Несмотря на достаточно ограниченное число работ по лингвистике эмоций, переведенных на русский язык, «эмоциональная» часть ее семантической теории входит в число наиболее обсуждаемых идей автора, получает научно-популярное изложение в СМИ, в сети Интернет (Анна Вежбицкая https://russkiymir.ru/media/ radio2/news/114079).
ЭМОЦИИ КАК ОБЪЕКТ ЛИНГВИСТИЧЕСКОГО ОПИСАНИЯ В КОНЦЕПЦИИ А. ВЕЖБИЦКОЙ
Принято считать, что любая языковая личность знает, что такое эмоция, но ее научная дефиниция в лингвистике еще никому не удавалась из-за расплывчатости самого концепта, принадлежащего ряду смежных наук (Шаховский 1996: 82). При этом в современной психологии признается, что человек не только испытывает определенные эмоции, но также и (за исключением периода младенчества) знает, что он испытывает эти эмоции (Harris, 1993: 237). Исходя из биологической теории языка (Матурана, Варела, 2001), эмоции человека составляют важнейший биологический фактор, который может формировать язык эмоций. Учитывая достижения современного естествознания, психологии, антропологии, А. Вежбицкая с самых первых своих работ всегда придерживалась мнения о ключевой роли языка в формировании представлений об эмоциях как отдельного человека, так и целых национальных культур, оставаясь последовательной в научном освещении вопроса о природе эмоций.
При этом, по мнению А. Вежбицкой, разграничение терминов эмоции и чувства для лингвиста не является принципиальным: некоторым представляется более комфортным термин эмоция, потому что эмоции кажутся более реальными, объективными, в то время как чувства не имеют биологического опосредования. Английское слово эмоция в своем содержании имеет ссылку на `чувство', `мышление' и `тело' человека (например, можно говорить о чувстве голода, чувство изжоги, но не об эмоции голода или эмоции от изжоги), однако такое понимание эмоции, по мнению А. Вежбицкой, основано исключительно на материале английского языка и является его артефактом (Wierzbicka 1999: 24).
Обращаясь к работам психологов и философов (К. Изарда, П Экмана, И. Бех- лера, Б. Блаунта, Л. Каца, А. Ортони, Дж. Клоура, А. Коллинза, Холлпайка, Бейна и др.), анализируя их концепции, полемизируя с ними (см. тезисы о том, что эмоции являются исключительно «врожденными», «универсальными» К. Изарда и М. Нуссбаум; тезис о биоцентризме эмоций, и их поведенческих моделях в кон- цеции Л. Каца), А. Вежбицкая всегда остается «при своем мнении», последовательно доказывая языковую опосредованность эмоций, значимость языковых различий, которые нельзя недооценивать и нельзя переоценивать. Пафос ее научной теории состоит в выработке модели точного толкования и интерпретации языковых данных, имеющих решающее значения для носителей различных языков (Вежбицкая 1996).
На протяжении почти 30 лет своей научной деятельности (см., например, Wierzbicka 1992а; 1985; 1999; 2009) А. Вежбицкая пытается доказать тезис об неуниверсальности так называемых «базовых человеческих эмоций»: грусть, гнев и страх нельзя признать базовыми человеческими эмоциями, поскольку их осознание напрямую зависит от лексической «сетки координат», которую дает им родной язык, а значит, являются результатом интерпретации (Wierzbicka 2009: 3-- 14). Вопрос «каково ваше определение эмоции?», по ее мнению, уже предполагает ответ на вопрос «каково ваше определение понятия эмоции?» (Wierzbicka 2010: 379), что неизбежно приводит к субъективным толкованиям, неясным и привязанным к английскому языку -- старым ловушкам этноцентризма и замкнутости (Wierzbicka 2010).
Критически осмысляя используемые ее предшественниками «измерения» (основные признаки) значения: оценка (evaluation), потенция (potency), деятельность (activity) как сложные и туманные, не имеющие никакого ясного и интуитивно воспринимаемого значения, А. Вежбицкая демонстрирует иной подход. Опираясь на мнение Дж. Брунера, она подчеркивает, что переживание базовых эмоций входит в нарративы и самосознание жизни людей, на основе которых формируется их субъективный опыт (Wierzbicka 2009б: 21--23), обобщенная форма определенных эмоциональных состояний, «прописанная» в семантической структуре эмоциональных слов, отражает накопленный опыт -- и не только индивидуальный опыт отдельных лиц, но и коллективный опыт членов общества или речевого сообщества (Wierzbicka, Besemeres 2010в).
Таким образом, по глубокому убеждению А. Вежбицкой, термины эмоций всегда зависят от языка и культуры, а потому всегда имеют определенную языковую и лингвокультурную специфику. Чтобы быть действительными, научные концепции человеческих эмоций не могут опираться на этноклассификации, например, на те, которые встроены в английский лексикон (Wierzbicka 2009в: 3--14), а должны опираться на универсальные человеческие понятия, которые были бы интуитивно понятны, не являлись бы сами именами эмоций и эмоциональных состояний (Wierzbicka 2010 г: 379) и позволили бы свести к минимуму семантический коллапс, когда в разных системах терминов эмоций будут отражаться разные стороны этих явлений.
КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ ЭМОЦИЙ
Следует отметить, что все многообразие эмоциональных явлений и способов их вербализации в трактовке А. Вежбицкой сводится преимущественно к терминам, обозначающим эмоциональные состояния, которыми люди говорят о том, что они чувствуют (Emotions in Cross-Linguistic Perspective 2001). Чувства противопоставляются действиям и мыслям, что видно в примерах описания:
X чувствовал что-то поэтому X делал что-то.
X думал что-то о чем-то
по этой причине X чувствовал что-то Xне мог не чувствовать это (Вежбицкая 1996: 41, 45).
Они могут быть более конкретизированными, простыми или сложными:
Anger (гнев)
X чувствует что-то
иногда человек думает примерно так: этот человек сделал что-то плохое
я не хочу этого
поэтому я хочу что-нибудь сделать
поэтому я бы хотел сделать что-нибудь плохое этому человеку
поэтому этот человек чувствует что-то плохое
Xчувствует что-то похожее (Вежбицкая 1996: 361).
При выявлении имен эмоций в работах А. Вежбицкой обсуждается роль, которую могут играть при их понимании личные автобиографические «показания» людей, и прежде всего тех, которые одновременно пользуются двумя языками и культурами, включая и свидетельства билингвокультурных писателей, собственный практический опыт в кросскультурном общении, непосредственные суждения носителей языка о ценностных установках культуры, пословицы, мнение историков, антропологов, культурологов. В результате такого подхода при описании и назывании анализируемых эмоций в разных языках «не остается никакого зазора между языковой картиной мира, реконструируемой исключительно на основе лингвистического анализа языковых данных, и взглядом на мир, характерным для данной культуры» (Шмелев 2005: 507], однако именно такое сочетание языка лингвистического описания и других способов репрезентации эмоциональной информации рассматривается А. Вежбицкой в качестве основного способа концептуализации эмоций -- отражения определенного способа восприятия и организации (концептуализации) мира. По мнению А. Вежбицкой, свойственный данному языку способ концептуализации действительности отчасти универсален, отчасти национально специфичен, поэтому носители разных языков могут видеть мир по-разному, через призму своих языков. Согласуясь с положениями теории лингвистической относительности Э. Сэпира и Б. Уорфа, концепция А. Вежбицкой демонстрирует, что выражаемые в языке значения представляют собой коллективную систему взглядов, обязательную и неизбежную для всех носителей языка, представителей данной культуры.
Мысленные образования, необходимые А. Вежбицкой для того, чтобы объяснить устройство эмоциональной действительности, в ее работах обозначены как концепты эмоций, определение которых, предложенное ею, признается одним из наиболее удачных в современной лингвистике: под концептом А. Вежбицкая понимает объект из мира «Идеальное», имеющий имя и отражающий культурно- обусловленное представление человека о мире «Действительность» (Фрумкина 1992). Когнитивная направленность данного определения обусловливает его своеобразие по сравнению с существующими дефинициями концепта и культурного концепта (Степанов, 1996).
В своих трудах А. Вежбицкая постоянно делает акцент на национальной специфике концептов (в том числе и эмоциональных концептов), что является важным для сопоставительного изучения культурного своеобразия народов, осуществления межкультурной коммуникации, переводческой деятельности.
Демонстрируя принципиальную роль языка в номинации и интерпретации эмоций для их адекватного межкультурного восприятия и понимания, автор доказывает, что язык проникает во внутреннюю структуру названий человеческих эмоций, тем самым опредмечивая, т.е. концептуализируя и лексикализируя их. В то же время именно положение о лексикализации эмоциональных концептов (вне влияния коммуникативного контекста) чаще всего вызывает критику лингвистической концепции исследователя. В ответ на эту критику А. Вежбицкая в своих публикациях отстаивает идею неразрывной связи между лексическими единицами как именами концептов и культурно специфическими сценариями (сиНига1 scripts), управляющими различными аспектами дискурса (Wierzbicka 1997а; 1997б: 227--232).
Теоретик отстаивает представление о том, что в эмоциональных концептах помимо психологического содержания отражаются ключевые признаки национально языковой «картины мира». Так, слова душа, тоска, судьба, эмоциональный компонент содержания которых очевиден, она называет «ключевыми» для русской культуры [Wierzbicka 1990; Вежбицка 1996], не являющимися универсалиями общеязыковой эмоциональной картины мира. Несмотря на критику со стороны П. Серио и других ученых, она остается при своем мнении и демонстрирует правоту своей позиции путем сопоставления содержания важнейших эмоциональных концептов разных культур: см. характеристика человека в русскоязычной культуре при помощи словосочетания душа и тело (а не ум и тело) и при помощи словесной модели mind and body в английской культуре, где почти не используется модель soul and body (Вежбицкая 2008: 179--181).
Имена эмоциональных концептов А. Вежбицкая классифицирует в соответствии с характеристиками предмета эмоционального отношения, что демонстрирует не столько языковой, сколько ситуативный принцип их представления: 1) эмоции, связанные с «плохими вещами» (sadness, unhappiness, distress, upset, sorrow, grief, despair); 2) эмоции, связанные с «хорошими вещами» (joy, happiness, content, pleasure, delight, excitement); 3) эмоции, связанные с людьми, совершившими плохие поступки, и вызывающими негативную реакцию (fury, anger, rage, wrath, madness); 4) эмоции, связанные с размышлениями о самом себе, самооценкой (remorse, guilt, shame, humiliation, embarrassment, pride, triumph); 5) эмоции, связанные с отношением к другим людям (love, hate, respect, pity, envy) (Вежбицкая 2001: 241).
В то же время эмоции, по убеждению ученого, не могут быть идентифицированы без помощи слов, а слова принадлежат какой-то одной конкретной культуре и приносят с собой культуроспецифичную точку зрения. И даже универсальные когнитивные сценарии, играющие особую роль в эмоциональной жизни всех людей, по ее мнению, необходимо идентифицировать только посредством лексических универсалий (Wierzbicka 1986; 1988, 1990б; 1994).
УНИВЕРСАЛЬНЫЙ СЕМАНТИЧЕСКИЙ ЯЗЫК ОПИСАНИЯ ЭМОЦИЙ
Проблема выявления истинных когнитивных различий между разными культурами, по словам А. Вежбицкой, порождает многочисленные дискуссии, поскольку всегда в значительной степени апеллирует к языку. Наиболее сложными для описания и интерпретации являются эмоциональные явления (в силу их естественной природы эмоций, роли в деятельности всех других систем жизнедеятельности человека), в связи с чем А. Вежбицкая ставит вопрос о разработке исчерпывающего, непротиворечивого, достоверного и независимого от национального языка описания сценариев эмоций. Проблематичной в этой связи оказывается интерпретация близких по содержанию эмоциональных концептов, которые сложно четко и однозначно дифференцировать семантическими методами, а также использование наименований эмоций в качестве универсальных элементов описания. Тем не менее, глагол чувствовать, имеющий общее содержание в разных языках, вошел в списки семантических примитивов А. Вежбицкой и используется в качестве универсалии для трактовки многообразных понятий ментальной природы. См., например, сценарий фрустрации, предложенный ученым:
Frustration
Х чувствует что-то
Иногда человек думает примерно так:
я хочу сделать что то
я не могу сделать этого