Статья: Расширение онтологии угрозы в письменной интернет-коммуникации

Признаки речевого жанра угрозы можно обнаружить на разных уровнях языка. На синтаксическом уровне чаще используются сложноподчиненные предложения с придаточными условия (Если ты не сделаешь а, то я сделаю b); однородные сказуемые, которые выражают последовательность (ты придешь, сделаешь, скажешь, принесешь...); повторы, параллельные конструкции, перестановки (Коротаева, Месропян 2020: 20).

На морфологическом уровне используются глаголы, выражающие будущее время (сделаю, приду, расскажу, ударю и т.д.) (Коротаева, Месропян 2020).

На лексическом уровне используются слова, которые подчеркивают тревожное, эмоционально нестабильное состояние пациенса (боязнь, страх, тревога, переживание и т.д.); жаргонизмы, оценочная лексика, эвфемизмы; наречия, указывающие на динамику выполнения действия (быстро, немедленно и т.д.).

Для речевого жанра угрозы характерно употребление в большей степени имен существительных и глаголов. На уровне семантики наиболее часто встречаются глаголы противостояния, глаголы нанесения физического или морального вреда, глаголы утверждения опасности и угрозы (ударить, убить и т.п.) (Карандеева, Сергиенко 2017).

Конечно, следует учитывать и то, что в межличностной коммуникации угроза может быть вербализована различными способами, на что влияют разнообразные факторы (обстановка, в которой протекает общение, степень знакомства собеседников, цели, которые преследует адресант, и многое другое). Анализируя типы угроз и способы воздействия на адресата, важно принимать во внимание и экстралингвистические факторы.

На основе анализа научной литературы, описывающей вербализацию угрозы, и правовых документов можно выделить два типа последствий применения угроз:

изменение ментального состояния получателя угрозы (например, угроза нанесения эмоционального вреда),

изменение физического состояния получателя угрозы (например, угроза нанесения физического вреда, угроза жизни и здоровью).

В качестве типологической матрицы в нашем исследовании мы обращаемся к работам А.Н. Баранова, в которых исследователь выделяет два основных типа вербализованных угроз (Баранов 2013, 2021).

Угрозы-наказания или угрозы-возмездия реализуются в ситуациях, когда адресат сделал нечто нежелательное для говорящего (угрожающего - агенса угрозы) и он предупреждает адресата о наказании (санкции), которое в скором времени за это последует. Таким образом, агенс высказывает негативную оценку действий, которые были совершены пациенсом. Целью данных угроз является не стимулирование к исполнению воли пациенса, а оказание негативного эмоционального воздействия на пациенса или третье лицо путем импликации ущерба. «Основной смысл угрозы-наказания состоит в том, чтобы заставить адресата бояться наказания как санкции за содеянное» (Баранов 2021: 34). Подобные угрозы могут высказываться напрямую адресату или через посредника. «Коммуникативная интенция угрозы-наказания - взять на себя обязательство выполнить санкцию в отношении адресата за то, что он сделал что-то плохое для говорящего» (Там же: 140).

Угрозы-предупреждения используются тогда, когда говорящий понимает, что адресат может (не) совершить нечто нежелательное для него (или связанных с ним лиц) и пытается предотвратить это. «Коммуникативная интенция угрозы-предупреждения - добиться от адресата нужного поведения (действия или бездействия), чтобы не произошло события, нежелательного для говорящего» (Там же).

Подводя итог методологического раздела статьи, обратим внимание на разработанность признаковой базы для определения вербализованных прямых угроз. Существующие исследования условно можно объединить в две группы. Первые описывают вербализацию угроз вообще: в этих исследованиях акцент делается на обнаружение признаков угрозы на разных уровнях языка. Вторые приводят результаты экспертных исследований, в которых рассматриваются частные случаи вербализации угроз через призму их правовой допустимости.

В первом случае при выведении теоретического знания из внимания упускаются условия, среда и форматы, в которых вербализуются угрозы. В частности, нам представляется некорректным включать в один исследовательский массив угрозы, реализованные в устной коммуникации лицом к лицу (и лишь затем переведенные в письменную форму), и угрозы, вербализованные в социальной интернет-сети в публичной коллективной дискуссии, в том смысле, что эти угрозы сопровождают разные экстралингвистические факторы, влияющие и на мотивацию к вербализации угрозы, и на предысторию угрозы (является ли она импульсивной ситуативной реакцией или подготовленным намеренным действием), и на состав участников (которые могут играть разные роли, тормозящие деструктивные мотивы угрожающего или, наоборот, способствующие их актуализации), и т.д. Теоретические знания, полученные на основе экспертизы, формируют узкоспециализированное (при этом достаточно вариативное) представление о вербализованных угрозах применительно к статьям соответствующих юридических документов (Уголовный кодекс РФ и др.), что делает такие знания неапликабельными вне юридической процедуры.

В попытке достроить онтологию угрозы мы предлагаем дополнить оба вышеупомянутых подхода квантитативным и попытаться сочетать признаковую базу двух этих подходов. Таким образом, нам представляется возможным приблизиться к алгоритму автоматизированной классификации сообщений, содержащих угрозы, реализуемых в письменной коммуникации, в частности, в интернет-мессенджерах, на интернет-форумах и в социальных интернет- сетях. Этот алгоритм подразумевает решение классификационных задач на трех уровнях: (1) определение наличия в сообщении вербализованной угрозы Результаты по работе на первом уровне алгоритма на материале речевого жанра «оскорбление» представлены в следующих трудах: (Комалова, Голощапова 2021, Komalova et al. 2022).; (2) определение типа и вида вербализованной угрозы; (3) определение, с каким из правовых описаний угроз соотносится вербализованная угроза. В настоящей статье мы представляем результаты исследования, соотносящегося со вторым уровнем классификационных задач.

Методика эмпирического исследования

Объектом настоящего исследования является вербализация деструктивных форм общения (буллинг, моббинг, шейминг, троллинг, харасмент, мошенничество, вымогательство и др.). Предметом исследования выступает вербализация прямой угрозы, реализуемой в письменной коммуникации, опосредованной техническими средствами (телефон, компьютер) и обнародованный в виде текстовых сообщений на различных коммуникативных площадках в интернете. Согласно А.Н. Баранову интернет-угрозы - это речевое поведение угрожающего типа в интернете, социальных интернет-сетях, при обмене электронными сообщениями и т.д. (Баранов 2021: 212).

Цель исследования состоит в выявлении специфики вербализации угрозы в письменной коммуникации в Интернете.

В рамках настоящего исследования мы руководствовались гипотезой о том, что угроза на практике в тестовых сообщениях представлена преимущественно в виде угроз-наказаний, направленных на причинение вреда жизни и здоровью пациенса.

Материалом исследования послужили сообщения, вербализующие угрозу на русском языке в переписках, публичных заявлениях, комментариях, обращениях, и иные форматы обнародования угроз в письменной форме в различных социальных интернет-сетях, на интернет-сайтах, интернет-форумах, в интернет-мессенджерах и прочих интернет-ресурсах, предоставляющих площадку для письменной коммуникации между пользователями, осуществляемую с помощью технических средств (телефон, компьютер), на которых установлены соответствующие приложения с доступом в Интернет или имеется доступ к соответствующим интернет-ресурсам. вербализуемый письменный коммуникация угроза

Применяемые методы. В ходе эмпирического исследования применялся типологический метод, контекстуальный анализ, сравнение и систематизация эмпирических и теоретических данных, статистический анализ количественных данных. Отбор исследовательского (текстового) материала производился методом сплошной выборки с опорой на параметры и признаки речевого жанра угрозы, описанные в проанализированной научной литературе и кратко представленные в вводно-обзорной части настоящей статьи (раздел 1 и 2). В частности, мы фокусировались на угрозах-наказаниях и угрозах-предупреждениях .

Поиск и отбор исследовательского материала проводился в январе 2021 года вручную на открытых публичных интернет-площадках двух типов:

сообщества, в которых обсуждаются случаи угрозы, пользователи приводят примеры вербализации угроз из личного опыта взаимодействия с угрожающим (скриншоты сообщений-угроз в мессенджерах), обсуждают, как следует вести себя в коммуникации с угрожающим, как себя обезопасить;

сообщества, в которых ведутся дискуссии по острым социально-политическим темам, и пользователи нередко переходят границы дозволенного в коммуникации, используя речевые жанры конфликтного типа. Мы просматривали контексты и сохраняли скриншот сообщения-угрозы на жесткий диск компьютера исследователя.

Единицей исследования стало сообщение-угроза. Начало сообщения- угрозы обозначалось ником угрожающего. В случае, когда за сообщением- угрозой следовало сообщение от другого субъекта (реципиента угрозы или третьего лица), концом сообщения-угрозы считался ник другого субъекта. В исследовательский корпус включались сообщения, в которых присутствовали угрозы, адресованные конкретному реципиенту, на что указывало наличие личных местоимений (ты, тебя, твоих, твоя, твое, его, ее, их). Каждый сохраненный скриншот переводился в текстовый формат и сохранялся в отдельном файле, которому присваивался порядковый номер (например, «Образец_23»).

При составлении исследовательского корпуса мы столкнулись с рядом трудностей, что сказалось на относительно скромном количестве отобранного материала: сообщения-угрозы были представлены в виде скриншотов (в некоторых случаях с цензурой), к которым прилагались комментарии пользователей; многие сообщения-угрозы практически моментально удалялись или блокировались администраторами интернет-ресурсов; не всегда удавалось установить такие параметры в сообщении-угрозе, как гендер, возраст агенса и пациенса (проверка проводилась по сведениям профилей пользователей или по морфологии и синтаксису анализируемых сообщений-угроз Мы не ставили задачу сопоставления угроз-наказаний и угроз-предупреждений, в связи с этим в исследовательском корпусе не представлено одинаковое количество сообщений каждого типа. При этом применение метода сплошной выборки при сборе материала предполагает получение среза данных, в котором обозначаются тенденции, характерные для их реализации на практике. (например, «пол - мужской», «имя - Марк»), а также на морфо-синтаксические признаки (например, окончания глаголов третьего лица единственного числа). Последнее, в непосредственно предложениях с угрозой, как правило, представлялось затруднительным. В этих случаях мы обращались к ближайшему контексту, в котором помимо опоры на грамматику можно было обнаружить и лексико-семантические признаки (например, использование лексемы «красавица» или «пацан» при обращении к реципиенту угрозы).).

В результате отбора в исследовательский корпус вошло 65 сообщений-угроз (охват c 2015 по 2021 год Мы не пытались охватить какой-то определенный период времени и тем самым описать особенности этого периода. Однако мы предположили, что лаг в десять лет будет максимальной временной границей, за которую мы не должны переступать, т.к., по нашему мнению, будет ощущаться разница в паттернах речевой коммуникации между речевой продукцией 2005 и 2020 года (хотя бы в силу того, что в 2005 году только появлялись первые социальные интернет-сети, репертуар общения в них сначала сводился к поиску школьных и университетских друзей, самопрезентации, что определяло репертуар применяемых речевых жанров). Кроме того, с 2017 года по ряду компонентов в глобальном масштабе снижается индекс цифровой цивилизованности (Digital civility index... 2022).) на русском языке, извлеченных из контекстов реального (не сценированного) коммуникативного взаимодействия, обнародованных на различных коммуникативных площадках в Интернете: Vkontakte (отобрано 52 единицы), Instagram Продукт компании Meta, признанной экстремистской организацией на территории Российской Федерации. (4), WhatsApp (4), Viber (3), Odnoklassniki (1), Twitter (1). На рис. 1 представлены примеры исходных материалов, вошедших в исследовательский корпус сообщений-угроз.

Рис. 1. Примеры исходных материалов (цензура серым цветом наша - Л. К., Л. К.) /Fig. 1. Examples of textual data (censor with grey color is made by the authors of this paper)

Формирование исследовательского корпуса подразумевало подробное аннотирование каждой включаемой в корпус единицы (сообщения-угрозы). Аннотация включала параметры, характеризующие сообщение (его объем, источник, место и дату обнародования в Интернете), характеризующие агенса (его / ее предполагаемые гендер и возраст, интенцию, заложенную в сообщении-угрозе), характеризующие пациенса (его / ее предполагаемые гендер и возраст, ответную реакцию (если таковая имеется) на сообщение-угрозу и определение интенции, заложенной в реакции). Сообщение характеризовалось также с позиций направленности угрозы, вида угрозы, морфологии, синтаксиса и лексики сообщения. Примеры аннотирования единиц корпуса представлены на рис. 2.

Рис. 2. Примеры аннотирования единиц в исследовательском корпусе /Fig. 2. Examples of corpus unit annotation

В составе трех анализируемых сообщений пациенс вступал в коммуникацию с агенсом, прибегая к речевому жанру угрозы, в связи с этим общее количество анализируемых сообщений-угроз составило 68 единиц.

Результаты эмпирического исследования

Анализ вида, направленности угроз и интенций агенса

В ходе анализа исследовательского корпуса (табл. 1) выяснилось, что среди анализируемых сообщений преобладающим видом угроз является угроза-наказание (76,47%):

Я обязан сделать того чего вздумал, ибо, ты оскорбил меня Примеры сообщений-угроз приводятся в авторской редакции (в авторской орфографии и пунктуации)..

В меньшем объеме представлены угрозы-предупреждения (23,53%):

У тебя 2 недели, чтобы свалить из России, иначе ты встретишь Елену Григорьеву. В аду.

Таблица 1. Виды сообщений-угроз / Table 1. Types of threatening messages

Анализируемые сообщения-угрозы условно можно разделить на три группы (табл. 2):

Таблица 2. Направленность анализируемых сообщений-угроз / Table 2. Focus of the analyzed threatening messages