1. Пограничные или переходные, в которых организм может находиться длительное время. При этом наблюдаемое смещение значений физиологических показателей рассматривается как норма, обусловленная конкретными условиями жизнедеятельности. Подобные состояния возможны при наличии функционального резерва и возникают как реакция на субэкстремальные воздействия незначительной интенсивности.
2. Состояния напряжения, характеризующиеся мобилизацией защитных механизмов и увеличенной активностью регуляторных механизмов, включая систему гипофиз -- надпочечники. В таких состояниях адаптация организма может носить лишь кратковременный характер.
3. Состояния перенапряжения, для которых свойственны дефицит адаптационных резервов и предельная нагрузка на гомеостатические механизмы.
4. Преморбидные состояния, в которых можно выделить две стадии: а) стадия истощения регуляторных механизмов с неспецифическими нарушениями гомеостаза; б) собственно преморбидные состояния, представляющие собой субклинические формы заболеваний с характерными изменениями в органах и системах.
Таким образом, в донозологической диагностике функциональное состояние рассматривается как результат процесса адаптации организма к условиям окружающей среды и во многом укладывается в классическую схему адаптационного синдрома Г. Селье. А так как исследуются донозологические формы нарушений, не имеющие органной или явно выраженной функциональной патологии, то функциональное состояние связывается в основном с энергетическим взаимодействием человека со средой, изменениями энергетических потоков, их распределением на внешнюю работу или на восстановительные процессы.
В отечественной психологической литературе понятие функциональное состояние стало применяться довольно давно. Во многом свою популярность термин приобрел благодаря работам А.Б. Леоновой и В.И. Медведева (Леонова, 1984; Медведев, 1982). По их мнению, указанное понятие вводится для характеристики эффективностной стороны деятельности или поведения и предполагает, прежде всего, решение вопроса о возможностях человека, находящегося в том или ином состоянии, выполнять конкретный вид деятельности. При этом под функциональным состоянием человека понимается “интегральный комплекс наличных характеристик тех функций и качеств человека, которые прямо или косвенно обусловливают выполнение деятельности“ (Леонова, 1984, с. 9). В качестве видов функциональных состояний указанные авторы называют утомление, монотонию, напряженность, различные формы психологического стресса и состояния, вызываемые воздействием экстремальных условий.
Состояние, по мнению авторов, является продуктом включения субъекта в некоторую деятельность, в ходе которой оно формируется и активно преобразуется, оказывая при этом обратное влияние на успешность самой деятельности.
Функциональное состояние может быть описано в виде некоторого отдельного синдрома, охватывающего проявления на разных уровнях жизнедеятельности организма. Главным при этом является выделение в наблюдаемой функциональной мозаике сдвигов основных показателей и закономерных тенденций в характере соотношения между ними. Критерием, на основании которого можно судить об изменении функционального состояния, является снижение или повышение эффективности деятельности.
При этом эффективность понимается не только как результативность (продуктивность), но и как приспособленность системы к достижению поставленной перед ней задачи адекватными (оптимальными) средствами. Оценку эффективности предлагается проводить с точки зрения энергетических затрат, рассматривая теорию активации как психофизиологическую основу изучения функционального состояния.
Основным достоинством этого по сути дела традиционного для психологии труда подхода является практическая возможность измерения стресса и функционального состояния в трудовой деятельности, что в прикладном смысле делает его не только психологически обоснованным, но даже предпочтительным в сравнении с большинством теоретических моделей. В то же время подход сталкивается с рядом как методических, так и теоретических трудностей. Так, например, значительные сложности вызывает интерпретация разнонаправленных вегетативных сдвигов или неспособность активационных показателей отражать многие изменения в психике, поведении и деятельности.
В русле когнитивного подхода наиболее характерную модель профессионального стресса предложил Р. Хоки (рис. 1). Рассогласование между требованиями и когнитивными ресурсами инициирует один из управляющих контуров, обеспечивающих уменьшение рассогласования. Контур 1 включает такие стратегии, как “работать напряженнее" (в краткосрочном, сиюминутном плане) или приобретение новых навыков (в долгосрочном плане). Это попытки активной адаптации, так как они направлены на снятие рассогласования с помощью управляющего решения усилить использование когнитивных ресурсов. Два других контура также направлены на снятие рассогласования, но путем изменения оценки уровня требований или целей деятельности (контур 2) или управления внешними условиями труда (контур 3). Последнее возможно только для тех видов трудовой деятельности, где высок уровень субъективного контроля. Все эти три варианта регуляции стресса характеризуются различными уровнями затрат ресурсов.
В первом случае (прямой когнитивный контроль) деятельность сохраняется на должном уровне ценой возросшего усилия и физиологической активности. Во втором -- (когнитивная переоценка) стабильность психического состояния индивида сохранена ценой снижения эффективности деятельности. В третьем (косвенный когнитивный контроль) эффективная деятельность может быть сохранена без дополнительных усилий, путем, например, более эффективного планирования или лучшей организации труда. (Понятно, что последний вариант наиболее предпочтительный, если позволяют условия деятельности.).
Рис. 1. Модель регуляции профессионального стресса, предложенная Р. Хоки
В контексте этой модели напряженность определяется как затруднения в сохранении (удержании) целей деятельности и связана с использованием прямого когнитивного контроля. Напряженность возникает чаще всего при высокой нагрузке (когда усилия и так достаточно высоки), особенно в условиях, когда низкий субъективный контроль за деятельностью не дает свободы в выборе стратегии. Напряженность связана с активнойповеденческой адаптацией и включает высокие субъективные усилия, активацию и компенсаторную регуляцию деятельности. При этом напряженность и усилие не тождественны.
Наиболее подробно механизм когнитивной оценки разрабатывается в работах Т. Кокса (Сох, 1985). Процесс когнитивной оценки, по его мнению, включает четыре фактора: 1) требования к индивиду; 2) индивидуальные особенности, навыки и общие способности адаптации к требованиям (личностные ресурсы); 3) ситуационные ограничения, влияющие на процесс адаптации; 4) внешняя поддержка.
Абсолютный уровень требований не является определяющим для возникновения стресса. Более важно рассогласование, которое возникает между уровнем требований и личностными ресурсами. Стрессогенное состояние может возникнуть при перегрузке (требования > ресурсов) или недогрузки (требования < ресурсов).
Исследователями подчеркивается, что стрессогенное состояние отличается от континуума активационных состояний, и эти две концепции нельзя смешивать. Требования могут провоцировать активацию, но она вовсе не обязательно будет стрессом.
Адаптация есть форма проблемной ситуации, проблемного поведения, что в определенном смысле можно сказать и о самом стрессе.
Адаптация предполагает определенный тип реагирования, причем обусловленный не только самой стрессогенной ситуацией. Адаптация включает когнитивные и поведенческие стратегии и представляет собой или приспособление к ситуации, или приспособление ситуации. Успех адаптации, может быть, достигнут решением самой проблемы (прямое действие (Lazarus, 1976.)) или изменением оценки самой проблемы (паллиативное действие). И в случае успеха, и в случае неудачи адаптация посредством обратной связи изменяет как начальную оценку трудовой деятельности, так и весь процесс последующей адаптации.
Физиологические показатели стресса обычно носят корреляционный характер и не могут свидетельствовать о каких-либо причинноследственных связях. Кроме того, существует целый ряд теоретических и методологических вопросов, связанных с правомерностью использования корреляционных данных для валидизации субъективных оценок.
Таким образом, стрессогенные состояния отражают специфическую связь между человеком и средой, опосредованную потребностью снятия неоптимальных условий, т.е. проблемной ситуацией. Разработка концепции профессионального стресса как проблемной ситуации дана в многочисленных работах В. Шонфлюга(Schonpflug, 1983).
Указанная ситуация включает два базовых компонента: ориентацию и контроль (управление), которые, в свою очередь, также могут быть разделены на отдельные компоненты. Так, ориентация может быть разделена на:а) процесс идентификации проблемы, включающий сканирование характеристик проблемы, ее определение, субъективные оценки и целеполагание; б) процесс формирования стратегий решения проблемы. В контроле, в свою очередь, могут быть выделены реализация деятельности по решению проблемы и приобретение новых адаптационных навыков.
Процессы ориентации и контроля могут быть эффективными в поиске и решении проблем. Вполне правомерно рассматривать стрессогенные ситуации как проблемные и изучать возможность процессов ориентации и контроля в профилактике, снижении и модификации причин или источников стресса (Meichenbaum, 1982).
Если результатом ориентировки будут неудачи в идентификации проблемы и ошибки в формировании стратегий решения проблемной ситуации, то неизбежно возникновение стрессогенного состояния и сопровождающих его чувств беспокойства, беспомощности и неопределенности (Heckhausen, 1977). Ошибки контроля, обусловленные чрезмерными усилиями или обратной связью от предшествовавших ошибок контроля, возвращают индивида на фазу идентификации проблемы или провоцируют компенсаторную деятельность. В обоих случаях проблемная ситуация не получает своего разрешения.
В интересах успешной адаптации появляется потребность в выборе оптимального адаптационного процесса (рис. 2). И здесь может происходить конкуренция в рамках: а) ориентировочного контура (например, изменить оценку проблемной ситуации или начать поиск новых адаптационных стратегий; б) контрольного контура (например, какое действие предпринять); в) обоих контуров (например, использовать хорошо сформированный навык или начать поиск новой стратегии).
При всей важности и теоретической убедительности многих моделей когнитивного направления исследований профессионального стресса оно может оперировать пока лишь на уровне объяснительных моделей, трудно приложимых к практическим задачам оценки стресса. Здесь большие надежды возлагаются на разработку надежных психометрических методов (Сох, 1985; Mackay, Cox, Burrows, 1978).
Существует актуальная потребность интеграции двух рассмотренных тенденций исследования профессионального стресса и функциональных состояний.
Рис. 2. Модель системы регуляции ФС, предложенная В. Шонфлагом(Schonpflug, 1983).
Каждый вариант будет характеризоваться своими затратами или пополнением ресурсов. Именно баланс психологических затрат и накоплений -- центральная проблема регуляции психического состояния и внешних стрессоров. Этот подход получил название поведенческой экономики (Schonpflug, 1983).
Дальнейшее развитие теоретических моделей профессионального стресса позволило также включить в рассмотрение конституциональные и личностные особенности человека (Hodapp, Nenser, Weyek, 1988).
В этом смысле перспективным выглядит подход Л.Г. Дикой, предлагающей рассматривать функциональное состояние как результат межсистемноговзаимодействияпсихологическойсистемы
профессиональной деятельности и деятельности по саморегуляции психофизиологического состояния (Дикая, 1988). При этом особое внимание уделяется взаимодействию между активацией и когнитивными процессами и предпринята попытка выделить пространственно-временные паттерны активации специфичные относительно задач, структуры и содержания деятельности.
Трудности синтеза психофизиологического и когнитивного подходов могут быть отчасти устранены методически, при исследовании профессионального стресса в экстремальных условиях, когда взаимодействие психологического и физиологического проявляется предельно слитно и выпукло, позволяя наглядно видеть работу двух систем регуляции:деятельности и состояния. В таких условиях психофизиологическая саморегуляция может обособляться в самостоятельный вид психической деятельности со своими мотивом, целью, результатом и действиями (Деятельность и функциональное состояние: активационный компонент деятельности, 1991).
В нормальных условиях деятельности у человека не возникает необходимости в специфической активности по поддержанию необходимого для данной деятельности уровня функционального состояния. На этом этапе саморегуляция состояния осуществляется на неосознаваемом уровне и выражается в ориентировочной реакции, состоянии готовности и операциональной напряженности. В начальных стадиях функционального дискомфорта развиваются утомление, монотония, повышенная эмоциональная тревожность. Здесь саморегуляция человека осуществляется по типу совмещенной деятельности. По мере продолжения деятельности саморегуляция приобретает все большую роль, становясь ведущей. На этом заключительном этапе наступает момент, когда человек полностью отказывается от выполнения профессиональной деятельности, направляя все свои усилия на поддержание психофизиологического состояния.