ПРОСТРАНСТВЕННО-ВРЕМЕННЫЕ МАРКЕРЫ В ФОЛЬКЛОРЕ И ЯЗЫКЕ МОРДВЫ-ЭРЗИ (НА ПРИМЕРЕ МАТЕРИАЛОВ С. КОСОГОРЫ БОЛЬШЕБЕРЕЗНИКОВСКОГО РАЙОНА РЕСПУБЛИКИ МОРДОВИЯ)
Рогачев Владимир Ильич, доктор филологических наук, профессор
Ваганова Елена Николаевна, кандидат филологических наук, доцент
Карабанова Надежда Валериевна,
кандидат филологических наук, доцент
Аннотация
пространственный временный маркер эрзямордовский
В статье рассматриваются пространственно-временные маркеры, бытующие в языке и фольклоре жителей эрзямордовского села Косогоры Большеберезниковского района Республики Мордовия. Исследуются основные пространственные векторы, временные циклы и категории, используемые в речи, их роль в организации жизни земледельцев, рассматривается календарное, суточное, линейное, сакральное время, его функции, предназначение, способы фиксации и использование в речи, тесная связь этой категории с повседневной хозяйственной деятельностью и бытом крестьян. На основании проведенного исследования авторы статьи пришли к выводу о том, что пространство в виде географического положения, климата и ландшафта влияет на материальную и духовную культуру мордвы-эрзи, изменяется со временем в определенных рамках и аккумулирует глубинные этносмыслы народа.
Ключевые слова: пространство, время, календарь, маркеры, язык, речь, понятия, термины, крестьяне, праздники, циклы, периоды.
Annotation
I. Rogachev, E. N. Vaganova, N. V. Karabanova
SPATIAL AND TEMPORAL MARKERS IN THE LANGUAGE OF THE ERZYAN VILLAGE HILLSIDES BOLSHEBEREZNIKOVSKIY DISTRICT OF THE REPUBLIC OF MORDOVIA
The article deals with the spatial and temporal markers that exist in the language and folklore of residents of the ErzyaMordovian village of Kosogory in the Bolshebereznikovsky district of the Republic of Mordovia. The article examines the main spatial vectors, time cycles and categories used in speech, their role in the organization of life of farmers, con¬siders calendar, daily, linear, sacred time, its functions, purpose, ways of fixing and using it in speech, and the close connection of this category with the daily economic activities and life of farmers. Based on the research, the authors of the article came to the conclusion that space in the form of geographical location, climate and landscape affects the material and spiritual culture of Mordva-Erzi, changes over time within certain limits and accumulates the deep ethnic meanings of the people.
Keywords: space, time, calendar, markers, language, speech, concepts, terms, peasants, holidays, cycles, periods.
Основная часть
Вся жизнедеятельность человека протекает во времени и пространстве. Категории пространства и времени - неотъемлемая часть человеческого бытия, фундаментальные понятия культуры. Они принадлежат к основополагающим параметрам картины мира любого народа, следовательно, находят отражение в его языке и культуре. Размышляя о категории пространства, выдающийся ученый, философ П. А. Флоренский писал о своих наблюдениях, что пространство предстает как «своеобразная реальность насквозь организованная, нигде не безразличная, имеющая внутреннюю упорядоченность и строение, причем такая реальность, в которой разворачивается культурно историческое бытие народа» [Флоренский 1990, 60]. Хотя категории времени и пространства относятся к универсальным понятиям языкового сознания личности и служат базовой составляющей языковой картины мира того или иного народа, тем не менее они находят особое преломление в сознании каждого народа в рамках его уникальной культуры. Цель настоящей статьи - проследить национальное своеобразие представлений о времени и пространстве, сложившихся в языковом сознании эрзянского этноса на примере жителей с. Косогоры Большеберезниковского района Республики Мордовия. Авторы в ходе своей работы опирались на междисциплинарный подход в исследовании и лингвокультурологическую сущность рассматриваемых категорий.
Единство языкового, исторического и культурологического аспектов анализа позволяет констатировать особое место данных категорий в мордовской культуре в целом и в эрзянском языковом сознании в частности, что особенно важно для восприятия и понимания национальной идентичности. Привлекаемые для изучения полевые материалы зарождались в крестьянской среде, в языковой стихии простого народа, проявлялись в повседневной речевой деятельности, поэтому и были доступны непосредственным наблюдениям.
Земледельческая деревушка Новые Кергуды возникла в Среднем Присурье на речке Симилей в первой четверти XVII в. как переселенческое поселение (до 1624 г.). Причиной ухода крестьян со старого места из Старых Кергуд явилось малоземелье и потребность в пахотной земле, необходимость расширения своих промысловых угодий в условиях натурального многоотраслевого крестьянского хозяйства. Немаловажную роль сыграл начавшийся в конце XVI - начале XVII в. интенсивный захват мордовских земель монастырями, боярами; выделение земельных, луговых и лесных угодий нарождающемуся русскому служилому сословию - дворянам. Эти процессы обострились после строительства во П-й половине XVI в. Пузской засечной черты. На старом месте усилился гнет, не стало хватать угодий, в связи с чем и произошло переселение жителей эрзя-мордовской д. Кергуды Старые с территории нынешнего Алатырского уезда на окраины «дикого поля», на свободные земли Среднего Присурья. Профессор Саратовского университета, историк А. А. Гераклитов, изучавший переселенческие процессы по материалам писцовых книг, отмечает: «Кергуды Новые, на речке Симилее, Тапоснанского беляка, Верхосурского стана (1624 г.). Весьма возможно, что это с. Никольское (Косогоры) при р. Симилейке в 75 км от Ардатова. Выставились из деревни из Старой Кергуды, но не ясно, что понимать здесь под Старыми Кергудами: деревню ли, лежавшую по Алатырю, или Кергуды на Пшлее, которые здесь же называются и Старыми Кергудами. В 1624-1626 гг. в деревне показано: тягловых дворов - 11, «людей» в них - 18 чел., 4 бобыльских двора и 2 - пустых... Хлебный оклад в это время д. Новые Кергуды был установлен в 12 юфт[ей]» [Гераклитов 2011, 413].
Со временем, в связи с крещением и строительством Никольской церкви в деревне в XVIII в. она получила новое название - Никольское, Старые Косогоры. «Старыми» Косогоры стали после отселения на пустоши части крестьян, основавших до 1730 г. в 9 км новый населенный пункт Новые Косогоры (совр. Дегилевки). Окончательно свое современное название «Косогоры» село получило лишь в конце XIX века.
Рассматриваемые нами категории пространства и времени относятся к ключевым способам восприятия окружающего мира. В жизни земледельческой общины эрзянского села Косогоры понятия времени и пространства издревле занимали важное место: организовывали жизненный ритм, хозяйственную и бытовую практику, содействовали освоению окружающей действительности, становились маркерами местности, в целом формировали картину мира.
Каждый народ строит собственную модель мира, опираясь, прежде всего, на универсальные онтологические категории пространства и времени; без данных категорий немыслима элементарная повседневная хозяйственно-бытовая жизнь, что способствовало формированию в языке пространственно-временных понятий. Эти две категории тесно связаны между собой, чем объясняется и существование термина, объединившего их, - хронотоп. Конечно, в представлениях крестьян из этих двух категорий пространство было всегда более конкретным и воспринимаемым чувствами; а время же - как категория более абстрактная, трудноуловимая - менее конкретна. Существуют и другие точки зрения. Так, Т. И. Вендина и П. В. Королькова квалифицирует время как ценностную, эмоциональнонасыщенную категорию, индикатор социально-этических качеств человека [Королькова 2009, 121]. А. В. Кравченко указывает на два уровня восприятия времени: абстрактно-обобщенный и чувственно-наглядный [Кравченко 1996]. Люди исторически довольно давно научились маркировать эти две категории с помощью средств языка.
Эрзяне с. Косогоры употребляют в своей речи слова и словосочетания, обозначающие временные и пространственные представления. Еще в родоплеменной языческий период сформировались первичные понятия о времени, представленные в религиозном сознании в виде бога времени Нишкепаз, Шкай, Шкай-паваз. Для обозначения времени вообще у эрзян использовался термин шка. Следует уточнить, что эрзянское слово шка `время' (ср. до перм. *сзскз `промежуток времени') унаследовано общемордовским языком в эпоху финно-угорской общности племен. В языке эрзян имелись и другие важные временные маркеры для организации жизни человека. Так `год' именовался - ие, `новый год' - од ие, `месяц' - ков, `неделя' - тарго, `день недели' - тарго чи, `календарь' - ковкерькс. Что касается слова ков, то в нем семантически совмещаются два значения: «месяц, отрезок годового времени» и «светило», хотя первоначально оно было связано со `светилом' (ср. ф.-у. *кнЦе). Астрономическое время в году исчислялось по движению и фазам солнца и луны, что способствовало трансформации понятия времени. Подобное образование омонимов лексико-семантическим способом наблюдается в лексеме чи, первоначально связанной с небесным светилом `солнцем', и только потом она стала обозначать `день' [Мосин 2018, 14, 18, 94]. Ученые отмечают, что слово календарь /kal'endar'/ > ковкерькс /коукег'кя/ образовано путем сложения основ (< коу `месяц' - ker'ks `связка').
Годовой цикл делился на месяцы: ков `месяц'. Ниже мы приводим названия месяцев в соответствии с существующей современной реконструкцией на эрзянском языке: якшамков (от якшамо `холод' - ков `месяц',) - `январь', даволков (от давол `пурга, снежная буря' - ков `месяцу - `февраль', эйзюрков (от эйзюр `сосулька' - ков `месяцУ - `март', чадыков (от чады `кипение, бурление воды, водоворот' - ков `месяцУ - `апрель', панжиков (от панжомс `пора, когда открывается земля, время цветения деревьев, растений' - ков `месяцУ - `май', аштемков (от аштемс `стоять, отдыхать' - ков `месяцУ - `июнь', медьков (от медь `мёд' - ков `месяцу - `июль', умарьков (от умарь `яблоко' - ков `месяцУ - 'август', таштамков (от таштамс `заготавливать впрок припасы' - ков `месяцУ - `сентябрь', ожоков (от ожо `желтый' - ков `месяц') - `октябрь', сундерьков (от суньдерьгадомс `рано темнеть, время наступления сумерек' - ков `месяц') - `ноябрь', ацамков (от ацамс `покрывать' (снегом) - ков `месяц') - `декабрь' [Рогачев 2019, 73]. Таким образом, звуковой облик названия месяца имеет определенную семантическую основу и обладает своими индивидуальными характеристиками.
Названия времен года были своего рода маркерами годовых периодов теле `зима', тундо `весна', кизэ `лето', сёксь `осень', а также явлений природы, связанных с ними: сокращения или увеличения продолжительности светового дня, происходящих климатических, температурных изменений (заморозки, морозы, снегопады, бураны, оттепели, дожди и др.). С помощью произведений паремических жанров пословиц, поговорок, фенологических наблюдений в крестьянском сознании формировалась картина мира, тесно связанная с временами года и их особенностями: Лопа пры - сёксь сы / `Лист опадает - осень наступает' [Мордовские... 1986, 242].
Сравнительно большое место занимают фенологические приметы, по которым определяли особенности сельскохозяйственного года: Тельня ламо лекшев чить - кизна ламо кши / `Зима с инеем - лето с хлебом' [Мордовские... 1986, 239], Бути лейсэнть эесь эчке - кизна карми улеме ламо ведь, бути човине - аламо / `Если на речке лед зимой толстый, то летом будет много воды, а если тонкий, то мало и будет засуха', Кувака эйзюротне - кувака тундос / `Длинные сосульки - к долгой весне', Бути тунда коткодав пизэсь васня штадови пелеве ёндо, кизэсь ули лембе ды кувака / `Если весной муравейник откроется из-под снега с северной стороны, то лето будет теплым и длинным', Васень тундонь пургинесь паро кизэс / `Ранний весенний гром к хорошему лету' [ПМА-1], Кельме май - покш урожай / `Май холодный - год хлебородный' [Мордовские... 1986, 242], Кизэнь ушодомсто вармась пуви пелеве ёндо - берянь кизэсь / `Вначале лета ветер дует с северной стороны - к плохому году', Позда пурьгинесь - кувака сёксес / `Поздний гром - к долгой осени' [ПМА-1]. По приметам судили о хлебородном лете: Телесь сюпав ловсо, кизэсь - товсо / `Зима богата снегом, лето - хлебом' [Мордовские... 1986, 242].
Природное время в сознании носителей народной традиции закреплялось соответствующим пословичным ассоциативным рядом. В пословицах и поговорках передавалось представление о природно-климатических особенностях времен года, с которыми тесно сопрягалась повседневная трудовая деятельность земледельцев: Тунда а видят - сёксня мезеяк а пидят / `Весной не посеешь - осенью ничего не сваришь', Тунда удат - сёксня майсят, а тельня лайшат / `Весну проспишь - осенью будешь маяться, а зимой со слезами каяться' [Мордовские... 1986, 24]. На первый план выступает народная житейская мудрость, формировавшаяся веками. В пословицах, как аксиоматических речевых единицах, раскрывается отношение эрзянского этноса к «течению времени», а также значение каждого времени года, что и составляет содержательную и жанровую основу данного вида устного народного творчества. Восстановленный в новое время календарь тесно связан с сельскохозяйственной практикой земледельческого народа, с видимыми изменениями, происходящими в природе.
После крещения в XVIII в. в жизнь мордовского народа постепенно входит юлианский календарь, который после Октябрьской революции 1917 г. был заменен 14 февраля 1918 г. на григорианский. Русская Православная церковь традиционно продолжает жить по юлианскому календарю. Разница между старым и новым стилями в настоящее время составляет 13 суток. Время религиозных праздников в Косогорах отсчитывается по юлианскому церковному календарю, на который попрежнему ориентируются пожилые люди, верующие.
В языке жителей Косогор, особенно старожилов, в первой половине ХХ в. использовались маркеры для обозначения крупных временных отрезков - эпического времени и годовых циклов: кезерень шкасто `в древние времена', кезерень иестэ `в древние годы', кезерень пингстэ `в древнее время', Тюштянь пингстэ `очень давно, во времена эпического инязора Тюшти', Пургазонь шкасто `очень давно, во времена инязора Пургаза', инязоронь пингстэ `до революции, во времена царей, т. е. очень давно', ташто пингсте `в старое время', умонь пингстэ `в давние времена', икелень шкасто `в прошлое время', пингеде пингес `из века в век', ютазь пингева `в прошлые века', седи икеле `раньше', седикелень превть `мудрость предыдущих поколений', седеикелень тевть `дела давно минувших лет', седикелень морот `песни прежних лет' [ПМА-1], седикелень шкат `в старину', кезерень морот `старинные песни', пинге `век', эрямо шкашка `время, длиною в жизнь', пингешка `в целую жизнь', пингень кувалт, пингень перть `всю жизнь', умок `давно', умоктояк умок `очень давно, в старину' [ПМА-5]. В повседневной речи широко бытовали маркеры, представляющие время годовых циклов: ие `год', од ие `новый год', од иеде икеле `до нового года', од иеде мейле `после нового года', тедеде `в этом году', сы иестэ `в будущем году', сы иеде мейле `через год', мелят `в прошлом году', меленьде икеле `в позапрошлом году', маныть `когда-то давно, в прошлые годы, лета', од пингсте `в новое время', неень шкасто, неень пингсте `в настоящее время' [ПМА-5]. В разговорной речи жителей бытуют маркеры, обозначающие и более короткие промежутки времени, чем приведенные выше. Это такие, как течи `сегодня', течинь чистэ `сегодняшним днем', сы чистэнть `с наступающим днем, завтра', валске `завтра', валскеде мейле `послезавтра', исяк `вчера', тона чистэ `в другой день', исень чиде икеле `позавчера', седикеле `раньше', исень чисэ превей `умен прошлым днем, задним умом крепок', икеле пелев арсема `мысли о будущем', исень чиде седе икеле `позавчера', сы таргосто `на предстоящей неделе', те таргосто `на этой неделе', те таргонть перька `в пределах этой недели', ютазь таргосто `на прошлой неделе', тона таргосто `в ту неделю', ютазь таргонть перька `около прошлой недели', улкоть `не очень давно, на позапрошлой неделе', сы ковстонть `в предстоящем месяце', те ковстонть `в этом месяце', ютазь ковстонть `в прошлом месяце', тона ковсто `в тот месяц' [ПМА-5].