В семантике дней недели обнаруживаются антропоморфные черты, а время воспринимается сквозь призму человеческого бытия. Названия дней недели представлены следующим лексемным рядом: `понедельник' атянь чи, `вторник' вастань чи, `среда' куньшка чи, `четверг' кал чи, `пятница' сюконь чи, `суббота' шлямочи, `воскресенье' недлячи. Каждому дню временной системы приписывается какой-то актуальный признак, строго регламентирующий выполнение определенных работ, действий. Если обратиться к семантике дней недели, то именно суббота предназначалась для уборки дома, четверг связан с употреблением в пищу рыбы и т.д. При дешифровке приведенных хрононимов не обнаружены связи с порядковым номером, ни персонифицированной природной силой или покровителем-божеством, властвующего в определенный период времени, нет следов астрологического происхождения.
Важными временными маркерами для косогорских крестьян являлись небесные светила, звезды, созвездия: чи `солнце', ков `луна', теште `звезда', тешть `звезды', зоря теште `Венера', Сисем озяскеть `Воробьиная стая' (созвездие), Кече Пуло `Большая Медведица' (созвездие), Вишка кече `Малая Медведица' (созвездие), Зоря теште `Венера', рашты ков `нарождающаяся луна', чачи ков `новолуние', пешксе ков `в полнолуние', машты ков `убывающая луна'. Время в наивном сознании определялось по солнечным и лунным циклам, «а также с появлением тех или иных звезд или их исчезновением на небосклоне утром и вечером» [М1^а20уа 2014, 415]. Вербальное отражение небесных светил объясняется вероисповеданием, поверьями, обрядами жизненного цикла: «Мордва - идолопоклонники, молятся солнцу, они тоже сохранили многое из своей веры. Двери их домов расположены на восток, и когда свет попадает в дверное оконце, они кланяются ему и читают свои молитвы» [Фольклорно-этнографические 2013, 37]. Более подробно о существовании культа луны у древней мордвы и её мифопоэтическом мышлении было рассмотрено в статьях [Ваганова 2013а; Ваганова 2013б].
В языке жителей Косогор наряду с категорией времени исключительная роль принадлежит категории пространства в процессе познания, восприятия человеком действительности и отображения окружающего мира языковыми средствами. С их помощью предаются способы ориентации в окружающем мире, топографические векторы, местонахождение природных объектов (гор, лесов, ручьев, озер) на местности. Следует заметить, что сравнительно-сопоставительным изучением пространственной лексики финно-угорского происхождения, ее роли в процессе формирования как мордовской топонимической системы, так и топонимии родственных (марийского, удмуртского, хантыйского и др.) языков занимались мордовские языковеды [Гребнева, Казаева, Натуральнова 2019, 560]. Представление о пространственно-временных маркерах для земледельцев, прежде всего, связано с природой, фазами солнца, луны, положением звезд, что отразилось в семантических оппозициях: чи лисема ёнкс, чинь лисема чире - `восток' - чи валгума чире, чи валгума ёнкс - `запад'; обед ёнкс, лембе чире, лембе мастыр ёнкс - `юг' - кельме чире, кельме мастыр ёнкс - `холодный край, холодная сторона, север', Кече пуло ёнкс - `созвездие Большой Медведицы, север'.
В речи имеются языковые соответствия различным пространственным векторам: верькс `верх', верьга `верхом', верев `вверх', алкс `низ', алга `низом', алов `вниз,' куншкава `посредине', вакска `мимо чего-либо', бокава `с боку', чирева `по краю, икелев `вперед', удалов `назад', керш пелев `влево', вить пелев `вправо'. Существуют лексемы, эксплицирующие семантическую оппозицию «близко - далеко» и указывающие на расстояние на горизонтальной плоскости: маласо `близко', малавдоякмаласо `очень близко', васоло `далеко', васолдояк васоло `очень далеко'.
В языке присутствуют пространственные лексические единицы, связанные с небом и демонстрирующие вертикальное освоение пространства: менель `небо', менельс `до небес', менель тёкшс `до небосвода', менель чирьке `небесный свод' менель алкс `поднебесье', менель ёнкс `небесная сторона', менель чирьке `радуга', менель верькс `вершина небесного купола', менельсте масторс `от неба до земли', мастордо менельс `от земли до неба', менель маштума, мастор маштума `горизонт', менель чиресэ `на краю горизонта' и др.
Немало лексем, связанных с местонахождением объектов на земле, на равнинной плоскости: мода `земная поверхность, земля', мода лангсо `на земле', мода ёжосо `у самой земли', мода ало `под землей', мода потмо, мода куншка `середина земли', мода потсо `в земле', мода чиресэ `на краю земли', мода потмар `подземелье, пещера'. Земля рассматривается как основа жизнедеятельности, одно из обязательных условий при выборе местожительства. Встречаются и другие пространственные маркеры, соотносимые с универсальной семиотической оппозицией «верх - низ» и обозначающие направление движения: валгомс алов `спуститься вниз', прамс алов `упасть вниз', прамс тартарынтень `свалиться в тартарары, в преисподнюю', куземс верев `подняться вверх', куземс менельс `подняться до небес', куземс текшс `подняться на вершину, до самой высокой точки чего-либо'. В разговорной речи постоянно используются пространственные указатели: вить пелев (ёнов) `вправо', керш пелев (ёнов) `налево', витьстэ `прямо`, икелев `вперед', молемс икелев `идти, двигаться вперед', верев `вверх', алов `вниз', ве ёнов `в сторону', чиримимс `наклониться в сторону', удалов `назад', прамс кунст `упасть назад, на спину', варштамс велькска `посмотреть поверх чего-либо', пупордямс икелев `упасть вперед, навзничь', удалов `назад`, потамс удалов `отступить назад', прамс кершев `упасть влево', каявомс витев `броситься направо'. Д. В. Цыганкин в ходе рассмотрения лексико-грамматических образований особым образом выделяет лексему э. пель, м. пяль, которая может быть как в препозиции, так и постпозиции композита, опираясь на следующие примеры: э. икелепеле «впереди», э. удалопеле «сзади; позади», э. кершпеле «слева», э. витьпеле «справа», крганьпяльцек «в обнимку» (м. крга «шея») [Цыганкин 2014, 79-80]. Встречаются парные пространственные маркеры перть-пельга `вокруг', ланга-прява `по поверхности' (употребляется и в значении «поверхностно»).
В нижеприведенных послелогах: трокс, келес, юткова, кувалт, потсо, икеле,икельга, удало, удалга, крайсэ, чирева, песэ, куншаксо, ало, алга, ланга, велькска, верьга, пелев, ёнкс, вере, пева, ушодкс, прядовкс, прясо, кувалт, мельга, бокасо, томбалев, перька - используются вместе с существительными как пространственные указатели, например: веле песэ `в конце села', веле куншкасо `посредине села', веле бокасо `рядом с селом', веленть вакссо `около села, на околице', веленть перька `вокруг села', веленть кувалт `вдоль села', веленть велькска `над селом', веленть чиресэ `на краю села'. Отмечаются и такие языковые формы, как велева `по селу', кудодо кудос `от дома к дому', вере пестэ алы пев `из верхнего конца в нижний конец села', педе-пес `по порядку', куринкасто куринкас `от куринки к куринке', кудо юрт `место, площадка под домом', кудо юрт перька `вокруг дома', кардазонть перька `вокруг двора'. Помимо приведенных пространственных маркеров имелись такие, которые создавали представление об окружающей местности: веледе велес `от села до села', ки улосо `на перекрестке дорог', виренть ушоткс `начало леса', виренть пес `до конца леса', виренть прядовкс `конец леса', вирь куншкас `до середины леса'. В языке фигурировали понятия о далеких странах, краях: томба мастор `край земли, сторона', омбо мастор `другая страна, зарубежное государство', лембе мастор `теплая, южная страна', ломаньмастор `чужая страна, чужбина', ятоньмастор `страна врагов' [ПМА-1].
Жители Косогор, особенно пожилые, в своей речи умело сочетали пространственные и временные понятия, маркеры. Например, когда речь касалась расстояния между селами и того, за какое время этот отрезок можно преодолеть, говорили: Ялга молемась Ужалеев зняро саи шка, кода Полянкав `Время пути до пос. Ужалей такое же, как и до Полянок', Кись Госагырста Кузымев знярошка, кода и Поцинкав `Путь от Косогор до Гузынцев займет ровно столько же времени, как и до Починок', Кшань томбале вирентень пачкодят снярс, коданя и Селеень пандо вирентень `До леса за речкой Кша дойти можно за то же время, что и до леса Селеень пандо', Ки лангось Авцад пря вирев саи истямо шка, кода Вишка вирьне пес `Путь до лесочка Авцад пря займет такое же время, как до конца леса Вишка вирьне' [ПМА-5; ПМА-2]. В приведенных выше примерах видно, как в народном языке и культуре соединялись пространственные и временные представления в единое целое. Пространство рассчитывалось по временными параметрам, а время измерялось в пространственных категориях. В языке эрзян этого села имеются пространственные метафоры, связанные со временем, в которых отражаются важные представления и процессы из жизни крестьянской общины: пезэ панжовсь `умер', пачкодсь эрямонть пес, пачкодьсь эрямо чирентень `дошел до конца жизни'.
Выбранные для данного исследования лексические единицы, которые своеобразно эксплицируют восприятие и осознание категорий пространства и времени эрзянского этноса и определяют его национальное лицо, являются малоизученными и анализируются в лингвокультурологическом аспекте. Временная система складывалась на протяжении длительного времени, впитала в себя самые разные напластования и органично вписалась в общую систему традиционного мировоззрения. Пространственно-временные маркеры в эрзя-мордовском языке выполняли важную роль в упорядочении и систематизации хронологических представлений людей, а также в формировании основных векторных характеристик окружающего мира, что ориентировало крестьян в многомерном мире, помогало земледельческой общине в её повседневной трудовой деятельности.
Литература
1. Полевые материалы В. И. Рогачева-1. Записано от Л. И. Кротовой, 1948 г. р., Большеберезниковский район, с. Косогоры, март 2018 г. Собрал В. И. Рогачев.
2. Полевые материалы В. И. Рогачева-2. Записано от Т. С. Кротовой, 1924 г. р., Большеберезниковский район, с. Косогоры, февраль 2016 г. Собрал В. И. Рогачев.
3. Полевые материалы В. И. Рогачева-3. Записано от К. Н. Николаевой, 1938 г. р., Большеберезниковский район, с. Косогоры, июнь 2015 г. Собрал В. И. Рогачев.
4. Полевые материалы В. И. Рогачева-4. Записано от Л. В. Понетайкиной, 1952 г. р., Большеберезниковский район, с. Косогоры, январь 2019 г. Собрал В. И. Рогачев.
5. Полевые материалы В. И. Рогачева-5. Записано от З. Н. Рогачевой, 1929 г. р., Большеберезниковский район, с. Косогоры, декабрь 2013 г. Собрал В. И. Рогачев.
6. Ваганова Е. Н. Культ луны в религиозных верованиях мордвы // Финно-угорский мир. 2013а. № 1 (14). С. 94-99.
7. Ваганова Е. Н. Образ луны в мордовской устной поэтической традиции (на материале загадок) // Вестник Череповецкого государственного университета. 2013б. Т. 1. № 1 (54). С. 78-81.
8. Гераклитов А. А. Избранное: в 2 ч. Ч. 1. Саранск: НИИГН, 2011. 462 с.
9. Гребнева А. М., Казаева Н. В., Натуральнова Г. А. Пространственная лексика и ее роль в формировании мордовской топонимической системы // Ежегодник финно-угорских исследований. 2019. Т. 13. № 4. С. 559-567.
10. Королькова П. В. Конференция «Ценностные категории славянской культуры: категория времени» // Славяноведение. 2009. № 2. С. 120-125.
11. Кравченко А. В. Когнитивные структуры пространства и времени // Известия РАН. Серия: литература и языкознание. 1996. Т. 55, № 3. С. 3-24.
12. Мордовские пословицы, присловицы и поговорки. Саранск: Мордов. кн. изд-во, 1986. 277 с.
13. Мордовские пословицы и присловья. Саранск: Мордов. кн. изд-во, 1968. 88 с.
14. Мосин М. В., Мосина Н. М. Лексика мордовских языков в историческом освещении: монография. Саранск: Изд-во Мордов. ун-та, 2018. 128 с.
15. Mingazova L. I., Galimullin F. G., Galimullina A. F. The mythological image of shuralen and its reflection in the folklore of Volga-Ural region // Turkish online journal of design art and communication. 2016. Vol. 6. P. 3256-3262.
16. Mingazova L., Sulteev R. Tatar and English Children's Folklore Education in Folk Traditions // Western Folklore 73.4 (Fall 2014). P. 410-431.
17. Николаев С. Д. Система родства у мордвы // Мордва: историко-культурные очерки. Саранск: Мордов. кн. изд-во, 1995. С. 222-235.
18. Рогачев В. И. По следу времени: этнографические и филологические заметки по истории села Косогоры. Саранск: Мордов. гос. пед. ин-т. 2-е изд., доп. и перераб., 2019. 182 с.
19. Флоренский П. А. Обратная перспектива // Сочинения: в 2 томах, Москва, 1990, Т. 2. C. 43-106.
20. Фольклорно-этнографические материалы на страницах периодического издания «Нижегородские епархиальные ведомости» (1864-1905). Нижний Новгород: Нижегородский гос. ун-т им. Н. И. Лобачевского, 2013. 120 с.
21. Цыганкин Д. В. Лексико-грамматические образования с компонентом м. пяль (пяле), э. пель (пеле) в мордовских языках // Вестник угроведения. 2014. № 3. С. 76-81.
22. Шипунов Ф. Великая Замятня // Наш современник. 1989. № 9. С. 3-28.
References
1. Vaganova E. N. Kult luny v religioznykh verovaniyakh mordvy [The cult of the moon in the religious beliefs of the Mordovians]. Finno-ugorskii mir [Finno-Ugric World], 2013, no. 1 (14), pp. 94-99. In Russian.