Статья: Противопоставление в карикатуре Великой Отечественной войны

В карикатуре 1943 г. «Доигрались (молниеносная война)» обстоятельства, определяющие эмоциональное состояние персонажей, называет Геббельс, изображение которого, создавая комический эффект, художники превращают в головку патефона (рис. 2). В 1941 г. он говорит о молниеносной войне, в 1943 г. - о неизбежности затяжной войны. Выбор в качестве заголовка к карикатуре глагола доиграться со значением `легкомысленным, неосторожным поведением довести себя до неприятностей' [11. С. 172] предполагает, что речь идет о результатах некоторых действий. В изобразительной части уточняется, что речь идет о действиях, предпринятых командным составом фашистской Германии.

Рис. 2. Кукрыниксы. Доигрались (молниеносная война). 1943 г. Fig. 2. Kukryniksy. They have done it! (blitzkrieg). 1943

Поза, в которой изображен Гитлер на верхнем рисунке, представляет собой авторскую интроспекцию во внутренний мир персонажа [17. С. 73]: нос кверху, губы презрительно сжаты, такие признаки свойственны тем, «кто считает себя слишком хорошим для этого мира» [18. С. 95]. Как отмечают составители словаря «Русская фразеология», «жестовая символика поднятого носа - знак высокомерия, спеси» [14. С. 478]. Высоко задранный нос Гитлера ассоциируется с русским фразеологизмом задирать / задрать нос со значением `слишком много мнить о себе, быть о себе чрезмерно высокого мнения '

Обращает на себя внимание жестовая символика рук персонажа. В изображении Гитлера присутствует намек на кинему стоять руки в боки. В русской культуре данный жест является признаком уверенности в своей силе. Жест, который персонаж делает другой рукой, напоминает приветствие «Heil!», принятое в фашистской Германии, которое эквивалентно русским «Да здравствует!» или «Ура!». Так как персонаж прикасается ладонью руки к крышке патефона, можно предположить, что это здравица молниеносной войне. Перечисленные элементы в своей совокупности формируют образ заносчивого, самоуверенного и агрессивного человека.

На нижнем рисунке китель Гитлера выглядит сильно обветшавшим, а патефон - безнадежно сломанным. Гитлер зажал в руке отвалившуюся от него ручку, которая, как и рисунок в целом, активируют ассоциативную связь с русским фразеологизмом до ручки дойти со значением `до нищеты или до совершенно безвыходного состояния' [11. С. 687]. Изменилось и эмоциональное состояние Геббельса: его глаза прикрыты веками, а внутренние кончики бровей приподняты, за счет чего все лицо принимает несчастное выражение - маска трагической боли [18. C. 11]. Исчезла патетика из его речи: давая общую оценку положению немецко-фашистской армии в 1943 г., министр пропаганды использует словосочетание неизбежная затяжная война с отрицательной прагматической оценкой. Передавая эмоциональную реакцию Геббельса на сложившуюся ситуацию, карикатуристы растягивают последний слог в прилагательном затяжная, произнесение которого переходит в плач. Они вводят в речь Геббельса глаголы удирать со значением `поспешно убежать, обычно тайком' [11. С. 827] и избегать со значением `уклоняться от чего-нибудь ' [11. С. 237], намекая на падение боевого духа в рядах захватчика.

По нашим наблюдениям, противопоставление плана прошлого (благоприятного для персонажа) и настоящего в данном типе карикатур дает накопление деталей, свидетельствующих о глубине падения персонажа в настоящем, позволяет достичь выражения высокой степени сарказма. В этом отношении противопоставление в политической карикатуре можно отнести к приемам создания комического эффекта и рассматривать как средство его усиления.

Изменение эмоционального состояния персонажа

Подтверждение тому, что в центре внимания находится персонаж и темой карикатуры является его эмоциональное состояние, как правило, обнаруживаем в сильной позиции сообщения, в заголовке карикатуры.

Заголовок карикатуры 1942 г. «Речи бессвязные, взоры усталые» (рис. 3) в плане пространственного расположения персонажа и наблюдателя предполагает максимальное приближение наблюдателя к персонажу, чтобы вместе с художниками заглянуть в его глаза, и опору на фоновые знания адресата сообщения. Заголовок карикатуры отсылает к романсу «Ночи безумные» А.Н. Апухтина на музыку П.И. Чайковского. Выстраиваемый карикатуристами вектор ассоциативных связей на романс как род лирического музыкальнопоэтического произведения о чувствах и переживаниях помогает определить тему сообщения - эмоциональное состояние персонажа. В заголовок карикатуры вынесена фраза, перечисляющая внешние признаки эмоционального состояния персонажа. Полное представление о состоянии персонажа адресат сообщения получает, припоминая содержание романса, в котором находит выражение отчаяния, граничащего с безумием:

Первые и последние четыре строки романса соотносятся с правым рисунком, в котором отражено настоящее персонажа (1942 год). В нем «ночи бессонные», «ночи безумные», «звуки несносные, шумные», сводящие с ума,лишающие его способности здраво мыслить и рассуждать. Персонаж карикатуры настолько устал, что не в силах подняться на трибуну, в глазах - тоска, уголки губ скорбно опущены вниз. Он выглядит нездоровым. Даже свастика на втором рисунке растеклась и как бы завяла, как «осени мертвой» цветок запоздалый.

Рис. 3. Кукрыниксы. «.. .Речи бессвязные, взоры усталые...». 1942 г. Fig. 3. Kukryniksy. “.Incoherent speech, tied look.“. 1942

Расположение заголовка над правым рисунком позволяет определить 1942 г. как момент, совпадающий с моментом речи, а левый рисунок (1941 г.) как ретроспективную вставку, когда лидер фашистской Германии, полный решительности, сил и энергии, рвал и метал на трибуне, призывая к молниеносной войне. На рисунке присутствуют изобразительные элементы, которые проецируются на фразеологизм рвать и метать со значением `раздражаться, неистовствовать, будучи в состоянии негодования, озлобления и т.п. на кого-либо или на что-либо' [16. С. 386] и словосочетание молниеносная война (калька немецкой композиты Blitzkrieg). С левым рисунком соотносятся четыре строки в середине романса. Прочтение романса А.Н. Апухтина в контексте рассматриваемой карикатуры способствует созданию комического эффекта.

Расположение рисунков, которые отражают диаметрально противоположные эмоциональные состояния персонажа, соответствует прочтению сообщения слева направо: в сильной (конечной) позиции - персонаж испытывает чувство глубокой подавленности, интенсивность переживаемого чувства подчеркивается посредством противопоставления с левым рисунком. Как и в случае с карикатурами первой группы, противопоставление плана прошлого (благоприятного для персонажа) и настоящего в рассматриваемом типе карикатур позволяет достичь выражения высокой степени сарказма.

Действие и противодействие

К группе «действие и противодействие» мы отнесли карикатуры, объединяющие два рисунка, на которых отражены реальные ситуации, находящиеся в отношении причина ^ следствие, как на карикатуре 1941 г. «Долг платежом красен», которая подписана стихами С. Маршака: Днем фашист сказал крестьянам: «Шапку с головы долой!» / Ночью отдал партизанам каску вместе с головой. На верхнем рисунке, под которым расположена первая часть стихотворения, офицер немецкой армии, угрожая оружием, принуждает крестьянина снять перед ним шапку.

Необходимо отметить, что на Руси шапка была не только головным убором, но и символом независимости и добропорядочности. В средневековой Москве существовало наказание для несостоятельных должников: с мужчин публично снималась шапка, а с женщин платок. К этой традиции восходят глаголы опростоволоситься со значением `осрамиться / опозориться ' и опростоволосить, т.е. сорвать шапку с головы (на сходке, на торге), со значением `опозорить ' [14. С. 764].

Принудительное лишение головного убора ассоциируется в русской культуре с унижением достоинства и вызывает у униженного соответствующую ответную реакцию, что находит отражение на нижнем рисунке. На нем крестьянин сносит топором с плеч фашиста голову вместе с каской. Действие, осуществляемое крестьянином, проецируется на фразеологическую единицу отвечать / ответить головой со значением `нести полную ответственность за что-либо' [14. С. 147] и на просторечное давать / дать по шапке со значением `наказывать кого-либо за проступок ' [14. С. 764].

Идея справедливого возмездия как идея возвращения долга акцентируется в паремии «Долг платежом красен», которая вынесена в заголовок карикатуры. Необходимо отметить, что в контексте карикатуры слово долг принимает самое широкое значение, а лексема платеж находится в логически ударной позиции фразы: словосочетание платежом красен является ремой, т.е. тем новым, что сообщается и на чем акцентируется внимание адресата сообщения. Через ассоциативные связи номинативной цепочки платеж ^ платить ^ отплатить лексема платеж выводит на фразеологизм отплатить той же монетой со значением `отвечать тем же самым, таким же поступком, отношением' [16. C. 322]. Вышесказанное позволяет рассматривать заголовок анализируемой карикатуры как призыв к активному сопротивлению захватчикам. Варьирование обозначений второго референта (предметы, лица или явления, которые несколько раз называются в тексте [19. С. 120]), который представлен изображением крестьянина на рисунках и существительными крестьяне и партизаны в вербальной части карикатуры, подсказывает форму оказания противодействия на захваченных врагом территориях - в партизанских отрядах.

Рассматривая расположение рисунков, отмечаем, что они выстраиваются в логическую последовательность доказательства: первый из них представляет собой обоснование правомерности действия, к которому призывают карикатуристы на втором рисунке.

Следует обратить внимание на использование карикатуристами разных возможностей обозначения коллегиальных (групповых) референтов, в наиболее отвлеченном виде представленых в карикатуре Великой Отечественной

войны членами оппозиции наши -- враги, как в карикатуре 1944 г. «Вид на Москву и обратно» (рис. 4), которая сопровождается стихами С. Маршака:

В цепочку наименований врага в вербальной части карикатуры входят: презрительное обозначение фашистский сброд, которое передает отрицательную оценочную квалификацию `люди, принадлежащие к разложившимся, преступным, антиобщественным элементам' [11. С. 699],

метафора зверь, которая имплицирует отрицательные характеристики животного `жестокий, свирепый' [11. С. 226], существительные разбойник и враг, в семантической структуре которых имеется и отрицательная прагматическая оценка по признаку `опасный'.

В изобразительной части карикатуры цепочка обозначений референта «враг» продолжается изображениями Гитлера, Геббельса и лидеров союзников немецко-фашистской армии, которые на втором рисунке представлены предметами их одежды, обуви или головными уборами. Художники придают персонажам внешнее сходство с оригиналами, передают индивидуальные черты их лиц и особенности, обусловленные принадлежностью к определенной национальности, персонажи облачены в форму их армий, что позволяет адресату сообщения, опираясь на свои фоновые знания, легко идентифицировать действующих лиц [20].

Разграничение по признаку «свой - чужой» находит ясное выражение в употреблении личных местоимений в вербальной части карикатуры. Личное местоимение он и притяжательное местоимение его в словосочетании его берлога, которые входят в цепочку обозначений врага, противопоставлены инклюзивному мы и притяжательному местоимению наши в словосочетании наши пушки. Последние два обозначения вместе с именем собственным Москва, лексемой Восток, которая в стихотворении пишется с заглавной буквы, приобретая признаки имени собственного, и словосочетанием Советская Москва образуют цепочку наименований референта «наши» в вербальной части сообщения. В изобразительной части карикатуры в нее входят очертания Кремля, над которым развивается красный стяг, а башню венчает красная звезда, и ствол башенного орудия танка, который отмечен красной звездой. Мы не можем не согласиться с О.В. Рябовым, который замечает, что «символы в национальных сообществах действуют как пограничники, отделяющие Своих от Чужих» [21. С. 91]. К таким символам в рассматриваемой карикатуре относятся, прежде всего, красный стяг и красная звезда как государственные символы Советского Союза, к ним вслед за А.О. Мамедовой мы причисляем изображение Кремля [22. С. 115] и лексему Москва, которые имели прочную ассоциативную связь с представлением о «наших» в сознании современников карикатуристов.