Расширение онтологии угрозы в письменной интернет-коммуникации
Л.Р. Комалова, Л.В. Калюжная
Abstract
The topicality of the research is justified by intensification of distinctive communication between Internet users and by lack of understanding how to regulate such speech behavior, as the social function of internet-mediated communicative environment is still undetermined. The paper explores communicative features of threats-punishments and threats-warnings verbalized through written communication mediated by gadgets with access to the Internet. The aim of the research is to define the perlocutionary effect produced by verbalized threats based on written communication. Threats are understood as utterances containing a message about harmful consequences of the action of a threat sender towards a recipient of the threat if he or she will or will not do some action demanded in the threat. Verbalization means that threat is articulated in speech communication and realized in verbal form. The research hypothesis is tested on the basis of 68 threatening messages in the Russian language retrieved from contexts of speech communication in internet-messengers and on social network sites. We prove that the addresser (threatening person) verbalizes treats mostly in the form of punishments describing possible damage to the addressee's (recipient's) life and or health. We found out that threatening speech acts verbalized on the Internet are mostly similar in form and content to those realized in face-to-face communication. However, Internet threats are mostly determined as a reflection of emotional-modal state of the addresser in response to the actions of the addressee. Men are more active in the verbalization of threats-punishments, whereas women verbalize more threats-warnings. People tend to protect themselves by ignoring threats addressed to them. The obtained results clarify the idea of Internet-threat as affected speech behavior, the regulation of which is impossible within the framework of the existing legislation; therefore it is necessary to develop a criteria base consistent with public morality, with the participation of expert and academic communities and technological companies.
Keywords: verbalization of threats, threatening speech act, speech genre, Internet-mediated communication, perlocution
Аннотация
Расширение онтологии угрозы в письменной интернет-коммуникации
Л.Р. КОМАЛОВА И, Л.В. КАЛЮЖНАЯ
Проблематика проводимого исследования определяется интенсификацией деструктивной коммуникативной активности интернет-пользователей и отсутствием понимания дальнейших действий (в связи с неопределенной функцией коммуникативных интернет-площадок) по отношению к субъектам, вербализующим угрозы. В статье рассматривается вопрос о характеристиках угроз-наказаний и угроз-предупреждений, вербализуемых в ходе письменной коммуникации, опосредованной техническими средствами с доступом в интернет. Цель данного исследования - определить перлокутивный эффект от вербализации угрозы, реализуемой в письменной интернет-коммуникации. Под сообщением-угрозой подразумевается высказывание, содержащее сообщение о негативных последствиях для адресата в случае каких-либо действий угрожающего, которые будут предприняты, если адресат совершит или не совершит какое-либо действие. Под вербализацией (вербальной реализацией) угрозы понимается словесная форма выражения интенций угрозы. Эмпирическое исследование проводилось на материале 68 сообщений-угроз на русском языке, извлеченных из контекстов реального (несценированного) коммуникативного взаимодействия в интернет-мессенджерах и социальных интернет-сетях. В результате было выявлено, что признаковые характеристики угроз, вербализуемых в интернет-коммуникации, в основном соотносятся с характеристиками, обозначенными исследователями применительно к анализу угроз в коммуникации лицом к лицу. Наряду с этим сообщения-угрозы в интернете характеризуются как разрядка эмоционально-психологического состояния угрожающего в ответ на действия реципиента угрозы. Было выявлено, что мужчины более активны при реализации угроз-наказаний, женщины - угроз-предупреждений. Реципиент угрозы в исследуемых контекстах оказался устойчивым к угрозам и в большинстве случаев взаимодействия с угрожающим проигнорировал их. Полученные результаты уточняют представление об интернет-угрозе как об аффектированном речевом поведении, регулирование которого невозможно в рамках существующего правового поля, и требуется разработка самостоятельной критериальной базы в нормах общественной морали с привлечением экспертного, научного сообществ и представительства технологических компаний.
Ключевые слова: вербализация угрозы, речевой акт угрозы, речевой жанр, интернет- коммуникация, перлокуция, русский язык
Введение
В рамках прагмалингвистики изучение письменной вербализации угрозы как одной из деструктивных форм общения представляется актуальной задачей не только применительно к массовой коммуникации (например, в случаях злоупотребления угрозами в речи политика для оказания эмоционального воздействия на электорат (Романов, Новоселова 2021)), но и в межличностном общении, особенно в условиях увеличения времени, которое человек уделяет коммуникации, опосредованной интернет-приложениями Количество интернет-пользователей за последние 10 лет увеличилось более чем вдвое - с 2,18 млрд на начало 2012 года до 4,95 млрд в начале 2022 года. См. актуальную статистику за 2022 год:, позволяющими обмениваться сообщениями в синхронном (например, в мессенджерах) и асинхронном (например, в социальных интернет-сетях) режимах (нецивилизованное поведение в цифровой среде становится «новой нормальностью» (Digital civility index... 2022)). Согласно отчетам Microsoft использование вербализованных угроз можно отнести и к преследованию и вторжению в частную жизнь (intrusion), и к поведенческим (behavioral), сексуальным (sexual), репутационным (reputational) рискам (ibid.). При этом за семь лет, в течение которых ведется мониторинг, Россия в рейтинге находится на втором месте с конца, что свидетельствует о высоких рисках, связанных с коммуникацией в цифровой среде. В целом, угрозу можно рассматривать как универсальный инструмент для влияния на аудиторию, т.к. угроза запускает биологическую реакцию защиты в ответ на возникшую эмоцию страха. Негативные эмоции, возникающие у реципиента угрозы, оказывают сильное влияние на его / ее мысли, чувства и поведение и, соответственно, представляют собой наиболее эффективный инструмент воздействия (Ozyumenko & Larina 2021: 749).
Вербализация угроз может свидетельствовать о насильственном (абью- зивном) поведении (Kaur, Singha, Kaushal 2021), которое является социально неприемлемой формой взаимодействия (Ljubesic, Fiser, Erjavec 2019, Kocon et al. 2021). Высказывания со значением угрозы сообщают о негативных последствиях для адресата В настоящей статье мы будем пользоваться как взаимозаменяемыми следующими номинациями в паре: адресант = угрожающий = говорящий = агенс; адресат = реципиент угрозы = слушающий = пациенс. - Л. К., Л. К. в случае каких-либо действий угрожающего, которые будут предприняты, если адресат не совершит или, наоборот, совершит какое-либо действие (Стексова 1997, Рылова 2014, Романов, Новоселова 2020). Воспринимающий субъект рассматривает направленную на него вербализованную угрозу как сценарий, воспроизводя заложенную в угрозе логическую связь между своими действиями / бездействием, приведшими к сложившейся ситуации, и предписаниями к осуществлению действий / бездействия, позволяющими избежать нежелательных последствий или уменьшить ущерб от возможных санкций по отношению к объекту угрозы (Романов, Новоселова 2021).
Угроза относится к деструктивным формам общения, которые направлены на подавление воли адресата и ухудшение его психического состояния (Злоказов, Колмыкова, Рыбъякова, Степанов 2017, Новоженова, Пробст 2019). Такое поведение адресанта может быть вызвано его стремлением самоутверждаться, доминировать и подчинять собеседника своей воле, воздействовать на его решения и мысли (Новоженова, Пробст 2019). Данная деструктивная форма общения вызывает у адресанта целый ряд негативных эмоций и переживаний (страх, отчаяние, тревога и т.д.), что может привести к сильному эмоциональному потрясению и как результат к серьезным психологическим травмам в будущем (Дайшутов, Динека, Денисенко 2019). Возможными последствиями могут стать сниженная самооценка, тревожность, депрессия и суицидальные наклонности (Sourander et al. 2010, Kaur, Singha & Kaushal 2021, Digital civility index... 2022). Как с позиций морали, так и с позиций закона речевое поведение, включающее вербализованные угрозы, порицается, так как ограничивает свободу и права другого человека, возможности без внешнего давления принимать решения и распоряжаться своими ресурсами (см. например Дайшутов, Динека, Денисенко 2019).
Подводя итог вводного раздела статьи, следует отметить, что мы используем номинацию «вербализация (вербальная реализация) угрозы» (см. Комалова 2020: 34) для обозначения способа и формы выражения интенций угрозы, указывая на то, что в фокусе нашего внимания находится только словесное оформление угрозы, понимая, что угроза может реализовываться и в других семиотических системах (например, при помощи демонстрации оружия, мимикой, движением тела и т.д.). Вербализованная угроза рассматривается нами как намеренное речевое действие (см., например (Watt, Kelly, Llamas 2013, Probst et al. 2018, Nick 2018), что подразумевает ожидаемое со стороны реципиента угрозы ответное действие, удовлетворяющее потребность угрожающего.
По нашему мнению, определение потребности, актуализируемой в интенции угрожающего, составляет проблему, на решение которой и направлено наше исследование. Нам представляется возможным определить потребность угрожающего по сообщению-угрозе и тем самым построить прогноз о завершении взаимодействия между угрожающим и реципиентом угрозы. Иными словами, мы предполагаем, что декодирование потребности, заложенной в сообщении-угрозе, позволит понять, что действительно требует угрожающий (привлечь ли к себе внимание, получить ли признание, инициировать / остановить ли чье-либо действие, получить ли то, что указано в декларируемом требовании, продолжить ли держать реципиента в страхе или что-то иное). Подобная декомпозиция вербализованной угрозы предполагается с опорой на существующую онтологию в области судебной лингвистической экспертизы и концептуализацию угрозы в правовом поле, в частности, в Уголовном кодексе РФ. В целом, это позволит расширить онтологию угрозы. В следующем разделе статьи мы постараемся обозначить основные методологические опоры для нашего исследования.
Угроза как речевой жанр
На основе результатов предыдущих наших исследований мы обнаружили, что вербализация угрозы реализуется в виде одноименного речевого жанра, который мы относим к речевым жанрам конфликтного типа (Комалова 2019, 2020: 68-88). В семантике данного речевого жанра присутствует два компонента: побуждение к совершению действия в интересах говорящего и обещание определенных негативных последствий, если просьба адресанта не будет выполнена (Плотникова 2017: 82). Интенция запугивания может реализоваться с помощью интонационных, лексических и грамматических языковых средств. Наиболее типичной формулой вербализации угрозы является предложение с придаточным условия («Если ты (не)..., то я...») (там же). Семантическая структура такой угрозы обычно содержит условие и выглядит так: «тебе необходимо сделать или не сделать а, иначе я сделаю b».
Нами рассматриваются такие угрозы, которым характерна четкая постановка требования, которое необходимо выполнить с целью предотвращения говорящим реализации обозначенных санкций (Бут 2004), т.е. прямая угроза. Такие угрозы включают номинацию необходимого к выполнению действия и номинации последствий, которые наступят, если адресат откажется осуществлять требования адресанта (там же).
Угроза имеет определенные прагматические составляющие речевого акта, а именно (Женисова 2018, Вежбицка 1997, Walton 2000, Walton 2014, Бринев 2009а, 2009б):
пациенс заинтересован в том, чтобы к нему / ней не были применены штрафные санкции;
агенс знает об этой заинтересованности пациенса;
агенс в действительности имеет возможность осуществить обозначенные санкции;
агенс заинтересован в определенных действиях пациенса;
агенс твердо намерен осуществить действие, указанное в его угрозе.
В правовой плоскости рассматриваются следующие характеристики
вербализованной угрозы (Бринев 2009б, Обелюнас 2014, Ярощук, Жукова, Долженко 2020):
- перлокутивный эффект угрозы (угроза реальна, если у пациенса имелись основания опасаться ее осуществления, при этом неважно, действительно ли агенс намеревался ее исполнить);
пропозициональное содержание высказываний, входящих в вербализацию угрозы:
а) пропозиции, содержащие информацию о жизни и здоровье человека, образуют, например, самостоятельный состав преступления ст. 119 УК РФ; объективная сторона заключается в двух альтернативных действиях:
угроза убийством,
угроза причинения тяжкого вреда здоровью;
б) пропозиции, содержащие информацию о распространении негативной информации о лице, независимо от истинности и ложности такой информации, что определяется как шантаж и входит в объективную сторону преступления;
в) пропозиции, содержащие информацию об уничтожении, повреждении или изъятии имущества;
г) пропозиции, содержащие информацию о совершении взрывов, поджогов или иных действий, создающих опасность гибели людей, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных общественно опасных последствий (ст. 205 УК РФ);
д) в случае требований передачи имущества, угроза входит в состав преступления, предусмотренного ст. 163 УК РФ.
Согласно В.А. Ефремову угроза может выступать как способ подстрекательства или доведения до самоубийства (ст. 110 УК РФ); преступники могут пользоваться ею для вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления (ст. 150 УК РФ); с помощью угрозы совершается незаконное получение сведений, составляющих коммерческую или банковскую тайну (ст. 183 УК РФ). «В трудовом праве наличие угрозы входит в состав понятия принудительного труда. Наличие или отсутствие угрозы способно отягчать и смягчать (вплоть до исключения преступности деяния, ст. 40 УК РФ) наказание» (Ефремов 2018: 193).
Для реализации речевого жанра угрозы обязательно наличие двух субъектов: агенса (говорящего, адресанта) и пациенса (воспринимающего, адресата). Агенс наделен формальной властью, имеет возможность выдвигать требования по отношению к адресату и применять штрафные санкции в случае их невыполнения. Пациенс выступает в роли подчиненного лица, вынужденного или осуществлять нежелательные для себя действия по просьбе агенса или испытывать определенные негативные последствия в случае их невыполнения (Женисова 2018).
Для успешной реализации угрозы и получения адресантом желаемого результата необходимо, чтобы штрафные санкции, которые он / она собирается применить, действительно могли быть реализованы в данной конкретной ситуации, и адресат должен осознавать реальную возможность их применения, так как только при этом условии может быть достигнут перлокутивный эффект угрозы (см. подробнее (Винокур 2005)).
Коммуникативная ситуация, в которой используется речевой жанр угрозы, может развиваться по одному из следующих сценариев (Там же):
пациенс признает реальность угрозы со стороны агенса и выполняет требования с целью недопущения применения штрафных санкций по отношению к себе / близким людям / имуществу / др. значимым субъектам или объектам;
пациенс нейтрализует негативный посыл агенса и пытается изменить его изначальные намерения;
пациенс согласен на применение по отношению к нему / ней санкций и отказывается от выполнения требований агенса, что с позиций речевого жанра угрозы будет считаться коммуникативной неудачей.