Восприятие социальных изменений в разных социальных и возрастных группах имеет свою специфику. Материалы проведенных нами исследований позволили выявить и описать особенности восприятия социальных изменений в различных формах повседневной жизни. Были изучены:
• практики конструирования образа красоты как составляющей дискурса «гламура» в России 2000-х гг.;
• субъективные критерии выбора молодежью среднего и высшего образования за границей;
• представления о лидерстве у женщин-руководителей в условиях организационных изменений;
• структура жизненного пути непрофессиональных «психологов» и консультантов, использующих в своей работе элементы эзотерического знания (Мельникова, Хорошилов, 2020).
Обобщая данные этих исследований, можно констатировать, что все респонденты субъективно воспринимают необходимость преодолевать в повседневной жизни многочисленные внутриличностные, ценностные и ролевые конфликты, которые всегда связываются ими с общей социальной нестабильностью.
Полученные в эмпирических исследованиях данные показывают ограниченность уже имеющихся концепций и инструментария для объяснения специфики социального познания в ситуации социальной неопределенности. Этот факт ярко демонстрирует необходимость разработки нового подхода к изучению психологической феноменологии и закономерностей повседневности в ситуации изменчивости и неопределенности. Такой подход, исходя из новых задач, должен быть трансдисциплинарным, соединяя в себе психологию и искусствознание. Новый уровень обобщения этих дисциплин направлен на анализ латентных социальных изменений в общественном и массовом сознании, которые проявляются в психологии повседневности.
Условное название такого подхода: эстетическая параДигма. Ее главный принцип заключается в сопоставлении языков научных понятий и визуальных образов искусства. Часто художники, а не ученые первыми чувствуют изменения повседневной жизни и ее символических форм, которые только затем, спустя время, становятся предметом научной рефлексии, что подтверждается анализом взаимоотношений модерна, авангарда и научных концепций начала ХХ столетия (Марцинковская, 2017).
Эстетическая парадигма в психологии повседневности позволяет эксплицировать художественные образы социальных изменений и тем самым смещает фокус внимания от когниций на такой механизм социального познания, как коллективное переживание (идея восходит к работам Г. Шпета), которое включает в себя и когнитивный, и аффективный компоненты. В ситуации неопределенности аффективный модус переживания доминирует над когнитивными процессами, в то время как в классической психологии социального познания эмоции рассматривались только в качестве эвристики или сопровождения когнитивных процессов конструирования образа мира. Визуальные языки искусств указывают на аффективные аспекты скрытых социальных изменений до их рациональной, когнитивной и вербальной репрезентации. Кроме того, искусство может выполнять прогностическую функцию, например, обнаруживая анализ спонтанного образа шума в художественной и мемуарной литературе Серебряного века, интерпретируемого как предсказание революции 1917 г. (Хорошилов, 2022).
При качественном анализе художественных текстов, рецензий в профессиональных изданиях, экспертных интервью со зрителями, критиками и художниками фокус нашего исследования был направлен на изучение визуального ряда и динамики образов (живописи, кино, театра), которые сегодня складываются в самостоятельное направление визуальных исследований. Например, рассмотрение арт-медиа показывает, что самые престижные художественные премии получают те произведения искусства, в которых на первый план выводятся мимолетность, случайность и шаткость повседневного существования человека в глобальном мире. Сквозной визуально-образный мотив на Венецианских биеннале современного искусства 2010-х гг. -- уязвимость, хрупкость, незащищенность жизни. Эти данные могут быть связаны с феноменом психологической прекарности.
Коллективные переживания прекарности в массовом сознании
Эмоциональное состояние прекарности, пронизывающее фактически все области повседневной жизни современного общества, определяется нами как индивидуальное и коллективное переживание незащищенности, уязвимости и хрупкости человека, когда его экономический и социокультурный капитал, независимо от групповой принадлежности и статуса, может быть нивелирован конфигурацией случайных и непредсказуемых событий. Прекарность рассматривалась в работах П. Бурдьё (Bourdie, 1997) и Дж. Батлер (Батлер, 2018; Батлер, 2022), а также Г. Стэндинга (Стэндинг, 2014). Дж. Батлер в своих последних работах дополняет прекарность концептом оплакиваемости. «Способность ценить и оберегать жизнь зависит от постоянного чувства оплакиваемости -- предполагаемого будущего жизни как неопределенного потенциала, который бы оплакивался, если бы эта жизнь прервалась и была потеряна» (Батлер, 2022, с. 84).
В наших исследованиях прекарность приобретает собственно психологическую реконцептуализацию. Выделяются три методологических уровня анализа прекарности:
1) онтологический (экзистенциальная открытость и беззащитность Я перед страданием Другого);
2) социально-экономический (прекарность как маркер класса прекариата, куда социологи обычно относят фрилансеров, мигрантов, людей без стабильного заработка и социальных гарантий);
3) психологический, обозначающий субъективное эмоционально-смысловое отражение прекарности социальной (Хорошилов, 2022).
Тематический анализ интервью с пользователями социальных сетей и интернет-контента дал возможность проследить связь глубинной медиатизации повседневности и прекарности. Этот анализ показал изменения кода медиакоммуникации и взаимодействия: от вербального к визуальному, от слова -- к изображению. Нарративное, логически связное понимание социальной информации замещается ассоциативным, тезаурусным. Следует также подчеркнуть, что интерактивность новых медиа оборачивается диффузией границ приватного и публичного пространства, личная информация пользователей может легко использоваться без их ведома, что существенно повышает уровень прекарности. В соответствии с эстетической парадигмой не вызывает удивления, что все перечисленные закономерности были впервые раскрыты не в академических исследованиях, а в сериале «Черное зеркало» и детективной беллетристике Дж. Маррса.
Серия ретроспективных интервью с участниками социальных и гражданских движений в России 2010-х гг. показала, что не только восприятие несправедливости, как считалось ранее в социальной психологии, а прежде всего переживание незащищенности объединяет людей самых различных социальных позиций и мотивирует их к спонтанной мобилизации в форме уличных собраний. В этом отношении отчетливо реализуется интенциональный характер переживания. Формальное приписывание индивидов к классу прекариата не является определяющим, как полагают социологи; главным фактором идентификации выступает общность переживания.
Проведенный анализ интервью и фокус-групп с топ-менеджерами и бизнесменами крупных российских компаний, так же как и анализ сделанных ими фотографий повседневности, раскрыл структуру прекарного габитуса. Он включает в себя «хроническую» тревогу и сокращение временной перспективы (до часа!), отсутствие стратегий копинга в актуальной ситуации (два главных копинга, по словам респондентов: «инстинкт выживания» и вера, религия). Осмысление прекарности как экзистенциального ресурса для саморазвития и самопознания отражает поиск продуктивных копингов во всех сферах повседневной жизни, от приватных до публичных.
Полученные данные доказывают, что прекарность -- это коллективное переживание, охватывающее разные группы российского общества вне зависимости от их положения в социальной иерархии. Прекарность может подлежать межгрупповой классификации и дифференциации: одни группы позиционируются и воспринимаются как более уязвимые, нежели другие. Однако крайне важно подчеркнуть, что психологическая прекарность является типичным, универсальным и, так сказать, трансгрессивным феноменом, пронизывающим массовое и общественное сознание в целом. В признании тотального характера прекарности заложен потенциал для объединения людей в сетевые сообщества (в том числе виртуальные или медиатизированные), которые могут разработать новые эффективные способы группового копинга с социальными изменениями. Поэтому прекарность следует считать не эффектом нарастающей индивидуализации, атомизации и сингуляризации современного общества, выражающимся в нарциссическом замыкании на собственных тревогах и страхе смерти, но психологической основой для солидарности и коллективного действия исходя из общего, интерсубъективного переживания уязвимости друг друга.
Таким образом, радикальные социальные изменения, кристаллизацией которых выступают переживания прекарности, обнажают неопределенность как социальное и экзистенциальное измерения жизни человека. Переживание прекарности актуализируется в кризисных обстоятельствах, часто непреодолимых и глобальных. Можно говорить, что переживание прекарности связывает проблематику социального познания с проблемой личности, попадающей в ситуацию непредсказуемо изменяющегося мира и жесткой транзитивности, при которой одним из условий существования и выживания становится взаимопомощь, связанная и с зависимостью, и с уязвимостью.
Заключение
Изменчивость и неопределенность социального мира приводит к необходимости конструирования трансдисциплинарного подхода, который является новым уровнем обобщения научных и эстетических категорий.
Именно такой подход дает возможность выявить и описать восприятие, переживание социокультурных изменений, а также показать динамику и закономерности разнонаправленных трансформаций современного общества.
Одним из ключевых оснований этого подхода является социальная психология повседневности, позволяющая изучать смысловую структуру форм обыденной и рутинной жизни, в которой артикулируются латентные и нерефлексируемые социальные изменения и кризисы.
Это определяется тем, что социальная психология повседневности служит инструментом анализа восприятия и переживания социальных изменений как ситуации неопределенности.
Важной составляющей трансдисциплинарного подхода, объединяющего на конкретном уровне психологию и искусствознание, является эстетическая парадигма.
В рамках этой парадигмы осуществляется многомерный анализ современного общества, не поддающегося концептуализации в традиционных категориях социального познания.
В эстетической парадигме социальной психологии повседневности происходит смена научного языка и психологических категорий анализа неопределенности: категории образа социального мира и социального представления дополняются изучением дискурсов и коллективных переживаний.
Одним из ведущих для современности становится новый тип коллективных переживаний -- психологическая прекарность, которая может рассматриваться и как интегральная характеристика массового сознания в целом, и как предельное выражение неопределенности на аффективном и когнитивном уровнях социального познания, при этом аффективный, полусознательный уровень познания социальных явлений оказывается доминирующим.
Литература
Андреева Г. М. Психология социального познания. М.: Аспект Пресс, 2005.
Андреева Г. М. Социальная психология сегодня: поиски и размышления. М.: НОУ ВПО МПСИ, 2009. Андреева Г. М. Образ мира и/или реальный мир? // Вопросы психологии. 2013. № 3. С. 33-43.
Андреева Г. М., Богомолова Н. Н., Петровская Л. А. Зарубежная социальная психология XX столетия. М.: Аспект Пресс, 2001.
Асмолов А. Г., Шехтер Е. Д., Черноризов А. М. Преадаптация к неопределенности: непредсказуемые маршруты эволюции. М.: Акрополь, 2018.
Батлер Дж. Заметки к перформативной теории собрания. М.: Ад Маргинем Пресс, 2018.
Батлер Дж. Сила ненасилия: сцепка этики и политики. М.: Изд. дом Высш. шк. экономики, 2022.
Белинская Е. П. Современные исследования идентичности: от структурной определенности к процессуальности и незавершенности // Вестник Санкт-Петербургского университета. Психология и педагогика. 2018. Т. 8. Вып. 1. С. 6-15.
Гегель Г. В. Ф. Лекции по философии истории. СПб.: Наука, 1993.
Гришина Н. В. (ред.). Психология личности: пребывание в изменении. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2019.
Гусельцева М. С. Психология повседневности в свете методологии латентных изменений. М.: Акрополь, 2019.
Емельянова Т.П. Социальные представления: история, теория и эмпирические исследования. М.: Ин-т психологии РАН, 2016.
Емельянова Т. П. Коллективная память о событиях отечественной истории: социально-психологический подход. М.: Ин-т психологии РАН, 2019.
Касториадис К. Воображаемое установление общества. М.: Гнозис; Логос, 2003.
Манхейм К. Диагноз нашего времени. М.: Юрист, 1994.
Марцинковская Т.Д. Культура и субкультура в пространстве психологического хронотопа. М.: Смысл, 2017.
Мельникова О. Т., Хорошилов Д. А. Методологические проблемы качественных исследований в психологии. М.: Акрополь, 2020.
Сергиенко Е. А. Модель психического и социальное познание // Психологические исследования. 2015.
Т. 8, № 42. URL: https://psystudy.ru/index.php/num/article/view/535 (дата обращения: 03.01.2023).
Стефаненко Т. Г. Этническая идентичность: от этнологии к социальной психологии // Вестник Московского ун-та. Сер. 14. Психология. 2009. № 2. С. 3-17.
Стэндинг Г. Прекариат: новый опасный класс. М.: Ад Маргинем Пресс, 2014.
Тхостов А. Ш. Культурно-историческая патопсихология. М.: Канон+, 2020.
Холмогорова А. Б. (ред.). Социальное познание как высшая психическая функция и его развитие в онтогенезе. М.: Неолит, 2016.
Хорошилов Д. А. Психология социального познания в изменяющемся обществе. М.: Акрополь, 2022.
Augoustinos M., Walker I., Donaghue N. Social cognition: an integrated introduction. London: Sage, 2014.
Bourdieu P. La precarite est aujourd'hui partout // Intervention lors des Rencontres europeennes contre la precarite. Grenoble. 1997. 12-13 decembre. URL: https://www.ilo.org/wcmsp5/groups/public/@ed_ dialogue/@actrav/documents/meetingdocument/wcms_161352.pdf (дата обращения: 03.01.2022).
Fiske S. T. Social cognition: selected works. London; New York: Routledge, 2018.
Abstract
The psychology of social cognition: Prospects for development in a changing society*
T. D. Martsinkovskaya, D. A. Khoroshilov
The results of theoretical and empirical research of the phenomenology and mechanisms of social cognition in the conditions of fluid modernity, social uncertainty and transitivity are summarized in this article. The starting point is the position of the scientific school of G.M. Andreeva, according to which social cognition is considered as an affective and cognitive process of constructing the image of the social world in the individual and public consciousness. A new transdisciplinary concept of social cognition, which integrates the principles of psychology of cultural activity and social constructionism, as well as theories of social representations and collective emotional experiences is presented. The new research direction that greatly expands the subject area of psychological investigation of social cognition -- the social psychology of everyday life is verified. It is everyday life that acts as the optics of the analysis of subjective perception and emotional experience of social changes as a situation of uncertainty in various spheres of everyday life of society and culture (from new media to contemporary art).