Сибирский федеральный университет Российская Федерация, Красноярск
«Прощание с Ангарой» как культурная травма коллективной памяти (на материале анализа красноярского документального кино)
Е.А. Сертакова
Аннотация
кино культурный травма память
Данная статья посвящена рассмотрению репрезентации в произведениях документального кино культурной травмы памяти. В качестве травмирующего события рассматривается строительство Богучанской ГЭС на реке Ангаре, повлекшее за собой затопление более двух десятков сел и деревень Кежемского района Красноярского края и рассредоточенное расселение местных жителей по всему региону. Приведенная ниже работа -- всего лишь один из фрагментов более масштабного исследования культурной памяти жителей Красноярского края, зафиксированной в разнообразных формах аудиовизуального творчества. В данной статье материалом для исследования выступают фильмы красноярских документалистов, снятые в начале XXI столетия. Именно в кинематографических произведениях, как и в материалах прочих медиа, исследователи memory studies видят сегодня один из возможных ключей к пониманию данного феномена.
В качестве материала для анализа были выбраны фильмы: «Прощай, Ангара» (2010) и «Последний кежмарь» (2021) А. Гришакова, «Последняя рыбалка Тамары» (2014) Э. Астраханцевой, «Река жизни» (2010) С. Мирошниченко. В результате исследования были отмечены особенности культурной травмы жителей приангарских сел, а также способы репрезентации, которые позволяют зафиксировать данную трагедию в памяти не только локального сообщества, но и жителей всего региона.
Ключевые слова: культурная травма, коллективная память, Красноярский край, Ангара, Богучанская ГЭС, затопление, документальное кино.
“Farewell to Angara” as a Cultural Trauma of Collective Memory (on the Material of Analysis of Krasnoyarsk Documentary Film)
Ekaterina A. Sertakova
Siberian Federal University Krasnoyarsk, Russian Federation
Abstract
This article is devoted to the representation of the cultural trauma of memory in documentary films. The construction of the Boguchanskaya GES on the Angara River is considered as a traumatic event, which resulted in the flooding of more than two dozen villages and hamlets in the Kezhemsky district of Krasnoyarsk Krai and the scattered resettlement of local residents throughout the region.
The following work is just one of the fragments of a larger study of the cultural memory of Krasnoyarsk Krai residents, recorded in various forms of audiovisual creativity. In this paper, the material for the study are the films of Krasnoyarsk documentary filmmakers shot in the early XXI century. It is in cinematographic works, as well as in materials of other media, that researchers of memory studies see today one of the possible keys to understanding this phenomenon.
The following films were chosen as material for analysis: “Farewell, Angara” (2010) and “The Last Kezhmar” (2021) by A. Grishakov, “Tamara's Last Fishing Trip” (2014) by E. Astrakhantseva, “River of Life” (2010) by S. Miroshnichenko. As a result of the study, the peculiarities of the cultural trauma of the residents of the Angara villages were noted, as well as the ways of representation that make it possible to fix this tragedy in the memory not only of the local community, but also of the residents of the entire region.
Keywords: cultural trauma, collective memory, Krasnoyarsk Krai, Angara, Boguchanskaya GES, flooding, documentary film.
Введение
В развитии документального кино в Красноярском регионе особый интерес вызывает период 2010-х годов. С одной стороны, его можно рассматривать как начальный период становления и развития независимых киностудий, время создания кинематографических проектов красноярскими телеканалами. С другой - как явный переходный период (так как до и после этого времени многие кинематографические работы будут создаваться при государственной поддержке и часто выполнять тематический заказ). С третьей стороны, на 2010-е годы можно посмотреть с точки зрения периода зрелости. Это весьма продуктивный период, в котором было снято достаточное количество работ на разнообразную тематику, полных творческого самовыражения и искренней увлеченности материалом.
В 2008 году было закрыто Красноярское творческое объединение - филиал Свердловской киностудии, и в условиях новых реалий -- рыночных и культурных -- стали появляться частные киностудии, например, Студия кино «САГА» А. Гришакова, «Киностудия АРС» И. Зайцевой, «Архипелаг» Э. Астраханцевой и другие (Kostrykina, 2020а). Кинематографисты стали уделять еще большее внимание локальной специфике региона и его культурной самобытности.
2010-е годы для Красноярского края -- в целом время активного внимания к территориальной идентичности, специфике места, культурным практикам проживающих на территории народов. В связи с началом активного освоения территорий края промышленными компаниями (например, в это время «Роснефть» активно входит в Эвенкию), внимание было обращено к вопросам экологии (протесты против строительства завода ферросплавов, строительства ГЭС и т.д.), к культуре коренного населения края, даже предпринималась попытка спрогнозировать будущее территории -- станет ли она ресурсной базой в России или докажет свою состоятельность быть «краем высокой культуры».
Красноярские документалисты пытались найти ответ на этот вопрос. В частности, в тематическом разнообразии документальных фильмов начала 2010-х годов обращает на себя внимание ангарская тема -- тема затопления ряда ангарских деревень и переселений их жителей в связи со строительством и запуском работы Богучанской ГЭС -- четвертой станции на реке Ангаре. Данное событие имело ряд экологических, социальных и культурных последствий, став травматичным переживанием в жизни большого количества жителей: их привычная жизнь была существенно видоизменена, дома сожжены, а земля предков, вместе с могилами отцов, ушла под воду на десятки метров.
Данная статья посвящена рассмотрению культурной травмы жителей приангарских поселков в документальных фильмах красноярских режиссеров, связанной с затоплением их малой родины, и тех способов ее репрезентации, которые позволяют зафиксировать данную трагедию в памяти не только локального сообщества бывших кежмарей, пановцев, проспихинцев и т.д., но и жителей всего региона.
Методология
Исследование репрезентации коллективной культурной травмы в документальном кинематографе выстраивается на обращении к следующим материалам-фильмам: «Прощай, Ангара» (2010) и «Последний кежмарь» (2021) А. Гришакова, «Последняя рыбалка Тамары» (2014) Э. Астраханцевой, «Река жизни» (2010) С. Мирошниченко.
Выбор документального кино в качестве материала исследования связан с тем, что автор, как и многие коллеги (Sitnikova, 2015; Dmitrieva, 2020; Podolyak, Kolesnik, 2020), придерживается позиции, что кинематограф не только транслирует образы времени, фиксируя их специфику, но и выступает достаточно эффективным инструментом рефлексии о тех или иных явлениях объективной действительности.
В качестве теоретической базы были выбраны труды, осмысливающие феномен культурной травмы, иностранных ученых П. Штомпки (Shtompka, 2001), Дж. Александера (Aleksander, 2012), Р. Айермана (Ayyerman, 2016) и отечественных исследователей О. Мороз и Е. Сувериной (Moroz, Suverina, 2014).
В качестве методологической базы в понимании того, как и какими средствами в фильмах демонстрируется травма, были использованы методы семиотики (Metz, 1990; Grishchenko, 2021; Stepanov, 2023) и феноменологии (Kurennoy, 2009).
Обзор исследовательской литературы
Исследования культурной травмы принято рассматривать либо более широко, в рамках «memory studies», либо уже -- в области «trauma studies». В данном направлении гуманитарных исследований ученые сосредотачивают внимание на событиях, вызывающих коллективные переживания и болезненные восприятия. Такие события выбивают из рутинного образа жизни целые сообщества, народы, нации.
XX век, наполненный катастрофами и трагедиями, не мог оставить в стороне пережитый целыми нациями болезненный опыт. Рассмотрением травмирующих событий занялись историки, философы, социологи, антропологи и т.д., их работа оформилась в междисциплинарное научное направление.
В качестве базовых теоретических положений рассмотрения культурной травмы в данной статье рассматриваются работы представителей культурсоциологии: Р. Айермана, П. Штомпки, Дж. Александера и т.д. В своих исследованиях данные ученые пытались ответить на вопрос о том, как возникает культурная травма, как и в каких видах она существует в обществе, какое влияние оказывает на потомков и как возможно минимизировать негативные последствия травмы.
Дж. Александер утверждает, что культурной травмой является социальный кризис, который осознается и признается травмирующим в обществе (Aleksander, 2012). Нет необходимости, чтобы все члены общества болезненно переживали травму, чтобы она воспринималась таковой. Важно, чтобы событие стало восприниматься как «причина» ряда негативных болезненных последствий и имело репрезентацию в медиасреде.
Р. Айерман видит в такой травме разрыв оснований коллективной идентичности. Он говорит о том, что из-за нарушения базовых элементов идентичности может полностью распасться коллектив или же будут утеряны ключевые элементы соотнесения себя с группой, соотнесения отдельного человека с понятием «мы» (Ayyerman, 2016).
Исследователь П. Штомпка видит в культурной травме рану, которая была нанесена самой культурной ткани и интерпретирована культурой как таковая (Shtompka, 2001: 11). Состояние травмы в данном значении обязательно связано с коллективным переживанием культурно-травматического события. Она не является частным переживанием, она разделяема и осознаваема многими. Штомпка выделяет следующие виды травм: биологически-демографическая, социально-политическая, культурная. Каждая из них страшна своей массовостью и разрушительными последствиями. В каждой из них основания привычной «нормальной» жизни разрушаются, и общество испытывает невероятный стресс. Интересно, что среди них самой опасной П. Штомпка называет именно культурную травму, которую он связывает с утратой основополагающих ценностей и моделей «жизни» в обществе (Smolina, 2020). Он отмечает наибольшую инерционную силу последствий такой травмы.
П. Штомпка выводит две ключевые стратегии жизни с травмой. Одна из них - активная адаптация, другая - пассивное приспособление. Если первая конструктивна и позволяет преодолевать последствия травмы, например через бунт, то вторая контрпродуктивна. Беспокойство как последствие травмы сознательно подавляется членами общества, часто избегание разговора и рефлексии о ней приводит к формам девиантного поведения.
Среди современных отечественных исследователей культурной травмы интерес вызывают статьи О. Мороз и Е. Сувереной (Moroz, Suverina, 2014), Д.А. Аникина и О.В. Головашиной (Anikin, Golovashina, 2017), Г.Л. Кострова (Kostrov, 2020).
Культуролог О. Мороз отмечает, что культурная травма рассматривается в поле культурной памяти, так как в последней идентификационная составляющая очень важна, она буквально ощущается «телесно». Автор отмечает, что травма в культуре - процесс, связанный с рефлексией, в нем значительную роль играют образы, связывающие прошлое с настоящим. Близкую позицию можно обнаружить в работах К.А. Дегтяренко (Degtyarenko, 2020).
В целом исследователи указывают на то, что травматичный опыт обычно опосредован, например, телевидением, радио или кинематографом, это позволяет создать дистанцию и вызвать более осознанные переживания. Значительная роль в процессе репрезентации или конструирования травмы принадлежит интеллектуалам - тем, кто способен эту травму показать, проговорить, осмыслить, придать им вид с помощью произведений культуры, в которых эта травма будет символически репрезентирована (Meek, 2010; Fokeyeva, 2020).
Телевидению и игровому кинематографу легче воздействовать на массовую аудиторию, однако если говорить о документальном кино, здесь также есть эффективные инструменты репрезентации травмы. Доверие зрителей документальным фильмам выше, так как их содержание изначально воспринимается как реальная история. Так, существует целый ряд исследований, направленных на рассмотрение репрезентации травмирующих событий (рабства, репрессий, холокоста, многочисленных войн и т.д.) в документальном кино. Например, статья С. Крапса (Craps, 2007) посвящена анализу документального фильма «9/11» братьев Ноде, в котором автор обнаруживает не только визуализацию образа страшного дня, который дезориентирует и накрывает чувством потери американскую нацию, но и попытку смягчения этой травмы через смещение фокуса на героическое поведение пожарных, полицейских и простых граждан в день, когда произошел крупнейших в мире террористический акт.
Исследования репрезентативных возможностей кинематографа рассматривали Н.Е. Маревская (Marievskaya, 2012), А.А. Ситникова (Sitnikova, 2015, 2022), А.А. Куприянова (Kupriyanova, 2022, 2023), Е.Е. Селина (Selina, 2021) и другие. Красноярское документальное кино в качестве материала для анализа выступало в работах Н. Кострыкиной (Kostrykina, 2020a, 2020b, 2021) и Е. Сертаковой (Sertakova, 2023). С позиции рассмотрения культурной травмы к красноярскому документальному кино еще никто не обращался.
Основная часть
Документальное кино Красноярского края с 2000-х годов начинает активно осмысливать современность и происходящие социокультурные трансформации (Koptseva, Pimenova, 2020; Kistova, 2020; Zamaraeva, 2021; Lisavina, 2021; Zamaraeva, Leshchinskaya, Sertakova, 2022; Shpak, 2023). Обращение к большой теме - затоплению деревень из-за строительства Богучанской ГЭС - мы можем увидеть в таких знаковых красноярских документальных фильмах, как: «Прощай, Ангара» (2010) и «Последний кежмарь» (2021) А. Гришакова, «Последняя рыбалка Тамары» Э. Астраханцевой (2014). Данной темой интересуются и режиссеры-документалисты из других регионов страны: вышли фильмы «Река жизни» С. Мирошниченко (2010) и «Ангара» П. Фаттахутдинова (2010). Обозначенные выше кинокартины были замечены профессиональным сообществом на кинофестивалях, а поднятая в них тема задела зрителей за живое.