Особое отношение в селе было к маркерам праздничного времени, которое считалось сакральным, потому что освящалось в сознании земледельцев связью с земными и небесными божествами, предками-покровителями. Маркеры праздничного времени были неотъемлемой частью крестьянского быта, тесно связаны с земледельческим календарем, сельскохозяйственными работами. Праздничное время одновременно было и сакральным [Рогачев 2019, 75]. На праздник Покрова Пресвятой Богородицы (14 октября) в Косогорах девушки переставали водить хороводы, начинали ходить на посиделки - аштема чокшнеть, аватне ушодыть штердеме, кодамо, викшнеме `вечерние посиделки, во время которых пряли, вязали, вышивали' [ПМА-2]. По сельским приметам, если в это время выпадал снег, то он сулил большой урожай. В этот период времени земледельцы определялись с тем, что, где и когда сеять. В селе в это время налксесть венчамо-урьвакстомо койть `начинали играть свадьбы'.
Каждый праздник в селе был приурочен к определенному времени и действиям. Так на Рождество - Роштувасто, Роштувань шкасто, молодежь ходила по селу, заходила в крестьянские избы, дома, исполняя земледельцам песни-благопожелания на следующий календарный год. В это сакральное время происходили гадания на судьбу, замужество, женитьбу, богатство, на урожай и приплод скота. «В песнях, гаданиях содержались сигнальные элементы, свидетельствующие о начале крестьянских хозяйственных забот: о севе, богатом урожае, хлебном изобилии, достатке, сытой жизни» [Мі^а20уа 2016, 3256]. С Рождеством было связано немало примет, одна из которых гласила: Роштовань весь тештев - кизэсь ули пештев / `Ночь на Рождество звездная - к урожаю орехов' [Мордовские 1968, 63].
Время праздников крестьяне проживали с пользой для дела и души: сочиняли пословицы и поговорки, отгадывали загадки, рассказывали сказки, пели песни, придумывали узоры на платья. С Рождества и до Крещения в Косогорах старики по наблюдениям, приметам, замечали, какая погода: если дни пасмурные и идет снег, то осенью жди хороший урожай [ПМА-2]. По приметам считалось, что если на Крещение - полнолуние, то весной ожидается большое половодье и будет урожайный год. В дни после Сретения (15 февраля) косогорские земледельцы начинали подготовку семян к посеву. Кормили птицу досыта, чтобы куры неслись и яйца были крупными [ПМА-1]. Чем ближе было весеннее время, тем более пристально крестьяне всматривались в явления природы и отмечали: Благовещениясто туи пиземе - розь чачи / `На Благовещение пойдет дождь - рожь уродится '. По приметам этого времени считалось, что если на Благовещенье теплая ночь, то весна будет дружная [ПМА-2]. Ко времени празднования летней Миколы (22 мая) в Косогорах в основном заканчивали посевные работы, завершая их посадкой картофеля. На праздничный стол подавались панжакайть `ватрушки', чапамо ловцо `простоквашу', чурькат `зеленый лук' [ПМА-2]. На Ивана Купалу пожилые крестьянки шли в лес, собирали целебные травы. Крестьяне истово молились в ожидании дождя, гарантирующего большой урожай и сытую жизнь. Во время дождя дети выбегали на улицу и кричали: Пизек, пизек пиземне, иля сода сиземне, начтыть паксятнень, нартнень, кастыть сюротнень, эмежтнень / `Дождик лей, лей без устали, полей посевы, подними травы, взрасти урожай хлеба, овощей' [ПМА-2]. На Ивана Постного (11 сентября) заканчивалось лето красное, начиналось «бабье лето». Косогорские женщины говорили: Постнойде мейле суманесь кудос сови / `После Ивана Постного посконь домой заходит' [ПМА-1]. В это время в домах начиналась обработка конопли, льна, пряли, ткали. Женщины, собиравшие на Ивана Купалу целебные травы, теперь шли в лес копать лекарственные коренья. На Воздвиженье Креста Господня косогорские землепашцы вывозили с полей на гумно последние возы со снопами, примечая: Паксясто кадовикс пулт марто крандазтне кудов сыргасть, кода нармутне лембе масторов / `На Воздвиженье последний воз с поля сдвинулся, а птицы в отлет пошли' [ПМА-1]. На этот праздник рубили капусту, пекли пироги с капустой нового урожая. До мелочей была продумана крестьянская жизнь, разумно распределялось время. Крестьянин жил по календарному времени, которое согласовалось с природными циклами и ритмами земледельческих работ. И не последнюю роль в умном взвешенном подходе к хозяйственным заботам, регламентации трудового времени играли маркеры.
Названия времен года для крестьян имели особый смысл. Они были связаны с севом, уходом за посевами, уборкой, жатвой хлебов. В языке сохранились термины, обозначающие времена года: тундо `весна', кизэ `лето', сёксь `осень', теле `зима' или их этапы: тундо лангс `на весну', тундо ланга `по весне', тундонь прядовкс `конец весны', кизэнь куншка `макушка лета', сексень ушоткс `начало осени', теле лангс `на зиму', телень ютко `середина зимы' [ПМА-5]. Временные маркеры несли для крестьян сигнальные элементы о климатических изменениях, о смене температурных режимов, напоминали о приближении тех или иных сельскохозяйственных работ, напоминая о повседневных заботах, подготовке инвентаря, семян, пахоте, севе или каких-то других делах; определяли особый, напряженный ритм хозяйственной жизни [Рогачев 2019, 77]. С временами года были связаны пословицы. Про лето говорили: Кизэсь вечки сюронь кастомо, телесь - ванстомо / `Лето любит хлеба растить, а зима - хранить' [Мордовские...1968, 14]. Об особой роли весеннего дня для крестьян свидетельствовали пословицы: Тундось сюпав чисэ, сексесь - кшисэ / `Весна богата солнцем, а осень - хлебом', Тундонь чись - ие анды / `Весенний день год кормит', Тунда а видят - сёксня мезеяк а пидят / `Весной не посеешь - осенью ничего не сваришь' [Мордовские.1986, 24]. Про летнее время высказывались так: Пелят кизэнь пси чиде, тельня а ярсат тантей кшиде / `Летом жарких дней боишься, зимой хлеба не наешься' [Мордовские.1968, 60].
Могло быть и наоборот, когда маркеры времени сигнализировали о переходе к размеренной спокойной жизни, связанной с завершением срочных полевых работ, как это наблюдалось после уборки урожая, в предзимье или зимой. К основным терминам, несущим временную смысловую нагрузку, добавлялись названия религиозных и календарных сельскохозяйственных праздников, которые проводились в переломное для природы время: в дни зимнего, весеннего и летнего солнцеворота. К примеру, в Косогорах отмечали два праздника Николая Угодника Мирликийского - Миколу вешнюю, травную, летнюю - 22 мая и Миколу зимнюю, приходившуюся на 19 декабря. На Миколу зимнюю, в селе игрался праздник, люди ходили в гости, навещали родственников, друзей, по селу шли гулянки, крестьяне разговлялись, ели яства, играли, пели, радовались веселились. Также радостно и широко в Косогорах отмечались Роштова, Роштовань чи `Рождество', Масьця `Масленица', `Троица' Тровецянь чи [ПМА-3]. Время праздников длилось несколько дней, которые в крестьянской среде они были ожидаемы, любимы, потому что позволяли земледельцам набраться новых сил, отдохнуть, повеселиться. Праздники как ключевые маркеры времени давали передышку, возможность получить заряд новой энергии. Праздничное время в жизни земледельцев было особенным: оно сопрягалось с циклами летнего и зимнего солнцестояния, несло в себе сакральный смысл, связанный с переломными моментами в жизни природы, влияющими, как считали по поверьям крестьяне, на урожайность, плодовитость скота, чадородие. Во время праздников земледельцы не просто отдыхали от напряженных сельскохозяйственных забот - в это время шла работа по обустройству, облагораживанию души; люди придумывали орнамент для праздничной одежды, вышивали, наблюдали за погодой, запоминали фенологические приметы, сочиняли частушки, песни, присловья, - отсюда получалось, что «ни семья, что ни село - то речь особая, со своими поговорками, пословицами и прибаутками - меткая, точная, краткая, смышленая» [Шипунов 1989, 9]. В селе всему было свое название, всё находило отражение в языке: от людских имен и фамилий до кличек животным, от пространственных категорий до временных маркеров.
Многотрудной жизнью жило с. Косогоры, но одновременно жизнью красивой, размеренной, продуманной, рассчитанной по времени. Каждый человек знал, сколько ему отмерено срока на земле Нишке пазом - `единосущным Богом времени и жизни на земле'. Крестьянин знал, что он должен успеть родить детей, воспитать и поставить их на ноги; женить сыновей и выдать замуж дочерей; увидеть своих внуков, наставить их на путь истинный. Время, отведенное человеку, считалось субстанцией священной, даруемый богами и связанной с ними, поэтому - сакральным, и всякий знал, что грешно было его тратить по пустякам, на зряшные дела [Рогачев 2019, 78].
В языке жителей села имеется немало словосочетаний, которые служат для обозначения жизненных отрезков человеческого бытия: раштамо шка `время рожать', эрямо шка `время жить', эйкакш пора `детство', вишка пинге `младенчество', од пора `молодость', одсто `в молодости', сыре шка `старость', кулома шка `время умирать' сыредема шка `старость', кулома `смерть' [ПМА-5; ПМА-4]. Время заставляло крестьянина ставить перед собой масштабные задачи и непростые цели, поэтому косогорский земледелец жил на отчей земле как творец и созидатель.
Категория времени в языке жителей села тесно связана с жизненным циклом человеческого бытия. Помимо кругового, суточного повседневного времени люди вели отсчет линейного времени, отразившегося в терминах, указывающих на возраст человека: потиця эйкакш, эйкакш `дитя, ребенок 2-3 лет', эйде `ребенок от 3 до 7 лет', до 14-15 лет он - эйкакш [Николаев 1995, 227]. В языке жителей Косогор до настоящего времени встречаются такие условные временные и возрастные маркеры, как цёрыне `мальчик 7-9 лет', тейтерька `девочка 7-9 лет', од цёра `парень 17-25 лет', од тейтерь `девушка 17-25 лет', цёра `женатый мужчина старше 25 лет', ава `женщина 25 лет и старше', атя, сыре атя `старик, мужчина 70 лет и старше', баба, сыре баба `старая, пожилая женщина 70 лет и старше' [ПМА5; ПМА-2]. Термины, обозначающие возраст, указывали и на периоды жизни, в которых пребывает человек на тот или иной момент времени. Человек, живущий по линейному времени, в отличие от современного человека, наблюдающего круговое время и выстраивающего свою жизнь по круговому хронометру, в итоге был более результативен в крестьянском мире, потому что знал поставленные ему временные пределы.
В языке жителей села имеются пословицы, фиксирующие представления людей о течении времени, о продолжительности трудовой жизни, например: Кие ламо пинге уды, се эсь прянзо сюды / `Кто много спит, тот мало живет' [Мордовские... 1968, 21], Эрямо пинге тевтеме эрят - седе курок велят / `Без дела живешь - быстрее умрешь' [Мордовские.1968, 22]. Люди знали цену времени, его скоротечности и бренности человеческого бытия на земле и говорили, наставляя молодых: Эрядо ломанькс - эрямось нурькине / `Живите хорошо, как люди - жизнь коротка' [ПМА-5]. Существовали лексемы для обозначения быстротечности действий, процессов, происходящих во времени: сельгень прамс `очень быстро', букв. `до того, как плевок долетит до земли', бойкасто `быстро', сельмень кончтамс `в мгновение ока', ёндолкс `молнией' и др. [ПМА-4].
Нередко жители Косогор использовали названия праздников, словно своего рода изоглоссы, как пучки времени для привязки к ним различных событий, происходящих в жизни. Это позволяло прочно запечатлеть то или иное важное событие в сознании традиционного носителя языка с привлечением соответствующих маркеров времени. Например: кизэнь Микиладо икеле `до летней Миколы', телень Микиласто `на зимнюю Миколу', Роштовань перька `вокруг Рождества', Роштовадо икеле `накануне Рождества', Роштовасто `на Рождество', Роштовадо мейле `после Рождества', Крещениядо икеле `до Крещения', Крещениянь шкасто `во время Крещения', Крещениядо мейле `после Крещения', Покровдо икеле `до Покрова', Покров лангс `на Покров', Покровсто, рашты ковонть лангс `на Покров, во время новолуния', Покровонь перька `вокруг Покрова', Покровдо мейле `после Покрова', Масьцядо икеле `до Масленицы', Масцянь перька `вокруг Масленицы'. Иногда время сопрягалось с природными явлениями: с морозами, как в приведенном нами случае: Якшамутне Масьцяс молемс аштить `Морозы до Масленицы стоят', Масцясто чись ведь нолды, весь скалонь сюро синьди `На Масленицу днем лужи, а ночью стужа - коровий рог свернет'[ПМА-1].
Интересный способ фиксации времени придумали косогорские земледельцы, соотнося тот или иной важный факт из жизни семьи (рождение ребенка, свадьбу, смерть и др.) с определенным периодом, циклом сельскохозяйственных работ, например: видима ланга `во время сева', просань кочкамо шкане `в период прополки проса', тикше ледема ланга `во время сенокоса', розень нуема шкасто `во время жатвы ржи', мушкунь таргамо шкасто `во время выдергивания конопли', модамарень таргамо ланга `во время уборки картофеля (в сентябре)', мушкунь томбамо шкане `в период обработки конопли', пивцема шкане `во время обмолота хлебов', коцтонь кодамо шкане` в период тканья поскони' [ПМА-5].
В языке эрзян с. Косогоры имелись индикаторы времени, по которым велся отсчет суточного времени крупными блоками (по несколько часов): чилисема `восход, утро', чивалгома `закат, вечер', обед шка `полдень', пелеве `полночь', валске марто `утро' [ПМА-5]. С пространственным перемещением небесных тел солнца, луны, звезд связаны многие слова, обозначающие тот или иной отрезок времени. Жители тонко чувствовали время: оно во многих случаях для них имело сакральный смысл. Так, деление суток на две части, на день и ночь, зафиксированное в сознании крестьян, нашло отражение в соответствующих временных оппозициях: чи `день' - ве `ночь'. Отсюда вытекает такая детализация временных периодов, связанных с темным временем суток: пелеведе икеле `до полуночи', вень чоподава `глубокой ночью, в полночь', пелеведе мейле `после полуночи', пелеве малава `близко к полуночи', пелеве шкане, пелеветь `в полночь', атякшонь пора, атякшонь морамо порава `во время пения первых петухов', чоподава, чоподасто, чоподь ланга `затемно', валске ёнов `под утро', чинь стямо ёнов `к утру, к восходу солнца', зорянь стямс `до зари', зоря тештень стямга `с появлением утренней звезды (Венеры)', пиже зорява `чуть свет', зоря ланга `на заре', зорянзо пачк `по заре (т. е. очень рано)', валске ёнов `ближе к утру', чинь стязь `с восходом солнца', чилисема ланга `на рассвете', ашолгадума ланга `чуть свет', чилисема `утренняя заря', чи валдува `засветло', валдова, валдосто `засветло', валскень стязь `рано утром', экшензэ пачк `в прохладу, поутру', валске марто `утром', талай, тусь талай кода `ушел довольно давно, т. е. очень рано', талай шказо ульнесь `ушел очень рано'. Иногда временными определителями являлись некоторые хозяйственные действия, к примеру: скалонь панемадо икеле время `рано, до выгона скота - ранним утром', скалонь панемадо мейле `время после выгона скота'. Временными признаками становились и указания на явления природы: росань прамодо икеле `до появления росы', росань прамодо мейле `после появления росы', росава `по росе',роса ланга `по росе, т. е. рано'.
В языке эрзянского села имелось значительное число индикаторов времени, связанных со световым днем: валскестэ обедс `с утра и до обеда', валскесте чокшнес `с утра до вечера', чинек-венек `круглосуточно', зорясто чивалгомас `от зари до захода солнца', обедтэ икеле `до обеда', чись обедс прась `солнце стоит в зените', обед шкасто, обед порасто, обед малава `в обед', обедтэ мейле `после обеда', обедсте чокшнес `с обеда и до вечера', чинь-чоп `целый день', чопонь пелев `ближе к вечеру', чи валгома шкасто, чи валгомста, чи валгома порасто `во время захода солнца', чись модас токась `диск солнца коснулся земли', чись кекшсь `диск солнца закатился', чопонь пелев `под вечер', чоподема лангс `с наступлением темноты', вензэ лангс `на ночь глядя', чоподамодо икеле `до наступления темноты', суньдергадомадо икеле `до сумерек', суньдерьгадызь, суньдергадома лангс ванозь `в сумерки', чоподамодо икеле `до наступления темноты', суньдергадомадо мейле, чоподамодо мейле `после сумерек, в темное время', толонь пувамодо мейле `вечером, затемно, после того, как зажгли огни', чокшне `вечером', чокшне ланга `в вечернее время', чокшнень перть `весь вечер', аштемс чокшнес `сидеть допоздна, до глубокой ночи', позда чокшне `поздно вечером', ве лангс ванозь `на ночь глядя', пелеведе икеле `до полуночи', пелевестэ, пелевене, пелевень куншкава, пелеве шкане `в полночь', веньп(б)ерть `всю ночь', вестэ вес `от ночи до ночи`, вестэ валскес `с ночи до утра` и т. д.
В языке жителей засвидетельствованы лексемы, указывающие на частотность происходящих событий во времени: чуросто `редко', чуродо-чурос `изредка', чуродо весть `иногда', чапонь-чапт `временами', уповодсо `отдельными этапами, периодами', тев ютксто `в свободное время, между дел, внеурочное время' [ПМА-5]. Выделяются и такие лексемные единицы, которые указывают на постоянство действия во времени: прок `всегда, постоянно, всё время', теке тев `то и дело, певтеме `без конца, всё время' [ПМА-4].
В языке жителей Косогор заметно деление линейного времени. Крестьяне, как уже отмечалось, свободно оперировали понятиями прошлого, настоящего и будущего времени. В этой связи используются такие лексемы, как то: течи `сегодня', исяк `вчера', икельце чистэ `вчера', исень чиде икеле `позавчера', валске `завтра', валскеде мейле `послезавтра' и др.
В структуре годового цикла маркерами отчетливо выделяются временные природные отрезки - сезоны, условные границы которых характеризуются не только климатическими изменениями, но и сменой хозяйственной деятельности. В языке находят фрагментарное отражение также представления о продолжительности дней разных времен года, как то: телень чи - нурькине чи `зимний день - короткий день', кизэнь чи - кувака чи `летний день - длинный день', сексень чи `осенний день', тундонь чи `весенний день'.