirogov Russian National Research Medical University, Moscow
The article examines four lines of conceptualization of corporeality and their role in the context of the pragmatist and phenomenological programs of neuroethics. These four approaches (extended, embedded, embodied, and enactive / enacted cognition) were originally developed in the cognitive sciences, and now they are usually combined under the acronym 4E. However, there is a disagreement among philosophers and neurocognitive researchers about the internal relationship of these approaches and their application in neuroethics. These approaches were differently assimilated in the context of describing, modeling, engineering and evaluating neural processes and neurotechnologies, and this led to the conceptualization of the body as an extended, absent and universal. The universal body can be understood as a common source of important aspects of the semantics of natural languages, as well as something that forms the represented experience of cognition. The absent body is like a properly working tool, the conceptualization of which can be avoided. The expanded body is a carrier of expanded cognition, a set ofphysical capabilities that cause cognitive expansions. At the end of the article, we also introduce the concept of an extendable body related to the agent's ability to exercise cognitive autonomy.
As an intermediate conclusion for further discussion, the following thesis is proposed: Phenomenological andfunctionalist approaches to the assessment of neurotechnologies consider the body as extendable (from the standpoint of enacted cognition). Criticism of the social construction of the body and its cognitive roles (in terms of embodied cognition) is based on the divisions regarding the concept of a universal body. философ телесность прагматистский
Keywords: body; corporeality; neuroethics; 4E-approaches; pragmatism; phenomenologyВведение
В последние 10-15 лет поворот к телесности последовательно осуществлялся в когнитивных исследованиях, затем в нейронауках, и совсем недавно нашел отражение в нейроэтике. Роли тела в осуществлении нейронных функций и интеграция нейроинтерфейсов в телесную схему человека могут мыслиться по-разному. Наибольшее влияние на нейроэтику оказали четыре подхода к концептуализации этих проблем. Разное понимание этих подходов и различные способы их применения, казалось бы, способны увеличить дистанцию между феноменологической и прагматистской программами нейроэтики. Первая ориентируется на опыт живого тела, вторая склонна рассуждать о теле и нейронных процессах в функционалистском ключе. Однако мы постараемся показать, что различия подходов к телу, заимствованное из когнитивных наук, и сама разница феноменологических и прагматистских программ нейроэтики нивелируются в контексте решения проектных задач этического и гуманитарного сопровождения нейротехнологий. Это происходит благодаря тому, что тело и когнитивная сфера человека видятся как способные к расширению, но при этом обладающие агентностью в особом смысле.
Это сближение происходит несмотря на то, что углы зрения на проблему телесности в нейрокогнитивных науках довольно многообразны. Тело может рассматриваться как часть материального и социального контекстов мышления, как физическое "расширение" разума и как своеобразный набор "слотов", разъемов для "подключения" технологических расширений к телу. В следующем разделе мы рассмотрим таксономию подходов к телу в когнитивных исследованиях. Затем обратимся к проблеме телесности в когнитивной нейронауке, остановившись на следующей проблеме: что добавляет и что убавляет в концептуализации телесности рассмотрение когнитивных проблем в плоскости нейронных процессов? После этого будут в сжатом виде раскрыты понятия "расширенное тело", "отсутствующее тело" и "универсальное тело", обозначающие два связанных подхода к человеческой телесности в нейроэтике. В заключительном разделе эти понятия будут рассмотрены в контексте прагматических, феноменологических и критических линий развития нейроэтики.
Сознание, тело и среда: таксономия подходов к пониманию
Тема телесности уже около трех десятилетий является одной из магистральных для когнитивных наук. Проблема воплощенного сознания дала название респектабельному направлению когнитивных и психологических исследований (Varela, Thompson, Rosch, 1991; Anderson, 2003). Его появление часто рассматривается как ответ на господство в этом дисциплинарном поле компьютерной метафоры человеческого сознания. Однако сам по себе образ компьютера позволяет расширять понимание "аппаратных средств" за пределы черепной коробки (Wilson, 1994).
Впрочем, внимание к телесности обозначило сразу несколько выходов за пределы узко трактуемой компьютерной метафоры. Т. е. "когнитивные роли"1 тела могут быть описаны по-разному. Получившая довольно широкую известность классификация этих ролей была предложена в рамках обсуждения одной из классических проблем нейроэтики - синдрома запертого человекаВ связи с многообразием принятых переводов английского слова "cognition" необходимо уточнить предметную область, к которой обращен настоящий анализ. "Embodied cognition" принято переводить и как "воплощенное сознание", и как "воплощенное познание". В виду этого невозможно терминологически разделить сознание, познание и мышление, сохранив в целостности рассматриваемое нами поле исследований. Само такое различение и его использование в науке требует отдельного рассмотрения. Для целей настоящей статьи - изучения концептуализации телесности в когнитивных исследования и нейроэтике - достаточно уточнить, что под познанием / сознанием всегда имеется в виду "когнитивное" как все, что может служить объектом изучения когнитивных наук. Данное состояние характеризуется параличом почти всех мышц тела, включая мимические и жевательные. При этом больной находится в сознании, бодрствует с открытыми глазами и способен моргать, фокусировать и переводить взгляд. Подробнее о синдроме запертого человека как об экземплярной проблеме нейроэтики см.: Шевченко, 2019.. Развитие различных нейроинтерфейсов способно упростить коммуникацию с пациентами, находящимися в запертом состоянии. Но их разработка и применение ставят очевидную этическую проблему автономии "запертого человека". Ведь возможности выражения его воли могут быть ограничены из-за специфики нейротехнологий, применяемых для общения и реабилитации.
Для решения этой проблемы было предложено обратиться к употребляемому в аналитической философии понятию "расширенного ума" (extended mind) как к концептуальной рамке, позволяющей рассматривать эти устройства в качестве внешних протезов "когнитивных функций" (Fenton, Alpert, 2008). Упрощенно говоря, устройство, считывающее нейронные процессы и выражающее их в доступной для окружающих форме, рассматривается как аналог записной книжки, в которой забывчивый человек фиксирует важные сведения и благодаря которой он оказывается компетентным источником знания-свидетельства.
С. Вальтер, когнитивный исследователь из Германии, критически отнесся к такому концептуальному переносу (Walter, 2009). Он отметил, что авторы смешивают сразу несколько типов материального расширения сознания и предложил их классификацию. С одной стороны, она нередко используется в нейроэтике и когнитивных исследованиях, а с другой - многие представители этих дисциплинарных полей стали умещать все выделенные им типы "расширения" в акроним 4E (extended, embedded, embodied, and enactive / enacted cognition). Однако, как мы покажем в следующих разделах, речь идет скорее о практическом, а не о концептуальном сращении.
Все подходы, принимающие во внимание телесность когнитивного агента, его социальное и физическое окружение, принято объединять зонтичным термином "ситуативное познание" (или позиционное познание - "situated cognition"). Вальтер не разрабатывает этот термин, он обращается к нему, уточняя структуру его внутреннего содержания, в которую входят все четыре начинающихся на английскую E термина. Концептуальные проблемы, связанные с использованием термина, как раз и коренятся в его зонтичном характере. В следующих абзацах мы укажем на эти проблемы параллельно с изложением вальтеровской таксономии подходов.
Итак, в исследования ситуативного познания, С. Вальтер включает подходы, ориентированные на воплощенное сознание (embodied cognition). Последние могут быть определены двумя способами, исходя из различия их главных тезисов или теоретических предпосылок:
"1. Когнитивные процессы частично зависят от телесных факторов - т. е. от событий, происходящих в границах тела, но за пределами черепной коробки.
2. Когнитивные процессы частично осуществляются в человеческом теле за пределами черепной коробки" (Walter, 2009: 63-64; здесь и далее пер. наш. - С. Ш.).
Расширяя первый тезис - принимая во внимание факторы, внешние и по отношению к телу - мы можем прийти к идее познания, встроенного в окружение "embedded cognition". Вальтер определяет теоретический фундамент так: "когнитивные процессы частично зависят от процессов, происходящих за пределами тела" (Walter, 2009: 64).
Это направление обычно не противопоставляет себя компьютерной метафоре сознания, наоборот, оно часто используется при разработке роботизированных систем. Идея вписанности в окружение скорее противопоставляется "репрезентационалистскому" подходу - например, необходимости иметь в голове карту местности для ориентирования. Пропоненты познания, встроенного в среду, напротив, считают, что агент может обойтись без такой репрезентации, экспериментируя в каждой отдельной ситуации. Так, хорошие игроки в тетрис не вращают деталь в воображении, подбирая ей лучшую позицию, они делают это непосредственно в пространстве игры на экране, используя кнопки гаджета (Kirsh, Maglio, 1994). Возможности игрового пространства плюс сам гаджет становятся той средой, которая берет на себя когнитивные функции. В результате у агента отсутствует потребность в "мысленных репрезентациях" предметов, с которыми он взаимодействует.
Однако не все направления, чьи названия составляют 4E, выступают резко против репрезентационализма. Наиболее обобщенное представление о распределении когнитивных функций было разработано Э. Кларком и Д. Чалмерсом в контексте аналитической философской традиции (Clark, Chalmers, 1998). Согласно их взглядам, задавшим мощный импульс развития и когнитивным наукам, и философии сознания, нельзя объяснить расширение сознания за пределы черепной коробки и тела, не апеллируя к ментальным репрезентациям.
Вальтер формулирует главный тезис расширенного сознания (extended cognition) следующим образом: "когнитивные процессы частично осуществляются процессами, происходящими за пределами тела" (Walter, 2009: 64).
Именно так можно понимать основной пример Кларка: делегирование функций кратковременной памяти записной книжке. По мнению критиков этой позиции, в ней не уделяется достаточно внимания процессу пользования записной книжкой - функция считается делегированной так, как будто речь идет об административном поручении. Невнимание Кларка к осуществлению познавательной агентности даже породило шутку:
Вопрос: "Почему карандаш считает, что 2+2=4?"
Ответ Кларка: "Потому, что он соединен с математиком" (Adams, Aizawa, 2010: 67).
Т. е. с функционалистской точки зрения память владельца записной книжки, "осуществляемая" нейронными процессами в его голове, и память, "зафиксированная" в записной книжке, равны. Они как бы обладают одинаковым моральным статусом. Но такая позиция не учитывает моральную агентность владельца (как минимум превосходящую таковую у книги): записи в книжке созданы ее владельцем, они являются следами и следствиям нейронных процессов, происходящих в его голове (Heinrichs, 2017).
С. Вальтер выдвигает схожие возражения в адрес трех рассмотренных выше "расширительных подходов" (extended, embedded, embodied cognition). Он считает, что они уделяют слишком мало внимания осуществлению когнитивных процессов. И убеждения, и представления агента о мире ученый признает важными когнитивными феноменами, но все они являются следствиями осуществленной познавательной активности. Ментальная репрезентация кубического тела, вокруг которого ходит человек, осуществляется благодаря сенсомоторным навыкам агента, проявленным во время активного получения данных о мире (Noл, 2004; Walter, 2009: 65). Все другие "расширительные" подходы как бы не замечают автономных свойств агента - не в смысле его независимости от внешней среды, а в смысле того, что познание не осуществимо без его активности. Эти аспекты и составляют основу подхода, называемого "активное / осуществленное познание" (enactive / enacted cognition).