Психология социального познания: перспективы развития в изменяющемся обществе
Т.Д. Марцинковская, Д.А. Хорошилов
Аннотация
В статье обобщены результаты многолетних теоретических и эмпирических исследований феноменологии и механизмов социального познания в условиях текучей современности, социальной неопределенности и транзитивности. Отправным пунктом выступает позиция научной школы Г.М. Андреевой, согласно которой социальное познание рассматривается как аффективный и когнитивный процесс конструирования образа социального мира в индивидуальном и общественном сознании. Разрабатывается новая трансдисциплинарная концепция социального познания, в рамках которой интегрируются принципы культурно-деятельностной психологии и социального конструкционизма, а также теорий социальных представлений и коллективных переживаний.
Обосновывается научно-исследовательское направление, в значительной степени расширяющее предметную сферу психологических исследований социального познания, -- социальная психология повседневности. Именно повседневность выступает оптикой анализа субъективного восприятия и переживания социальных изменений как ситуации неопределенности в различных сферах повседневной жизни общества и культуры (от новых медиа до современного искусства).
Предлагаемая и реализуемая эстетическая парадигма в социальной психологии повседневности сочетает два способа понимания, объяснения и прогнозирования социальных изменений: научно-понятийный и художественно-образный (или визуальный). Таким образом, эстетическая парадигма синтезирует научный и эстетический дискурсы психологии и искусствознания. В указанном отношении она является гибкой методологической стратегией, открывающей перспективы многомерного анализа современного общества и культуры, не поддающихся концептуализации в традиционных категориях социального познания (например, модели психического, категоризации и каузальной атрибуции). На основе эстетической парадигмы повседневности вводится новый для отечественной психологии конструкт прекарности, который означает индивидуальное и коллективное переживание тотальной уязвимости, хрупкости и незащищенности человека в ситуации неопределенности. Данный конструкт предоставляет возможность анализировать сложные аффективные состояния современного общества. При этом инструментами исследования переживания социальных изменений, в том числе прекарности, выступают качественные методы сбора, анализа и интерпретации данных, которые складываются сегодня в единый методологический подход к изучению социального познания.
Ключевые слова: социальное познание, социальные изменения, неопределенность, транзитивность, эстетическая парадигма, коллективные переживания, прекарность.
Введение: социальное познание и социальные изменения
Философское размышление Гегеля о том, что «общей мыслью, категорией, прежде всего представляющейся при этой непрерывной смене индивидуумов и народов, которые существуют некоторое время, а затем исчезают, является изменение вообще» (Гегель, 1993, с. 120), нашло воплощение в современной социальной психологии.
В классических работах Г. М. Андреевой (Андреева, 2005; Андреева, 2009) поставлен вопрос о феноменологии и механизмах социального познания в условиях радикальных социальных изменений (как реализации эпистемологического и общепсихологического принципа неопределенности), при этом в роли субъекта познания выступал не только отдельный индивид, но и группа, точнее общество как система больших и малых групп. В интерсубъективных процессах общения и взаимодействия индивиды конструируют образ мира, чья ключевая функция заключается в ориентации в ситуации социальной нестабильности и неопределенности. Очевидно, что образ социального мира (и человека в нем) в значительной степени зависит от изменений и преобразований социокультурной реальности. Ученые, стоящие у истоков исследования проблематики социального познания в социологии (К. Манхейм (K. Mannheim), который и ввел понятие «социальное познание») и когнитивной науке (С. Фиск (S. Fiske), определившая социальное познание как процесс понимания людьми друг друга в повседневной жизни для координации их взаимодействий), неоднократно писали о междисциплинарном и трансдисциплинарном характере анализа понимания личности и общества (Манхейм, 1994; Fiske, 2018). В отечественной научной школе Г. М. Андреевой -- и в этом заключается существенное отличие от англоязычного подхода Social cognition -- социальное познание рассматривается в широком контексте не только индивидуального, но и общественного и массового сознания. Психология социального познания охватывает микроуровень межличностных коммуникаций (лицом-к-лицу) и макроуровень социальной структуры (социальных институтов). Подчеркивается, что познание социальных явлений всегда есть сплав когнитивных и эмоциональных (аффективных) процессов, которые могут быть рассогласованы под действием событий реального мира (Андреева, 2013). Неопределенность и транзитивность развития общества постмодерна выступают серьезным эпистемологическим и методологическим вызовом для устоявшихся теорий, в частности для когнитивной психологии и социальной нейронауки, концепций социальной идентичности А. Тэшфела (H. Tajfel) и социальных представлений С. Московиси (S. Moscovici), нарративной и дискурсивной психологии Р. Харре (R. Harre), Дж. Поттера (J. Potter) и М. Уэзерелл (M. Wetherell) (Андреева и др., 2001; Augoustinos et al., 2014). Этих концепций становится недостаточно для анализа социальных изменений и кризисов. Поэтому необходимы новые исследования, раскрывающие трансформации теорий и концепций социального познания в изменяющейся и неопределенной действительности.
В настоящей статье представлены результаты наших теоретических и эмпирических исследований, которые позволяют разработать новую концепцию социального познания (продолжающую интеллектуальные традиции школы Г. М. Андреевой) для изучения факторов социокультурной детерминации аффективных и когнитивных процессов конструирования образа мира, образа общества в ситуации изменчивости и неопределенности с опорой на современные психологические подходы (прежде всего социальный конструкционизм и теории переживания). Если обобщить результаты предшествующих исследований социального познания в условиях «текучей современности» (по устоявшейся метафоре З. Баумана (Z. Bauman)), то их можно представить следующим образом. Метаморфозы социальных институтов и задаваемых ими механизмов социализации и индивидуализации закономерно приводят к изменениям образа человека и образа мира. Изучены социальные представления, характеризующие массовое состояние российского общества, травмы коллективной и исторической памяти (Емельянова, 2016; Емельянова, 2019), множественность и противоречивость потенциальных категорий идентификации личности, кризис социальной и этнокультурной идентичности (Белинская, 2018). Вся эта богатая феноменология становится исходным пунктом для построения новой концепции социального познания в контексте социальных изменений. Сегодня принято говорить о неготовности социальной психологии к анализу изменяющегося общества, так как мы имеем дело уже не просто с неопределенностью и подвижностью, но со сломом недавнего повседневного существования.
Как показывают проведенные нами эмпирические исследования, «классические» механизмы познания социальных явлений -- категоризация, ментализация, или «модель психического», каузальная атрибуция (Андреева, 2005; Сергиенко, 2015; Холмогорова (ред.), 2016) -- под действием социальных изменений не только резко трансформируются, но и отчасти перестают работать. Воспринимаемая социальная информация не складывается в единый и относительно устойчивый образ социального мира, который мог бы выполнять функции ориентации в неопределенности и преадаптации к ней, если воспользоваться терминологией А. Г. Асмолова (Асмолов и др., 2018).
Сказанное доказывается результатами качественных исследований. Качественный подход является «контекстуально чувствительным» и позволяет анализировать как механизмы социального познания, так и отдельные измерения образа социального мира в ситуации изменений и неопределенности (Мельникова, Хорошилов, 2020). К измерениям образа мира относятся: социальная идентичность (личностное), социальные представления (групповое), коллективная память и хронотопы (пространственно-временное). Не менее важно и то, что основной стратегией валидизации качественных исследований выступает теоретическая и методологическая триангуляция, то есть одновременное использование нескольких теорий и методов; включаемая в дизайн исследования триангуляция раскрывает субъективное восприятие и переживание социальных изменений в их эпистемологической сложности и многоаспектности. Так, в серии интервью, посвященных изучению восприятия мира и, в частности, разрыва эмоциональных отношений молодыми людьми, представителями так называемого поколения Z -- «зумеров», выявлен феномен, который отчасти напоминает алекситимию (при всей условности экстраполяции клинико-психологического термина). У респондентов часто отсутствуют нужные слова для объяснения происходящего, и они сами довольно четко рефлексируют этот факт.
Стоит одному из партнеров почувствовать минимальный дискомфорт, он может разорвать отношения в одностороннем порядке или отправиться на поиски новых. Любовь становится не ценностью, а технологией себя, инструментом индивидуализации и личностного развития, обновляемым в интернет-приложениях для знакомств. Ориентация на Другого нивелируется, другой человек не нуждается в понимании и ментализации, все усилия направлены только на самого себя. Эмоциональная гибкость, непредсказуемость и рискованность близких отношений (кто нанесет удар первым, как поется в популярной песне, цитируемой респондентами, -- «сегодня ты, а завтра я») затрудняет понимание своих эмоций и эмоций партнера. Материалы глубинных интервью, проведенных с респондентами, чьи профессии, связанные с бизнесом или творчеством, предполагают частые и длительные путешествия по всему миру, показывают, что подобная мобильность заставляет их просыпаться ночью в отелях со внезапным острым чувством непонимания собственной локализации и языковой идентификации, личной потерянности во времени и пространстве: как признается один художник, эти состояния напоминают ему «ночь души, описанную мистиком св. Иоанном Креста». Им кажется, словно в бурной профессиональной и личной деятельности они не замечают «нечто очень страшное и непонятное, происходящее в мире», у них отсутствует однозначная социальная самокатегоризация, они превращаются в «вечных скитальцев» по разным культурам и сообществам в бесчисленных пересадках в аэропортах и гостиницах. Наконец, в исследовании каузальной атрибуции в объяснении профессионального успеха и неудачи у известных артистов театра и кино нами было обнаружено искажение традиционной асимметрии приписывания удачи себе, а неудачи -- обстоятельствам. Хотя в предлагаемых интерпретациях успеха респонденты неоднократно подчеркивают значение таланта, трудолюбия, контактности, отмечается явная тенденция к внешней атрибуции его причин -- «сложились звезды», «судьба».
Ни один респондент не оценивал успех как свою собственную заслугу, не говорил о профессионализме или об уникальном таланте. Успех -- совершенная случайность, «колесо Фортуны из карт таро». По-видимому, атмосфера высокой профессиональной конкуренции в мире искусства изменяет характер атрибуции. Полученные эмпирические данные доказывают трансформацию механизмов социального познания и требуют учета изменяющегося социального контекста и массового сознания. Респонденты интуитивно рефлексируют флуктуации социокультурного контекста, но часто не находят вербальных средств для их означивания и символизации. По этой причине представляется необходимым расширить предметное поле психологии социального познания и создать подход, который дал бы возможность найти понятийный язык для анализа неявных, латентных социальных изменений, так как для их исследования стало недостаточно привычных исследовательских методов, как количественных, так и -- использованных нами -- качественных.
Эстетическая парадигма в социальной психологии повседневности
В транзитивном обществе сфера психологии социального познания расширяется до нового трансдисциплинарного направления, которое мы назвали социальной психологией повседневности. Ее предметом выступают индивидуальные и коллективные переживания социальных изменений, которые не артикулированы в публичных дискурсах, то есть системах языковых значений, закрепленных институционально. Повседневность и ее субъективное отражение в обыденном или житейском сознании уже становились предметом смежных с социальной психологией наук (Гусельцева, 2019). Повседневность, изменяющаяся быстро и разнонаправленно сообразно массовому обществу и культуре, попадает сегодня в фокус психологического исследования и может ответить на интересующие вопросы о глубинной трансформации механизмов социального познания. психологический социальный сознание
В процессы социального познания включается полусознательный аффективный компонент, при строгом использовании терминов именно аффективный, а не эмоциональный, ибо аффект предполагает сложность его вербализации и символизации (Тхостов, 2020). В этом смысле сегодня принято говорить о блокировании означивания или проговаривания культурной и коллективной травмы, триггером которой выступают радикальные изменения (Емельянова, 2019).
Социальная психология повседневности фиксирует эти неотчетливые переживания и интуиции социальных изменений. Психологической единицей анализа повседневности выступает социальное воображаемое. Вводимое понятие тесно связано с категориями ментальности, ментального оснащения эпохи, коллективных и социальных представлений, восходящими к французской интеллектуальной традиции (Касториадис, 2003). Но, в отличие от перечисленных понятий, социальное воображаемое обозначает спонтанное и неструктурированное понимание происходящего в обществе и культуре, то есть имплицитное схватывание смысла социальных изменений обыденным сознанием. Иными словами, речь идет о докатегориальном механизме осмысления повседневности и того ее фантазийного пласта, который как бы сопротивляется символическому означиванию, для которого пока не нашлось адекватного языка выражения в обществе и культуре.
В психологической перспективе концепт социального воображаемого включает в себя многочисленные неотчетливые интуиции социального познания как исходный визуально-образный материал для последующего означивания в четких символических структурах социальных представлений. При этом социальная психология повседневности в большей степени делает акцент не на исследовании практик индивидуализации и жизнетворчества в изменяющихся социальных контекстах (например, в искусстве, моде, демонстративном потреблении), а на «диагностике» латентных изменений. С социально-психологической точки зрения повседневность является символическим полем, в котором кристаллизуются будущие социальные изменения, кризисы и сломы на макроуровне культуры, институций и больших устойчивых групп.