Следует сказать, что уже в процессе работы над диссертацией удалось понять, какое важное духовное значение имеет миф об Осирисе, лежащий в основе сюжета РДП. Стало очевидно, что дальнейшее исследование должно идти в направлении постижения сущности мифа об Осирисе, для чего следует привлекать и другие драматические тексты Например, драматические тексты в составе Текстов Пирамид, мифологический текст Мемфисского теологического трактата, текст «Победа Хора», начертанный на стенах храма Хора в Эдфу, текст стелы сановника Ихернефрета с описанием мистерий Осириса в Абидосе, «Книгу защиты божественной ладьи “нешмет”» и др., в основе сюжетов которых также лежит этот удивительный миф.
В ходе исследования стало ясно, что миф об Осирисе -- это центр египетской культурной памяти (как Пушкин для нас). Миф об Осирисе хранит духовно-нравственный смысл РДП и является ключом, открывающим его сверхсмысл. Неслучайно выдающийся немецкий философ и египтолог Я. Ассман, поставив целью отыскать самую суть, сердцевину древнеегипетской религии, основное внимание уделил изучению именно мифа об Осирисе, особенностям отправления культа Осириса на протяжении древнеегипетской истории. На основании этого исследования ученый пришел к заключению, что в эпоху Рамессидов произошел «прорыв к концепции трансцендентного Бога», сокрытого универсального Бога, который далек и непознаваем, но в то же время пребывает в сердце человека (курсив мой. -- М.Л.), находится всегда рядом [1: с. 355-357]. Этот Бог в сердце человека требует нравственного, духовного совершенствования от самого человека, стремления к идеалам. О духовнонравственных идеалах, сокрытых в мифе об Осирисе, свидетельствуют, например, так называемые оправдательные речи умершего на суде Осириса, изложенные в 125-й главе Книги Мертвых. Эти речи представляют собой не просто магические слова, произносившиеся лишь с целью обеспечить вечную жизнь, как обычно принято считать, это -- духовные заповеди. Однако это -- тема отдельного разговора.
Всякий миф словно зеркало души древнего человека, ощущавшего себя сопричастным Тайне божественного творения, стремившегося постичь ее и чувствовавшего свою ответственность за сохранение мироздания. Если попытаться определить главную тему, самую сущность мифа об Осирисе, то, на мой взгляд, он хранит историю о возникновении, утверждении и поддержании вечного Божественного мироздания через постоянную борьбу добра со злом, о неизменном стремлении к установлению и сохранению гармонического равновесия между ними. Текст, в основе которого лежит миф об Осирисе, невозможно рассматривать только как религиозно-политический документ, пропагандирующий утверждение или подтверждение новой власти или предназначенный для поминовения царя и прославления его прошлых государственных подвигов. Миф об Осирисе хранит высший смысл, имеющий отношение к духовным ценностям, к вечным вопросам бытия.
Теперь обратимся еще раз, но более подробно, к композиции сцен РДП, каждая из которых представляет тот или иной ритуал и состоит из нескольких частей. Сначала следует повествовательное предложение, начинающееся с глагольной формы hpr.n («случилось (произошло)»), в котором говорится о каком-либо уже произошедшем событии. Это предложение никогда не выходит за рамки одной строки. Действующие лица при этом всегда называются их настоящими, земными именами, например: царь, жрец-чтец, дети царя и т. д. Затем следует предложение, часто вводимое местоимением pw («это»), в котором объясняется религиозно-символическое значение прежде упомянутого события. Вместо земных персонажей появляются божественные, мифологические, с которыми отождествляются названные в повествовательном предложении лица.
Например, в сцене 22 царь олицетворяет бога Хора, дети царя -- детей Хора, а вино отождествляется с Оком Хора. Далее следуют речи богов. Я. Ассман предложил именовать такое изложение сакральным истолкованием, цель которого -- «выявление в культовом действии потустороннего, божественного смысла» [1: с. 143-144]. Оно достигается как с помощью самого культового действа, означающего событие в Божественном мире, так и путем произнесения слов, т. е. посредством речи. Сила знания сакрального слова и его произнесение вводят участника ритуального драматического действа (в данном случае -- царя, членов его семьи, жрецов) в мир богов и наделяют способностью не только непосредственно участвовать в космических процессах, но и влиять на ход событий. Например, помогая Хору одержать победу над Сетхом, участвующий в ритуальном действе тем самым способствует сохранению стабильного миропорядка и предотвращению хаоса. Подобным образом жрец солнечного культа, произнося гимны, способствует успешному ежедневному круговращению Солнца.
Миссия царя заключалась в том, чтобы творить и поддерживать Маат -- справедливость, миропорядок и гармонию. Государь нес ответственность за стабильность и процветание в мире, вершил суд над людьми и умиротворял богов. Культ царя издревле приобрел сакральное истолкование в форме мифа об Осирисе и Хоре. Умерший царь отождествлялся с Осирисом, а живой и вступающий на трон наследник -- с его сыном Хором. Миф об Осирисе с древних времен являлся основой царского культа, его «мифологическим истолкованием», прежде всего культа заупокойного. Как пишет Т.Н. Савельева, уже «во времена IV династии происходит слияние мифа об Осирисе с гелиопольским культом бога Солнца Ра, в связи с чем в царской титулатуре имя царя-Хора заключается в картуш, вводится титул “сын Ра”, и новый смысл приобретает похоронный ритуал царя, в результате которого он становится после смерти Осирисом» [8: с. 37].
А в эпоху Среднего царства, во времена правления XII династии, когда был создан РДП, миф об Осирисе начал приобретать широкое распространение среди всех слоев населения. Как неоднократно отмечал М.А. Коростовцев, «Осирис стал в египетском обществе чем-то вроде “властителя дум”» [4: с. 126; 5: с. 68]. Важно понимать, что в древнеегипетской мифологии нет другого мифа, который мог бы сравниться с мифом об Осирисе по степени драматизма событий и всеохватности вечных вопросов бытия. В рамках одной глобальной темы, обозначенной выше, миф содержит ряд значительных тем, наиважнейшей из которых является тема жизни и смерти человека. Как верно заметил Я. Ассман, «миф об Осирисе преодолевает опыт смерти, поскольку дает этой, на первый взгляд, катастрофической и безнадежной ситуации ориентацию, при которой появляется смысл обратиться к умершему с призывом: “Восстань!”» [1: с. 198-199]. «Отношение к миру, -- по мнению Я. Ассмана, -- выраженное в этом призыве, скорее всего, не возникло под влиянием осирического мифа, а, наоборот, явилось одним из его истоков. Унаследованная от первобытных времен надежда, вера в неокончательность смерти, а возможность “манипулировать” с ней и связанная с этой верой практика древнейшего заупокойного культа позднее привели к созданию соответствующего мифологического “обрамления”, в пределах которого такая практика могла сохранять свой смысл и в усложнившемся мире. Особенность этого мифологического обрамления культовых действий состоит в том, что внутри него находят для себя место и оправдание одновременно и печаль, и надежда. Осирис становится объектом как ориентированного назад, в прошлое, оплакивания, которое соответствует ощущению потери, так и нацеленных в будущее действий, обусловленных верой в возможность восстановить нарушенный порядок. Миф расширяет временной горизонт “ситуации умершего”, сдвигая границы этого горизонта вперед и назад, -- и тем самым разрывает кольцо смерти. Все эти идеи воплощены в образе Осириса: он -- оплаканный и восставший со смертного одра бог, который претерпел смерть и преодолел ее» [1: с. 199-200].
Конечно, миф об Осирисе, включающий массу разнообразных тем, сюжетов, смыслов, требует детального исследования, но в данном случае необходимо дать общее представление о его глубоком сокровенном содержании, уяснение которого помогает приблизиться и к пониманию сверхсмысла текста Рамессейского драматического папируса.
Текст РДП относится к жанру религиозной драмы, т. е. является ритуальным текстом, непременно предназначенным для исполнения, о чем свидетельствует его композиция. Это священное ритуальное драматическое действо являло собой служение, обращенное к высшим силам, т. е. представляло собой диалог человека с богами и исполнялось служителями культа -- жрецами. Такова природа драматического священнодействия, из которого вышло театральное искусство: служение высоким божественным идеалам на благо сохранения целостности мироздания.
Для того чтобы понять, для служения какой именно высокой цели был предназначен текст Рамессейского драматического папируса, необходимо прежде всего обратиться к той исторической ситуации, когда был создан РДП. Это случилось в самый трагический период правления XII династии, когда погиб ее основатель -- царь Аменемхет I, и престол должен был занять его сын и наследник Сенусерт I, чье тронное имя дважды встречается в подписях к изображениям 1 и 2: nsw Hpr-ki-rr -- «царь Хепер-ка-Ра» и ntr nfr nb Яwy Hpr-ki-rr nsw -- «Бог прекрасный, господин обеих земель, Хеперка-Ра, царь». Очевидно, что текст папируса, которому, как хорошо доказала К. Гейзен в своей диссертации [11: р. 183-245], нет аналогов, был создан именно при Сенусерте I и в связи с той исторической обстановкой, которая сложилась в стране в момент прихода к власти этого царя.
Известно, что ко времени правления первых царей XII династии восходит создание еще трех важнейших памятников литературы -- «Пророчества Нефер- ти», «Поучения Аменемхета» и «Повести о Синухете».
Примечательно, что в «Пророчестве Неферти» приход к власти царя с юга по имени Амени (по-видимому, Аменемхет I), который избавит страну от страшных бедствий, обрушившихся на нее в конце Древнего царства, представлен как божественное предопределение, высшая воля богов, о которой пророк Неферти сообщает царю Снофру -- основателю IV династии. Отсылая пророчество к глубокой древности, ко временам процветания Египта, таким образом как бы восстанавливалось разрушенное смутой, гражданскими и внешними войнами здание истории, а царь Амени представал как спаситель страны и справедливый правитель, для которого важны древние традиционные идеалы. На буквальном уровне принято считать, что это произведение было создано в начале правления новой династии исключительно по политическому заказу как документ пропаганды. Но если перейти на морально-нравственный уровень понимания, то правитель, который помнит о древних традициях, своей ответственности и высших ценностях в начале правления, выделяется из целого ряда себе подобных. Но, как известно из «Поучения Аменемхета» и других источников, этот царь не забывал об этом на протяжении всего своего царствования, иначе оно, возможно, не окончилось бы столь трагически.
Как именно трагически, мы тоже узнаем из «Поучения Аменемхета» и из «Повести о Синухете»: Аменемхет был убит ночью в своих покоях в царской резиденции, когда уже лег спать.
В «Повести о Синухете» об убийстве не говорится прямо, а лишь наме- кается на имевший место заговор против правящего царя и сообщается о его внезапной смерти, в то время как наследник Сенусерт находился в военном походе против ливийцев. Узнав о случившемся, царевич, которого автор повести именует Соколом, тем самым отождествляя с богом Хором, вместе со своими спутниками тотчас «полетел» в резиденцию.
А вот в «Поучении Аменемхета» ясно сказано о насильственной смерти законного царя. Особенно примечательно, как именно разворачивается повествование. Покойный царь Аменемхет либо явился своему сыну во сне, как полагал М. А. Коростовцев [10: с. 30], либо пришел как призрак или видение (подобно отцу принца Гамлета), как полагает автор данной статьи, и рассказал о том, что погиб от рук убийц (своих же приближенных) и как совершилось это убийство. Явление герою какого-то сокровенного знания во сне или иным сверхъестественным образом -- известный художественный прием. Таким образом человеку передается сокровенное слово, которое он должен узнать. Итак, Аменемхет является своему сыну сверхъестественным образом, потому что должен открыть ему правду, от которой зависит будущее не только самого Сенусерта, но и всей державы, оставленной ему отцом на попечение.
Аменемхет так начинает свою речь: «Внимай словам моим, и будет благополучно царствование твое над сей землей и Обоими Берегами, и приумножишь счастье страны» [10: с. 30]. Затем он предупреждает сына о том, что ему следует всегда быть осмотрительным, самому «оберегать жизнь даже в час сна», не доверять и ближнему, поскольку сам он пострадал от руки того, кто вкушал его хлеб и кому он протягивал руку. Далее Аменемхет подчеркивает: «Не сопутствует удача не ведающему того, что надлежит ему знать» и чуть позже добавляет: «Знаю, не будет мне без тебя, защитника моего, удачи» [10: с. 30-31]. А между этими фразами помещен рассказ об убийстве царя в его опочивальне, когда он уже отошел ко сну, совсем один, и не мог сопротивляться. Таким образом, свершилось ужасное злодейство, коварное убийство законного правителя страны, наместника Божия на земле, отождествлявшегося с богом Хором, сыном Осириса, нарушился Божественный миропорядок. А следовательно, образовалась угроза возникновения хаоса и разрушения Таким образом, именно в древнеегипетской литературе, в «Поучении Аменемхета», впервые поднимается тема цареубийства и затем становится одной из вечных тем в мировой литературе. Вспомним для примера три величайших произведения разных времен и народов, ставших достоянием всего человечества: «Илиада» Гомера, «Гамлет» Шекспира, «Борис Годунов» Пушкина. Невозможно не обратить внимания, что в трагедии «Гамлет» есть и братоубийство, как в мифе об Осирисе, и насильственная смерть царя во время сна, как в «Поучении Аменемхета», и явление покойного отца сыну с целью открыть правду об ужасном злодействе и просить его восстановить справедливость, чтобы отец смог обрести вечный покой.. Но, как мы знаем и из «Повести о Синухете», и из «Поучения Аменемхета», никто из цареубийц не взошел на трон. Сенусерт со своими сподвижниками успел вовремя примчаться в резиденцию и взять власть в свои руки, т. е. законный миропорядок нарушился, но катастрофы не произошло, переворот не удался, смута и беспорядки были предотвращены. И теперь главная, жизненно важная задача царя -- воспринять трон своего отца и восстановить законный порядок в стране, равновесие и гармонию Божественного мироздания.