Критической социологии П. Бурдье Болтански и Тевено противопоставляют «социологию критических способностей», полагая, что если критика не является универсальным человеческим качеством, а присуща особым обществам и специфическим ситуациям, то социальная наука должна исследовать ее природу и формы применения. Подобно Бурдье, Лоран Тевено рассматривает проблему возникновения и развития нового знания, получающего широкое признание, на примере гуманитарных наук. При этом он не просто сравнивает различные научные сферы и их конфигурации (соответствующие стандартам «нормализованных» научных дисциплин, революционных или еретических, а также представленных «прагматическим поворотом»), а рассматривает взаимоотношение между этими креативными конфигурациями и природой их продукта, где последний выступает как общее знание об управлении человеческим поведением. Что касается конфигурации, присущей творчеству самого Бурдье, то она классифицируется Тевено как основанная на компромиссе двух порядков или режимов действия: вдохновенным и гражданским. И если первый позволил Бурдье осуществить генерализацию единичного, одновременно сохранив его своеобразие, то второй связан с коллективной солидарностью во имя большего равенства для всех [20]. В целом же концепцию Бурдье он оценивает как авангардное направление, основанное на авторитете мэтра.
К обстоятельствам, которые препятствуют распространению теории Бурдье, французская исследовательница А. Боскетти относит необходимость крупных инвестиций - долгой и кропотливой работы, требующей широкой компетенции, с тем чтобы определить позиции субъекта в соответствующем пространстве, восстановить его происхождение и функционирование [21. С. 123]. Подобных воззрений придерживается отечественный исследователь Л.А. Микешина. Ссылаясь на подход, предложенный Бурдье в связи с проблемой релятивизма, она полагает, что теория Бурдье дает возможность избежать «исторического релятивизма, характерного для общественных наук. Эта возможность связана с принципом «двойной историзации» или «объективации», согласно которому сам исследователь должен осознавать свою историчность как принадлежность культурно-историческому контексту, чем часто пренебрегают. Подобная «объективация субъекта объективации» - сложная и трудоемкая работа по осуществлению рефлексии», так как «значительная часть нашего бессознательного есть не что иное, как история образовательных институций, продуктом которых мы являемся» [22. С. 415-416]. Это означает, что необходим анализ «всего универсума», формирующего наше мышление и практики. В отечественной традиции также следует отметить интерпретацию понятия «габитус», предложенную Г.Б. Гутнером, который описывает его «как систему форм коммуникативной деятельности» и относит к его основным дефинициям - форма, навык, действие и материя действия, которые характеризуются непрерывностью [23]. Задавая вопросы, основан ли габитус на врожденном знании или есть результат адаптации, носит ли он рациональный или иррациональный характер, отечественный исследователь трактует его как результат адаптации, который в случае утраты своей естественности должен быть подвергнут рефлексивному анализу, эксплицитному описанию содержащихся в нем образцов и норм.
Итак, критическая установка Пьера Бурдье включает задачу выявления условий существования и границ научного знания, так как научные понятия не являются надысторическими категориями, а представляют собой социально обусловленные способы постановки вопросов. Французского исследователя интересуют условия трансформации обыденного знания в научное, так как, отстаивая позицию «эпистемологического разрыва», он убежден в существовании зазора между действительностью и научным описанием, что делает необходимым изучение условий, при которых возникает и получает признание научная теория. Основная же идея теории Бурдье состоит в том, что действие индивида всегда коллективно и социально, поскольку, существуя в различных социальных полях, индивид усваивает разные способы восприятия, мышления, оценивания и поведения, называемые им «габитусами». Эвристический потенциал концепции габитуса, предложенный Бурдье, заключается, на наш взгляд, в следующем. Габитус указывает на единство практики и блага либо отдельного индивида любо какой-либо социальной группы и в этом смысле представляет собой целостное явление, без редуцирования к какой-либо диспозиции, подвижное единство восприятия, представления, мышления, оценивания, действия и коммуникации. А также на то, что поведение, будучи приобретенным, производит впечатление инстинктивного и, несмотря на то, что не содержит рефлексивного характера, приводит к результатам, которые можно было бы получить при помощи расчета. В этом смысле Бурдье говорит об интуиции «практического чувства» как результате длительного занятия определенным видом деятельности. Будучи продуктом социальной истории, габитус есть механизм порождения практик, определяющийся через двуединый процесс интериоризации внешнего (индивидуализация коллективных схем) и экстериоризации внутреннего (объективация субъективного). В результате подчинение и детерминация совместимы в габитусе с инновациями и изобретениями. Кроме того, габитус выполняет функцию различения, что находит выражение как на уровне видения и делания, так и в лингвистических формах, что позволяет говорить о лингвистическом габитусе, а также функцию «посредника», обеспечивающего включение субъекта в социальные отношения и порождающего определенные практики. Габитус обладает предсказательной силой, так как может служить основанием предвидения, несмотря на то, что «его принципом не является правило или эксплицитный закон». И наконец, существование сходных габитусов является основанием солидарности социальных групп и объясняет феномен гармонизации социальных практик, образующих одновременно пространство выбора.
бурдье habitus социология
Литература
1. Бурдье П. Поле науки // Социология под вопросом. Социальные науки в постструктуралистской перспективе: альманах Российско-французского центра социологии и философии Института социологии Российской академии наук. М.: Праксис; Институт экспериментальной социологии, 2005. С. 15-56.
2. Habermas J. Knowledge and Human Interests, trans J. Shapiro. London: Heinemann, 1971.
3. Шматко Н.А. «Габитус» в структуре социологической теории // Журнал социологии и социальной антропологии. 1998. Т. 1, №2. С. 60-70. URL: http://bourdieu.name/ content/shmatkona-gabitus-v-strukture-sociologicheskoj-teorii (дата обращения: 12.04.21012).
4. Штомка П. Социология. Анализ современного общества: пер. с пол. С.М. Червонной. М.: Логос, 2005. 664 с.
5. Fuller S. From Content to Context: A Social Epistemology of the Structure-Agency Craze. In Alan Sica (ed). What Is Social Theory // The Philosophical Debates. Oxford: Blackwell, 1998. Р. 92- 117.
6. Бурдье П. Практический смысл: пер. с фр.: А.Т. Бикбов, К.Д. Вознесенская, С.Н. Зенкина, Н.А. Шматко; отв. ред., пер. и послесл. Н.А. Шматко. СПб.: Алетейя, 2001. 562 с.
7. Карле Я. Пьер Бурдье и воспроизводство классового общества // Монсон П. Современная западная социология: теории, традиции, перспективы: пер. со шв. СПб.: Нотабене, 1992. С. 375-414.
8. Шматко Н.А. Горизонты социоанализа // Социологическое пространство Пьера Бурдье. URL: http://bourdieu.name/content/shmatko-gorizonty-socioanaliza (дата обращения: 28.03.2012).
9. Тепер Г.А. Репрезентация образов врачей в отечественной культуре: между традицией и современностью // Визуальная антропология: новые взгляды на социальную реальность: сб. науч. ст. / Под ред. Е.Р. Ярской-Смирновой, П.В. Романова, В.Л. Круткина. Саратов: Научная книга, 2007. С. 304-325.
10. Бурдье П. Структура, Habitus, Практики // Современная социальная теория: Бурдье, Гидденс, Хабермас. Новосибирск, 1995. С. 16-31.
11. Бурдье П. Начала. Chosesdites: пер. с фр. Н.А. Шматко / P. Bourdieu. Choses dites. Paris, Minuit, 1987; М.: Socio-Logos, 1994. 288 с.
12. Бувресс Ж. Правила, диспозиции и габитус // Социоанализ Пьера Бурдье: альманах Российско-французского центра социологии и философии Института социологии Российской Академии наук (отв. ред. Н.А. Шматко) М.: Институт экспериментальной социологии; СПб.:
Алетейя, 2001. С. 224-249.
13. Ладов В.А. Иллюзия значения: Проблема следования правилу в аналитической философии. Томск: Изд-во Том. ун-та, 2008. 326 с.
14. Bourdiru P. Homo Academicus. Cambridge: Polity Press, 1988. 344 p.
15. Коркюф Ф. Коллективное в споре с единичным, отталкиваясь от габитуса // Социоанализ Пьера Бурдье. 2000. С. 250-281.
16. Коркюф Ф. Новые социологии. СПб.: Алетейя, 2002. 172 с.
17. Турен А. Возвращение человека действующего. Очерки социологии: пер. с фр. Е. Самарской. М., 1998. С. 55-58.
18. Хорхордин О.В. Прагматический поворот: социология Болтански-Тевено // Социологические исследования. 2003. № 29. С. 32-42.
19. Болтански Л., Тевено Л. Социология критической способности // Журнал социологии и социальной антропологии. 2000. № 3. С. 66-82.
20. Тевено Л. Институции и инновации // Новое литературное обозрение. 2006. №77. URL: http://magazines.russ.ru/nlo/2006/77/teve22-pr.html (дата обращения: 4.04.2011).
21. Боскетти А. Социология литературы и достижение подхода Пьера Бурдье // Журнал социологии и социальной антропологии. 2004. Т. VII, № 5. С. 115-125.
22. Микешина Л.А. Философия познания. Полемические главы. М.: Прогресс-Традиция, 2002. С. 412-417.
23. Гутнер Г.Б. Следование правилу и габитус в описании коммуникативной деятельности // Вопросы философии. 2008. № 2. С. 105-116.